Страница 6 из 62
«Погрузившись в живительные воспоминания нашей древней истории, как бы во вторую купель крещения, мы обновились духом и снова познали сами себя». Вот уж, воистину. Это яркий образец того, как говорить больше никогда нельзя. Ни одно слово не взято из самой жизни, соответственно - ни одно слово простому человеку непонятно и отклика в душе не рождает. А если и рождает, то нечто подобное бабскому умилению барыни-самодурки, плачущей от славянского «аще убо».
Между тем, именно так многие до днесь и говорят. Этакие словеса мнят православными быти и, как результат, разоряют то малое, не ими собранное стадо, которое по старинке посещает наши богослужения.
Удивительно, но митр. Анастасий не с ног до головы одет в казенщину. Это человек, чьи дневники меня, к примеру, однажды поразили и заставили думать. Вот выдержка из тех дневников: «Классическая древность, доведшая красноречие до высших степеней совершенства, завещала нам следующие три основных правила ораторского искусства. 1. Оратор должен иметь своей задачей docere, delectare, movere, т. е. учить, услаждать и трогать или приводить в движение, т. е. одновременно действовать на все три главных способности человеческой души - ум, чувство и волю. 2. Nemo orator, nisi vir bonus (Квинтилиан), другими словами безнравственный человек не может стать истинным оратором. 3. Речь оратора должна отличаться такою прозрачною ясностью, чтобы он не только мог быть понятым, но чтобы его нельзя было не понять». Чудные слова. И таких россыпей по всему пространству «размышлений с самим собой» (так озаглавлена книга) у владыки не счесть. На всем протяжении ее видно, что автор думал, медленно листал станицы чужих книг, прислушивался к сердцу, отмечал наиболее важное.
Возникает вопрос: где вся эта мудрость и проницательность в официальных речах? Неужели люди, слушающие официальные речи, заранее обречены не на сочные травы, а на жевание силоса, как нелюбимое стадо. И вообще, отчего это люди, искренние с самими собой, в дневниках и переписке, становятся невыносимо фальшивы и казенны в официальных речах? Говорящий штампами не может не мыслить штампами. А мыслящий штампами не может никого ни увлечь, ни зажечь, ни тронуть и привести в движение, как это отмечал упомянутый Квинтилиан. Так отчего же официальные и программные речи умных и образованных людей создают впечатление написанных под копирку? Это что у нас вера такая? Друг с другом - по душам да от сердца к сердцу искры высекать мы можем, а если с трибуны, то сразу «темные силы нас злобно гнетут», и «в бой роковой мы вступили с врагами», и так далее. Не скажем просто, что «в драку влезли и по морде получили-дали», а именно «в бой роковой ...».
Что за фальшь пропитала нашу жизнь и привычно обозвалась «православной традицией»? Митр. Анастасий возглавил Церковь-беженку. Но он унес с собой в сознании не только высокое и рафинированное образование, но и фальшивую публичную риторику синодальной поры, обреченной на Родине на слом. И за спиной у него осталась в покинутой стране та же риторика, только уже воспринятая коммунистами и лишенная поэтому призывания святых имен и цитирования Библии.
Но стиль одинаков. Возвышен, криклив, патетичен, от жизни конкретной оторван. «Братство», «равенство», «высокие порывы» и «героический труд». Все те же «светлые дали» и «свинцовые тучи», только по иному поводу. И «призрак бродит по Европе», и «акулы мирового империализма разевают пасть на юную деву рабочей республики». И, конечно же, «вихри враждебные веют над нами». И только в дневниках, в тишине и в уединении привычно выговаривала себя во всех мирах живая душа, стиснутая рамками удушающих условностей. Стиснутая вне Церкви, стиснутая и внутри ее. Ну не в тюрьме ли мы?
В одной из статей я как-то касался темы, «подброшенной» Бердяевым. Это тема свободы. Тяготясь рамками жизни социальной (всегда более-менее рабской) человек русский стремится к анархизму или святости. И то и другое - выход за рамки. Лучшие люди монашествуют или даже странничают, что выше монашества. Худшие - бандитствуют, плюя на все, что свято для обывателя. Таков их каприз. А власть в лице коммунистов, сочетала долго милую народу простоту и аскетизм с таким же милым бандитством «ради малых сих». Робин Гуд ведь вместе с казаками или «армией» Пугачева ведь не более, чем разбойники, но разбойники идейные и оттого темному народу милые. Поэтому коммунисты и во власти (пока не зажирели) задержались надолго, олицетворяя бытовую простоту и мировое злодейство на благо трудового человека во вселенной.
Власть, бандиты и монахи. Три особые категории людей на Руси. И у всех, заметьте, особый язык. У блатных - феня. У власти - мыльные пузыри и специфическая газетно-брифинговая риторика, утаивающая истинное состояние дел. Ну и у церковных людей - свой язык, со всеми «аще убо» и патетикой о «темных тучах на горизонте», которые рассеиваются от «светлых речей добродетельного и подвизающегося мужа».
Но пусть блатные ворчат и мурчат по-своему. Это не нашего ума дело. Пусть и политики скрывают свои мысли за привычной фразой. Но Церкви необходимо переводить свои проповеди с русского на русский, с отжившего свое зализанного языка отчетов и рапортов на язык нормальных людей, у которых внутри - сердце, а не «пламенный мотор». Нужно учиться говорить с паствой на понятном языке. Для этого нужно жить жизнью, более-менее сочетаемой с народной. И нужно, имея в душе нечто из единого на потребу, искать слова для адекватной передачи этого опыта окружающим людям. Нужно знать, как говорить надо и как говорить нельзя. Первая цель достигается серьезным поиском. А для второй цели стоит только раскрыть наугад сборники высоких речей, сказанных в веках минувших. Стоит выучить наизусть нечто из этих речей и без адаптации произнести перед паствой. Неприятный эффект (недоумение слушателей, стыд оратора) научит проповедника никогда более не говорить с людьми заученным языком ушедших эпох и неуместных торжественных излияний, до которых мы не доросли, и вряд ли дорастем. Проповедовать постоянно, проповедовать просто по слогу и честно по смыслу, расти самому, чтобы слушающие росли вслед за тобой - такова задача священного сословия. И не зря покойный Шмеман любил дневники. Кроме дневников у нас и любить нечего. Не любить же, право, официальные отчеты и прочую макулатуру!
Наша насквозь лживая эпоха только в сокровенном и сказанном шепотом способна удивить проницательностью и искренностью. А все громкое в нашей эпохе рискует оглушать барабанные перепонки и вовсе не трогать сердце. Да, господа. Да, братья и сестры. Да, отцы-пустынники и отцы-протоиереи. Да, владыки и святители. Да, да, к сожалению, да.
1533 Мы оглохли и онемели...
С чего начинается духовная жизнь и в чем она состоит? Как услышать голос Божий? Почему человеческая жизнь так мучительна? Что такое духовная смерть и как от нее воскреснуть? На вечные вопросы отвечает протоиерей Андрей Ткачев. Изменчивое человечество
Верно слово Писания, что Иисус Христос всегда — вчера, днесь и во веки — Тот же. То есть мы приходим к одному и тому же Камню живому, человеками отвергнутому, а Богом избранному — драгоценному, в Сионе положенному, краеугольному. И верующий в Него да не постыдится.
С другой стороны, человечество претерпевает мутации.
Люди должны были долго меняться, чтобы дозреть до пришествия Христа в мир. Должна была родиться Дева, способная стать Матерью Вышнего, и это — всечеловеческое развитие. Иоанн Дамаскин писал, что в слове «Богородица» втайне заключена вся история человечества до воплощения Бога-Слова.
Чтобы родить антихриста, человеку тоже нужно долго и сильно меняться, из поколения в поколение живя такой жизнью, чтобы онечестивиться и родить сына лжи и плод всякого беззакония. Если бы человечество не изменялось, то ему бы и не было предсказано пришествие антихриста и всеконечное отступление в ложь — сначала оно должно ее полюбить. Ибо нельзя воцарить ложь над человеком, пока он ее не полюбит.
Вообще, царство антихриста — это не царство грубого насилия. Это именно царство добровольной покоренности лжи в разных ее формах — великий обман, прелестное состояние.
Невыносимое выносит.
Эти меняющиеся люди приходят к Богу по-разному, отягченные разным грузом грехов, с глазами, закрытыми разными шорами и линзами.