Страница 72 из 78
414 Вопросы небу
«Ты не искал бы Меня, если бы уже не нашёл», — сказал Господь одному из людей, жадно Его искавших. В правильном вопросе всегда уже скрыт ответ, и в правильном поиске уже угадывается искомое. Сама постановка вопроса о поиске смысла жизни говорит, по крайней мере, о двух вещах. Первое — вопрос задаётся человеком. Второе — смысл есть. Попробуем пояснить эти кажущиеся очевидности.
Вместе со всеми животными люди ищут еду и воду, тепло и безопасность. Но смысл в жизни ищут они одни. Это — видовое отличие человека, и если кто-то из людей этим не занят, то он рискует отстать от поезда с надписью «человек разумный». В крайнем случае, человеку, не думающему о вечности и подлинных ценностях, может быть отведено то место, какое среди птиц занимают пингвины и курицы. Последние имеют крылья, но совершенно не способны летать.
Итак, человек, начавший задавать себе, другим, Небу трудные и колючие вопросы, поистине стал человеком. От себя прежнего, безразличного, он отличается так же, как птенец отличается от яйца, из которого вылупился.
Но в вопросах мысли важно не только думать и спрашивать. Важно додумывать до конца и выслушивать ответы. Этот путь одолевает не каждый. На каком-то этапе человек может устать, ему может захотеться вернуться к прежней жизни, в которой нет места мировоззренческой тревоге. Он готов тогда считать счастливыми тех, кто живёт одними инстинктами. Человек может решиться тогда и сам вести жизнь бессловесную.
Если идти вперёд нет сил, а катиться вниз не позволяет совесть, то сын Адама произносит горькие слова о том, что всё бессмысленно. Большинство страниц в книге всемирной истории заняты описанием бодрого бега в ненужную сторону, или горечью ошибок, или усталостью от пройденного пут и.
Ко многим именам, которые сам для себя придумал человек (Sapiens, Faber) можно добавить ещё одно — «человек заблудившийся». Вышел из рая и попал в непролазный лес. Вышел из Иерусалима и по дороге в Иерихон попал под тяжёлые удары разбойников. От этих ударов потерял на время сознание, а очнувшись, не может вспомнить, откуда вышел и куда идёт. Именно заблудившемуся человеку свойственно искать себя, спрашивать «где я?», «куда мне идти?»
Выше вскользь было сказано, что важно не только спрашивать, но и слушать. Музыка умирает не со смертью великих мастеров, а с исчезновением благодарных и чутких слушателей. Читатель нужен поэту не меньше, чем меценат. Великий актёр зрителя называет «Его Величество». И Бог забываем в мире (а значит — все смыслы путаются), когда внутренний слух у людей теряет чуткость. Отсюда и евангельская тема двойного человека — внутреннего и внешнего. Имеяй уши слышати, да слышит (Мф. 11, 15). А иначе — слухом услышите и не уразумеете (Мф. 13, 18).
Вопросы задаются не для того только, чтоб эхо их повторяло. Должны звучать и ответы. Они звучат, их нужно учиться слушать. Поиск смысла жизни для человека сливается воедино с поиском себя и Бога. А Бога без Бога познать невозможно. Можно заметить Его следы, можно чувствовать Его прикосновения. Но для большего нужно откровение. Бог должен Сам о Себе возвестить нам. А иначе мы так и будем довольствоваться догадками и интуициями, накручивая вокруг них слой за слоем пёстрые ткани фантазий.
Вопрошающий лучше безразличного, и тот, кто признаётся, что ничего не знает, лучше того, кто заявляет, что знает всё. Если для заблудившихся есть свой страх и своя мука, то для «нашедшихся» есть свои соблазны. Можно приписать услышанный ответ своим талантам, а не Божьей милости. Можно зачерстветь и успокоиться, как будто рай уже достигнут и жизнь получила высшее завершение. Можно презирать тех, кто ещё не слышал голос «Духа, дышащего, где хочет». В общем, однажды повстречаться с Истиной — не означает навсегда успокоиться. Благая встревоженность и чуткое сердце должны остаться.
Заставить Гостя посетить наш дом мы не можем. Но в наших силах прибраться в доме, выбросить хлам, накрыть на стол и затем терпеливо ждать. Наше дело очистить кувшин и внутри, и снаружи, — воды нам нальют. Труд поиска, боль и усталость от этого труда и есть вспахивание той земли, в которую должно упасть драгоценное семя.
К тому, кто иссох от вопросов и кому жизнь, как Иову, опротивела, ответ придёт мягко, как дождь на заждавшуюся землю. К израненному, лежащему на середине пути человеку ответ придёт как Врач, промывающий раны вином и маслом. Взору того, кто путешествует по волнам, а не по суше; кто истомился от качки и не может больше есть протухшие припасы, ответ придёт как долгожданная полоска суши на горизонте.
Ответ непременно придёт. В Его свете мы увидим ясно и себя, и ближнего, и славный Город будущего. Прожитые дни станут понятны до последней секунды. «Отбежит болезнь, печаль и воздыхание».
Нужно только не переставать искать и не отчаиваться от долгого ожидания.
415 Победоносный воин Георгий
Синие вёрсты И зарева горние!
Победоносного Славьте — Георгия!
М. Цветаева
Миссионерству нужно учиться у Христа. Он говорит с людьми о тайнах Неба при помощи самых простых вещей, с которыми ежедневно имеют дело рыбаки, землепашцы, домохозяйки. Что толку тянуть нити тонких рассуждений с простыми людьми? Есть ли польза окунаться в глубины священных текстов при разговоре с теми, кто с трудом умеет читать и работает всю неделю не разгибаясь?
И вот Господь, видя перед Собою женщин, говорит о муке и закваске, о потерянной монете, о светильнике, освещающем дом. Для рыбаков у Него есть слово о неводе. Для крестьян — о земле и семени. Он, пришедший с Небес, рассказывал им правду о Небе, одевая её в одежды привычных понятий, и только с книжниками позволял Себе цитировать псалмы или пророков.
Любой земной труд, дающий людям тепло и пищу, может стать пособием в понимании реальности высшего порядка. А что же воины? Они, одетые в железо, носящие на теле отметины прошедших битв, суровые и немногословные? Их труд тоже может приоткрывать завесу тайн? Да и труд ли это — по звуку трубы или голосу командира бросаться в бой, рубить и колоть плоть подобного тебе человека?
Христос говорил и о битвах. Но мало. Его речь, обращённую к воинам, продолжил апостол Павел. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, всё преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облёкшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскалённые стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6, 11-17).
Радостно читал эти слова всякий христианин, носящий на поясе меч. Радостно пробегал по этим строчкам и храбрый юноша по имени Георгий. Он узнавал в них себя и свои труды. С тех пор как священное имя Троицы прозвучало над ним, а крещальные воды трижды сомкнулись над его головой, он узнал, что есть иные битвы, и победителям в них готовятся иные венцы.
Сдержать свой гнев; себя, а не врага, схватить за горло и не дать гневной речи пролиться из уст — это не легче, чем схватиться с противником в рукопашной. Силён был Самсон, но, побеждённый женской лаской, потерял бдительность и попал в позорное рабство. Значит, целомудрие сильнее крепких мышц и драгоценнее перед Богом. Сколько рук ежедневно протягивается в ожидании милости? Разделить с нищими свой хлеб, отдать им часть жалования — это ли не дело, достойное верующего сердца?
Множество упражнений есть для тела. Не меньше их и для души. Строгий пост, ночные молитвы, хранение уст, чтение слов Господних. Всё это полюбил молодой христианин, стройный осанкой, но ещё более стройный в мыслях; красивый лицом, но душой прекрасный ещё более.
Когда накроет на стол хозяйка в ожидании дорогого гостя, то кроме еды и питья, кроме ножей и вилок хочет поставить на стол цветы. Пусть радуются глаза пирующих. Когда выстроит дом мастер, то хочет украсить стены рисунком, а окна — резным узором. Пусть будет в доме не только тепло и чисто, но пусть будет и красиво. Когда украсится душа добродетелями, то хочет пострадать за любимого Господа. «Пусть и моя кровь прольётся за Того, Кто Кровь Свою за меня пролил», — думает душа. Если же знает Господь, что по силам это душе, что не тщеславие, не горячка гордости, а любовь говорит в человеке, дарит Господь такой душе тяжёлые и сладкие муки во имя Своё.