Страница 161 из 163
Может быть, я не создал"совершенной"богослужебной нормы, но, во всяком случае, чтобы отменять её, надо серьёзное духовное основание, а не простая справка по Типикону. Я борюсь с такими механическими справками. Наш лозунг: назад к уставу и в то же время дух истинной церковной свободы. Подробно об этом сказано в той же проповеди.
Итак, дорогой мой, Вам как моему заместителю я вменяю в обязанность сохранить всё в неизменном виде. Ещё раз подчеркиваю:
1) Не исповедайте во время Литургии.
2) Не удлиняйте служб больше, чем это было при мне.
3) Не вводите лишних акафистов, особенно после Литургии.
4) Не вводите непосредственной"оплаты"треб.
Не сердитесь. Да хранит Вас Господь.
Прот. Валентин Свенцицкий
9/X — 28 г.
Дорогой о. Никодим!
Когда Мак[сим] Ив[анович] 6 принимал сан диакона, это рассматривалось как нечто кратковременное, в ближайшем будущем он должен был рукоположиться во священники.
Я получил сведения, что эта кандидатура встречает теперь в некоторых лицах какие‑то сомнения, и мне предлагается заменить кандидатуру о. Макс. Ив. духовным сыном моим Измаилом 7. Причём сообщают мне, что будто бы кандидатура Макс. Ив. встречает препятствие даже и у вл[адыки] Димитрия 8.
Должен сообщить Вам по этому делу следующее:
Максима Ив. я знаю очень хорошо. Это человек глубокой веры и настоящей молитвенности. Безупречной нравственной жизни и истинного смирения. Я не вижу никаких оснований снимать его кандидатуру. И поэтому прошу Вас передать и ему, и кому это понадобится, что ему надлежит в самое ближайшее время готовиться принять сан.
Что касается препятствий со стороны еп. Димитрия, то я надеюсь, что они будут устранены тем письмом и теми объяснениями, которые я ему пишу.
Да хранит Вас Господь.
Прот. Валентин Свенцицкий
P. S. Измаил прекрасный молодой человек и прекрасной настроенности, но я нахожу, что ему делаться священником надо подождать. Если Макс. Ив. будет священником, а Сергий откажется принять сан диакона, тогда во диаконы можно рукоположить Измаила.
Пр. В. С.
16/Х — 28 г.
Дорогой о. Никодим!
Снова узнал я о больших нововведениях в нашем храме. Вы распорядились служить ежедневно всенощные. Отменив: параклисис и молебен преп. Серафиму и водосвятный св. Николаю.
Вновь, самым решительным образом указываю Вам, чтобы никаких изменений в церковном распорядке без моего благословения не делать. Поймите, что Вы мой заместитель: я знаю, какой тяжёлый крест возложил на Вас, передав Вам временное настоятельство. Знаю, как чужда и трудна Вам эта обязанность. Понесите её с терпением. Это необходимо для церкви. Сила Божия в немощи совершается, и через Вас, а не через кого другого, сохранит Господь нашу церковь.
Но Вы мой духовный сын и заместитель моего настоятельства. В порядке послушания я требую от Вас неукоснительно исполнять моё распоряжение о сохранении всего в прежнем виде. Прошу Вас немедленно по получении этого письма властью настоятельской всё вернуть к прежнему:
1) Праздничные всенощные служить по тому чину, как это было при мне.
2) Служить: по вторникам — параклисис,
по средам — по очереди молебен преп. Серафиму и молебен водосвятный свят. Николаю,
по пятницам — парастас,
по воскресеньям — вечерню, молебен Кресту с акафистом и чтение вечерних молитв.
3) Можете, если найдёте это нужным, по понедельникам и четвергам служить вечерню.
4) В воскресенье, после Литургии служить молебен Бож[ией] Матери и свят. Николаю (с прибавлением по желанию молящихся), но без акаф[иста.]
5) Не исповедовать во время Литургии.
6) Не брать денег за требы и молитвы.
Да хранит Вас Матерь Божия.
Прот. Валентин Свенцицкий
Тракт–Ужет. 16/X — 28 г.
Милые, меня очень огорчает происходящее в церкви. Я никак не думал, что через 5 месяцев начнётся такое разрушение мною созданного в церкви. Я иначе не могу назвать то, что вы сообщаете о переменах в порядках в нашем храме. То, что вынашивалось, продумывалось, с молитвой и величайшей духовной осторожностью, это перекраивается и переиначивается. К лучшему? Не знаю. Но, во всяком случае, это уже другая церковь. Я понимал дело так. Меня нет. Мои духовные дети нуждаются в духовном руководстве. Им назначается духовник о. Никодим. А всё остальное остаётся неизменным до моего возвращения. И задача оставшихся именно в том и состоит, чтобы сохранить всё неизменным. Если обстоятельства и жизнь будут ставить трудные задачи, требующие тех или иных перемен, — то по этим делам сноситься со мной. Что же получилось? Уничтожается весь строй наших богослужений. Спрашивается: это было вызвано необходимостью? И если явилась эта идея, неужели нельзя было запросить меня об этом нововведении? Разве это такое"спешное"дело? И кто решил это? О. Никодим? Разве для него послушание мне необязательно? И разве я ему не вменил в обязанность каждое существенное церковное дело предпринимать не иначе, как снесясь со мной. Или таково желание церковного совета? Но разве приход[ской] совет стал вмешиваться в установление порядка служб?
Единовременно с этим я пишу о. Никодиму. А это моё письмо прошу вас дать всем прочесть, а равно и всем тем, кто стоит ближе к делам церкви.
Пока я остаюсь настоятелем церкви — я решительно требую, чтобы всё в ней в смысле распорядка церковного оставалось неизменным и менялось лишь с моего разрешения. Наша церковь имеет много особенностей, и нельзя её приноравливать по шаблону. Ежедневные всенощные вместо параклисиса, вместо молебнов преп. Серафиму — при условии что к нам идут со всех концов Москвы — это абсурд. Устав? Но устав требует вечерни с вечера и утрени утром.
Итак, прошу вас позаботиться, чтобы письмо это было известно тем, коим знать его надлежит.
Прот. Валентин Свенцицкий
20/Х — 28
Дорогой о. Никодим!
Рад от всей души, что Вы остались по–прежнему в послушании, и благодарю Господа, что Он помог Вам освободиться от вражеского нападения.
Я получил письмо от е[пископа] Максима 9 и сегодня же отвечаю ему.
Его епископство — воля Божия. Не будем судить никого. Но будем блюсти благо Церкви.
Имейте в виду следующее:
О. Максим возведён в сан епископа, но он не епископ московский и без согласия московских православных церквей и не может быть назначен московским, так как отсутствует Местоблюститель, единственно правомочный сделать это.
Таким образом, сан его чтите, но ни в коем случае никаких распоряжений не исполняйте.
Сегодня я пишу обо всём и епископу Димитрию. Если мне не удастся достучаться до сердца еп. Максима и он когда‑либо будет домогаться кафедры московской, — я буду всемерно стоять за неприятие его нашим храмом для Москвы и надеюсь, что Воздвиженский и Грузинский храмы будут с нами — единомысленны 10.
Имейте в виду ещё, что я всем духовным чадам своим, ушедшим к е[пископу] Максиму, предложил вернуться к Вам, и Вас прошу, если у Вас кто‑либо с Вашего благословения ушёл к о. Максиму, сказать им, что считаете это по некоторым обстоятельствам неполезным и предлагаете им вернуться к Вам.
Дорогой о. Никодим, прочтите, пожалуйста, это письмо всем членам причта, если для них епископство М[аксима] не секрет, и скажите, что по отдельным вопросам, о которых они писали, отвечу каждому в отдельности. Если епископство секрет для них — тогда не читайте. Необходимо немедленно ускорить рукоположение о. Максима Ивановича во священники. Надо написать прошение от Вашего имени (текст прилагаю). Затем присоединить постановление Приходского Совета — я об этом пишу Мих. Арт. 11 — и с этими бумагами лично отправить Мак. Иван. к еп. Димитрию в Ленинград. Еп. Димитрию и Мак. Ив. я тоже напишу.
Итак, дорогой мой о. Никодим, — слава Богу, первый натиск бесовщины отброшен. Но их ещё будет много. Будем все в единстве, в любви, в послушании — и Господь поможет нам.
Да хранит Вас Матерь Божия, св. Николай Чудотворец и Серафим Преподобный.
О делах богослужебных напишу особо. Пока скажу: правый хор надо сохранить. Ищите регента. Целую Вас, родной. Простите и меня. Я же ни минуты не"сердился"на Вас! Христос с Вами.
Прот. Валентин Свенцицкий
22/XI — 28 г.
Дорогой мой о. Никодим!
Вы исполнили долг послушания, и в нашей церкви восстановлен старый порядок служб. Спаси Вас Господи за это. Я и уверен был, что Вы останетесь верным и послушным духовным моим сыном и что с Вашей стороны всё происшедшее было не столько ослушанием, сколько печальным недоразумением, в основе которого было как бы некое"наваждение".