Страница 140 из 163
Таким образом, я совершенно не согласен, что мы с г. Философовым"упираемся"в этот вопрос: мы нисколько в него не упираемся, а самым положительным образом разрешаем его, и разрешаем его не только согласно друг с другом, но, как я сказал, даже с иеромонахом Илиодором.
Наше разногласие не здесь, а там, где мы начинаем выяснять вопрос, поскольку он подлежит философскому раскрытию, вопрос о том, каковы эти новые религиозные откровения, что они должны разрешить, какие человеческие пути ведут к ним.
----------
Этим исчерпываются вопросы, непосредственно обращённые ко мне.
Остаётся сказать несколько слов об общих рассуждениях Н. А. Бердяева. С очень многим я вполне могу согласиться: например, с указанием на некоторые черты в революционном движении, прямо противоположные христианству (самоутверждение), с мыслью о необходимости личного подвига, индивидуального самоотречения, наконец, с оценкой католических или протестантских тенденций как совершенно ложных, которые могут лишь направить на ложный путь современное религиозное движение 6.
Всё это я ни в коем случае не могу считать для себя возражением.
Но есть и другая сторона в этих рассуждениях, против которой я решительно протестую.
Кстати, два слова для личных объяснений.
Н. А. Бердяев усматривает во мне дух Бранда, дух демонизма. Я считаю экскурсии в область личной психологии на основе литературных произведений 7, да ещё в отношении человека, который всего год как появился на литературном поприще, делом совершенно бесполезным."Московские ведомости"уже сочли нужным доносить на меня начальству и в статье"Свенцицканство"объявляют меня магом и"Симоном Волхвом" 8.
Н. А. Бердяев также доносит на меня, но уже, разумеется, не"начальству", а"смирению и любви". Всё, что я мог сказать по этому поводу, я сказал в"Ответе П. П. Кудрявцеву"и здесь лишь считаю нужным заявить, что вообще всякого рода печатные упрёки в этом направлении буду оставлять без внимания.
Перейдём к существу дела.
Н. А. Бердяев полагает, что для меня религия — какое‑то служебное орудие в чисто мирской борьбе русской революции. Это совершенно неверно. В книжке"Взыскующим Града", написанной мною и Эрном, в главе"О значении русской революции"говорится, что смысл её в"грядущем возрождении Церкви", и, значит, революция рассматривается как некоторое историческое явление, косвенно служащее великому делу церковного строительства.
Если Н. А. Бердяев читал две мои брошюры"Христианское братство борьбы и его программа"и"Правда о земле", он не может спорить, что там ясно и определённо разграничиваются области политическая и религиозная, и именно во имя христианской идеи прогресса, не во имя царства князя, а во имя Царства Божия. Исповедуя абсолютную христианскую религию, я всегда думал, что полнота жизни и общественной, и индивидуальной в неведомых нам формах будет осуществлена в Церкви. Дела Божьего с мирскими я не смешивал. И в то же время утверждал и утверждаю, что политическое и экономическое освобождение — самое радикальное, самое окончательное, необходимое условие, чтобы свободная личность могла до конца определиться или к добру, или ко злу, а это самоопределение — необходимое условие завершения мировой истории борьбой Христа и Антихриста.
Я за революцию не в смысле сочувствия её конечным идеалам или демоническим элементам, а в смысле сочувствия той правде, которая заложена в чувстве свободы революционеров. Я против кадетизма именно потому, что кадетизм по своей психологии (за отдельными исключениями, которые чувствуют себя одинокими в своей среде), по верному выражению Бердяева,"буржуазен", пошл, бесцветен, он не самоутверждается не из самоотречения, а от внутреннего бессилия 9. Я предпочту иметь дело с чортом, чем с кадетом. Пишу это в буквальном смысле слова, без всяких шуток и без всякого остроумничанья 10.
В крайних партиях есть много уродливого, но живой нерв их всё же — неосознанное подлинное стремление к праведной жизни. Я не гуртом принимаю революцию и, всецело осуждая то, что справедливо осуждает и Н. А. Бердяев, в то же время не могу не видеть и положительных сторон; есть там и бесноватые, гибнущие за самоутверждение, но есть и мученики, страдающие за правду 11.
Но повторяю — я хочу, чтобы Н. А. Бердяев понял меня: я не смешиваю Царства Божия с земными временными целями и к революции подхожу как к этапу в богочеловеческом процессе.
----------
В заключение не могу не выразить полного своего недоумения, почему Н. А. Бердяев полагает, что он более"единомыслит"с Д. В. Философовым 12.
Я не согласен с Д. В. Философовым в двух пунктах: во–первых, в вопросе о самодержавии и, во–вторых, в вопросе о необходимости для новых откровений разрыва с Церковью. В первом пункте Н. А. Бердяев согласен со мной; второй, как ничем не аргументированный, вероятно, он тоже не принимает. Поэтому, хоть это, может быть, Н. А. Бердяеву и неприятно, но, по всей справедливости, он является, скорее, моим единомышленником, чем Д. В. Философова.
КОММЕНТАРИИ
Впервые: Век. 1907. N 25. 1 июля. С. 392–395. Подпись: Вал. Свенцицкий.
Полное игнорирование чуждой темы сказалось на критике М. Колерова в кн."Не мир, но меч"(СПб., 1996. С. 254–255), посчитавшего, что в статье, на 3/4 посвящённой выяснению вопроса о православии, Свенцицкий"сосредоточился на реабилитации революции и революционеров". Никак нельзя согласиться и с определением"очень резкий ответ", особенно на фоне нападок и обвинений Бердяева, из области идей перешедшего на личности. Измышление же о том, что Свенцицкий"косвенно, но прозрачно осудил"депутатство Булгакова в Государственной думе и его выступления против правительственного (!) террора, — не более чем подтасовка (в речи на 8–м заседании II ГД Булгаков, единодушно со Свенцицким, возмущался введением военно–полевых судов); даже их принципиальное расхождение по другим предметам не даёт основания для подобных выводов.
1 О духовном облике Бердяева на тот момент свидетельствует цитата из указанной статьи:"Важно решить вопрос, истина ли православие и полная ли истина… Православие есть неполная истина, и пополняется она ложью…. Откровение Третьего Завета, к которому метафизически идёт мир, может быть только окончательным исполнением Завета Христа. Но те, что утверждают неполную истину в её исключительности… мешают исполнению Божьих обетований"(Век. 1907. N 24). Чуть ранее (по поводу газеты"Народ") Бердяев признавался, что его"тошнит от православных христиан", а Свенцицкого и Эрна называл"инквизиторами"(цит. по: Колеров М. Не мир, но меч. СПб., 1996. С. 191).
2 Церковное обновление. 1907. N 9. Эрн писал Ельчанинову 19 февраля 1907:"Эта статья, я думаю, ответит на твоё желание"основоположит. и серьёзных"статей"(Новый журнал. 2007. N 246).
3 Бухарев Александр Матвеевич (архим. Феодор; 1824--1871) — богослов, философ, профессор Казанской духовной академии (1954–1958); после осуждения Святейшим синодом его толкования на Апокалипсис в 1863 подал прошение о снятии сана и вскоре женился; среди продолжавших оказывать ему поддержку был свт. Филарет Московский.
Новосёлов Михаил Александрович (1864--1938), мч. — богослов, публицист, издатель"Религиозно–философской библиотеки"(1902–1917), организатор"Кружка ищущих христианского просвещения".
4 Такой человек нашёлся: бывший ректор СПДА архиеп. Константин (Горянов) обвинил богослова, одного из организаторов и центральных фигур РФС Валентина Александровича Тернавцева (1866--1940) в неоязычестве, проповеди Третьего Завета и аморализме; по его мнению,"трезвомысленные церковные люди просто не желали мараться в этой грязи безответственного критиканства"(Империя и религия. СПб., 2006. С. 32–34), хотя в РФС участвовал и Новосёлов.
5 Илиодор (Сергей Михайлович Труфанов; 1880--1952) — участник деятельности"Союза русского народа", прославился оголтелой ненавистью к евреям, инородцам, интеллигенции и призывами к погромам. В 1909 запрещён в служении, в 1912 отрёкся от православия. После 1917 предлагал услуги большевикам, считал себя патриархом"Живой христовой церкви". Бердяев в указанной статье отмечал:"Илиодор явно предаёт Христа"миру", небо — земле, страсти его не православно–христианские, а языческо–мирские, в нём движется хаос первобытной дикости. Какой же Илиодор православный монах! Он не монах и не православный, он слишком поглощён политикой мирского устроения, в своей одержимости, бесноватости он сходится с крайними революционерами".