Страница 54 из 57
Ибо на самом деле безмолвие — это единственная помощь, которая содействует достижению всех добродетелей. Однако мы говорим: никто не может выдержать его тяжесть в сознании и рассуждении, если Господь не пошлет как дар и милость благодать безмолвия. Таким образом, безмолвствующий должен знать, что безмолвие — это дар Божий, и должен благодарить Бога.
Подобным образом мы говорим и о том, кто молится. Апостол говорит, что "никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым" 15). Итак, как же ты говоришь, что молишься чисто и держишь невоздержанный ум нерассеянным, и учишь, что если понудит себя человек, то сможет держать ум и молиться чисто? И мы говорим, что молитва — это единственная помощь, которая содействует очищению разума, и без нее мы не можем жить духовно. Однако никто не может держать ум и молиться чисто, если не придет благодать Божественного и духовного ведения или если не придет сверхъестественным образом некий благой и божественный помысел или другое действие Божией благодати. Отсюда подвижник должен знать, что не сам он держит ум, а Божия благодать, и по мере Божией благодати он молится чисто. И пусть знает такой, что это не от него, а от Бога. И пусть благодарит Бога. И пусть учит других, что мы должны действовать теми способами, которые в наших силах, показывая Богу наше намерение и желание молиться чисто. Но придет ли это, зависит от Бога.
Также мы говорим и тому, у кого есть слезы, что слезы -- единственное оружие против бесов и баня очищения грехов, если они бывают [соединены] с ведением. Однако, они не от самого человека. Но он, понуждая себя, показывает намерение воли плакать. Прийти же слезам зависит от Возводящего облаки от последних земли 16). И пусть такого научит опыт, что он плачет не тогда, когда хочет сам, а когда хочет Бог. И пусть благодарит подателя Бога. А не имеющих слез пусть не осуждает. Ибо Бог не дает всем одно и то же.
Также мы говорим и о бдении, что оно содействует очищению ума, если бывает со знанием и рассуждением. Однако, если не поможет Господь, от него не происходит плода. Так что способный бдеть должен просить у Бога ведения и управлять собой с рассуждением. Ибо без Божией помощи он остается бесплодным.
Также и пост, и все другое, если хорошо управляется, — это добродетели, исполняя которые в поте лица, мы, с одной стороны, показываем наше намерение Богу, а с другой — противоборствуем страстным похотениям. Ибо если мы не понудим себя к этим добродетелям, непременно будем согрешать. Это — чистая правда, наша, человеческая. Посмотри на земледельца: он вскапывает землю, очищает, сеет и ожидает милости Божией. И, если не пошлет Бог дожди и благоприятные ветры в нужное время, его труд пропадает. Ибо все зарастает сорняками, и пожинать нечего, и труды его становятся добычей бессловесных животных. Так и с нами. Если Господь не пошлет очистительных вод Своей Божией благодати, то мы остаемся бесплодными и наши труды становятся добычей бесов. Ибо труды подавляются нашими страстями, и мы ничего не пожинаем. И добродетели, если недобро исполняются, становятся злом.
Итак, более всего другого мы нуждаемся в духовном рассуждении и должны в поте лица просить его у Бога. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.
9
О разновидности той же прелести
Послушай, чадо, и о другой прелести. Бывают еще иные монахи, которые трудятся над всеми этими добродетелями и уповают на свои труды. И когда они молятся и просят чего-нибудь у Бога, то просят не со смирением, а с дерзостью и требованием, как будто обязали Бога своими трудами и Он у них в долгу. А когда остаются неуслышанными, и Господь не исполняет их волю, они приходят в смятение и очень огорчаются. А враг бес, когда увидит их в этом неведении, нападает на них и внушает извращенные помыслы, говоря: "Видишь? Ты так понуждаешь себя даже до смерти потрудиться Ему, а Он тебя не слышит! Так что же ты Ему работаешь?" И понуждает его, чтобы тот похулил имя Божие, а бес потом вошел бы в него и его связали бы цепями.
А если сделать этого ему не удается, то [бес] подступает с другой стороны. Принимает образ Ангела света и говорит ему, что это — Архангел Гавриил или другой Ангел, и что его послал Бог быть близ него, ибо он благоугодил Богу своими трудами. Или еще принимает образ Господа нашего Иисуса Христа, другой же в образе Ангела идет впереди и говорит ему: "Так как угодил ты Богу своими трудами, то вот пришел Господь тебя посетить. Выйди-ка поклониться Ему, получить благодать". Или еще говорит ему, что пришел забрать его, как пророка Илию, на Небеса. Короче говоря, такими уловками он прельстил многих и в прежние времена, и теперь. И иных сбросил на скалы, иных в колодцы, иных зарезал и совершенно погубил. И это бывает потому, что с самого начала у них не было рассуждения, и пребывали они в своей воле, не творя послушания.
Ты же, чадо мое, возлюбленное о Господе, поскольку творишь послушание и во всем чисто исповедуешься, то не бойся. Так как у тебя есть старец и он тебя ведет, и днем и ночью о тебе молится, то Бог не даст тебе прельститься. Если же и привидится тебе какое-нибудь видение, вроде Ангела, ты не бойся, но с отвагой ему скажи, будь он в образе Господа, или святого, или Ангела: "У меня есть старец, и он меня ведет. Не хочу наставлений ангельских! Я хочу увидеть моего Господа, Ангелов и святых в иной жизни. Здесь не хочу". И обрати свое лицо в другую сторону, не смотри на него. И он, не выдержав твоей отваги, исчезнет. Если даже видение будет истинным, то и тогда Господь не станет гневаться, но страх сразу преобразится в радость; и бывает, как хочет Господь.
У нас, однако, никогда не должно быть пред Богом таких просьб и пожеланий, то есть чтобы увидеть Ангелов или святых, ибо это прелесть. Мы должны просить — как много раз уже было нами написано — милости оставления наших грехов и должны заботиться о чистоте души, а то, что от Бога, приходит само по себе, без нашей просьбы.
И если созерцанием взойдем на Небеса, ничего нашего в том нет. И если вскоре переменимся без нашей воли, и к нам придет некая великая печаль и невыносимое огорчение, как будто бы мы в аду, и нам кажется, что это уже не закончится, но будет сокрушать нас до смерти, то и тогда мы должны оставаться невозмутимыми. И как было тогда, когда мы поднялись на Небеса и были радостны, так и когда случится перемена и придет печаль, ты должен творить послушание, не приходя в смятение и не сетуя. В таком случае с миром говори этим помыслам, что у Отца есть два места и жилища: одно на небесах -- [место] радости и наслаждения, и одно внизу, в аду, — [место] скорбей. И когда Он хочет — поднимает меня в вышнюю радость, когда хочет — опускает меня вниз. Чтобы я знал, что, пока ношу это глиняное тело, неизбежно приходят перемены. Итак, мне нечего сказать. Лишь одно — да будет воля Господа моего во всех, во всем и всегда. Но если и навсегда Он оставит меня внизу, я говорю:
"Сладчайший мой Спасе и Боже! Я ничего благого и благоугодного пред Тобой не сотворил, но, как прилежный делатель греха, я — достойный сын ада. Так что если я и буду предан вечной муке, то это мне полагается по справедливости. Лишь бы только Ты не был опечален мною, но глядел на меня с радостным лицом. Тогда для меня и ад станет светлым раем!"
И когда это говоришь, печаль уходит, и снова бывает радость. Но ты, однако, говори это не с тем, чтобы пришла радость, а говори это от сердца. И пока мы, как было сказано и прежде, пребываем в этой жизни, никогда не полагайся на себя, даже если поднимешься до седьмого неба или увидишь всю природу таинств. Поскольку ты носишь тело, опасность остается, и нам нужна осторожность. Только когда ты оставишь это тело мертвым, тогда радуйся, что уже не переменишься, а все, что тебе даст Господь, — твое собственное, и никто этого у тебя не отнимет. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.
10
О двойной войне бесов и о том, что они с подвижниками воюют по-ученому
Итак, чадо, узнай и о двойной войне бесов. И мы говорим, что бес воюет с подвижниками по-ученому. И когда он видит, что монах, подвизаясь, бежит с великим устремлением и пылом, и что он без наставника, тогда злой бес, тайно следуя за ним, нападает на него. И, скрывая свои ловушки, толкает его вперед. А подвижник, не подозревая, что враг рядом с ним, бежит безрассудно, постясь, творя бдения и молясь. А бес полностью отсекает у него аппетит к еде. И тот уже не желает ничего, будь перед ним даже лучшие из кушаний.