Страница 85 из 123
To же усматриваеися и изъ послания Афанасия александрийскаго къ антиохийцамъ. Соборъ 362 г. ни въ какомъ случае не могъ бы трактовать общину Мелетия, какъ вполне правоверующую, если бы предстоятель ея не выразилъ определенно своихъ отношений къ никейскому символу. Но рядомъ съ догматическими мотивами стояли и каноническия причины. Златоустъ, Иеронимъ и Епифаний упоминаютъ ο разныхъ обидахъ, причиненныхъ Мелетиемъ своему клиру, хотя сущность этихъ обидъ установить трудно. По совершенно ясному сообщению Епифания многие изъ арианъ (т. — е. омиевъ) жалобами своими возстановили противъ Мелетия императора и «ночью», вероятно, во избежание волнений изгнали его изъ Антиохии. Это случилось, какъ мы видели, месяцъ спустя после избрания его. — Нестроения антиохийской церкви не ограничивались только этимъ. Рядомъ съ приверженцами удалившагося въ ссылку Мелетия и назначеннаго на его место Евзоя тамъ существовала еще одна, хотя и небольшая, партия такъ называемыхъ Евстафианъ. После осуждения Евстафия антиохийскаго въ 330 году большая часть его паствы при–соединилась къ поставленнымъ взаменъ его епископамъ, некоторые же члены ея отделились отъ большинства и составили отдельную общину, во главе которой ко времени алексайдрийскаго собора стоялъ пресвитеръ Павлинъ.
Эта маленькая группа антиохийскихъ христианъ сумела сохранить себя неприкосноввнной отъ всехъ событий и переворотовъ, совершившихся на ея глазахъ со дней никейскаго собора до царствования Юлиана. Удер–жавъ въ своемъ наименовании имя Евстаеия, перваго защитника никейскаго учения на Востоке, она осталась неподвижной и въ истолковании его въ смысле «одной ипостаси или сущности», какое оно получило въ устахъ старшаго поколения никейцевъ, на Мелетия и его приверженцевъ, учившихъ ο трехъ ишютасяхъ, она искренно смотрела, какъ на тайныхъ арианъ. Но теперь совершившееся на александрийскомъ соборе примирение «трехъ ипостасей» съ одной «сущностью» давало поводъ надеяться, что обе партии антиохийскихъ христианъ ооединятся вместе подъ главенствомъ одного епископа, признавшаго никейский символъ. Одушевленный этой мыслию, Афанасий самъ вместе съ египетскими епископами хотелъ прибыть въ Антиохию, чтобы своимъ личнымъ влияниемъ и убеждениями устранить спорные вопросы и осуществить соглашение, достигнутое на соборе. Но церковныя нужды удержали его въ Александрии, и соборъ посылаетъ теперь въ Антиохию известнаго уже намъ Евсевия верчельскаго и Астерия, епископа Пвтры аравийской, какъ своихъ уполномоченныхъ: они должны были «всехъ желающихъ быть въ мире съ намц, особенно имеющихъ собрания въ старомъ городе (т. — е.
мелетианъ), а также отступившихъ отъ ариавть, формально соединить съ находящимися съ Павлиномъ, предложивши той и другой партии выполнить условия, определенныя на александрийскомъ соборе, т. — е. исповедать никейский символъ и отвергнуть тварность Духа. Планъ Афанасия, повидимому, былъ таковъ: разъ мелетиане формально засвидетельствуютъ свою готовность принять никейский символъ, община Павлина должна будетъ признать ихъ епископа Мелетия и составить вместе съ ними одну церковь. Но какая–то злая ирония судьбы помешала осуществлению этого прекрасно выработаннаго плана, и онъ разрушенъ былъ однимъ ударомъ и притомъ со стороны лица, отъ котораго Афанасий всего менее могъ ожидать чего–либо подобнаго… To былъ Люциферъ каларийский, известный противникъ императора Констанция на Медиоланскомъ соборе, находившийся въ ссылке въ верхней Фиваиде. Возвращаясь съ места изгнания на основании эдикта Юлиана, онъ получилъ отъ встретившагося ему Евсевия верчельскаго предложение поспешить въ Александрию для обсуждения церковныхъ нуждъ, но на собор не пошелъ и, пославъ туда въ качестве своихъ легатовъ двухъ диаконовъ, самъ отправился въ Антиохию, находя свое присутствие здесь более необходимымъ. Здесь встретилъ овть, несомненно, никейскую общину, стоявшую подъ управлениемъ Павлина, общину въ старомъ городе и омийскую общину Евзоя; недолго думая, онъ посвятилъ въ епископы пресвитера Павлина.
Разсматриваемый съ точки зрения тогдашнихъ отношений, этотъ поступокъ Люцифера отнюдь не предста–влялъ чего–либо страннаго: до Евзоя и его общины ему не было никакого дела; что касается до Мелетия и, его приверженцевъ, то до постановления александрийскаго собора кто могъ знать, что съ ними нужно вести себя иначе, чемъ съ последователями Евзоя. Мы уже видели, что и на соборе въ Александрии выступали люди, требовавшие, чтобы епископы противной партии, несмотря на исполнение всехъ предложенныхъ имъ со стороны никейцевъ условий, лишались своего сана. Но, безъ сомнения, въ этомъ никемъ неожиданномъ и необдуманномъ поступке, разрушившемъ все планы лучшихъ людей того времени, проявилась и оригинальная личность Люцифера. Фанатикъ по характеру, съ ограниченнымъ умомъ, обнаруживавший непреклонную вражду противъ всякаго, думающаго иначе, чемъ онъ, въ своихъ догматическихъ убежденияхъ почти сближавшийся съ савеллианствомъ, Люциферъ оказывался физически неспособенъ къ какой–либо примиряющей политике; въ учении ο трехъ ипостасяхъ онъ могъ видеть только чистое арианство. Павлинъ какъ нельзя более подходилъ подъ его собственную догматику, — и дело было решено безповоротно. Когда Евсевий и Астерий пришли въ Антиохию съ посланииемъ александрийскаго собора, они нашли здесь взаимоотношения партий радикально изменившимися по сравнении съ темъ, какъ это предполагалось на соборе.
Низложить Павлина они не могли: онъ рукоположенъ былъ энергичнымъ защитникомъ никейскаго собора и стоялъ въ постоянныхъ близкихъ сношенияхъ съ Афанасиемъ. Оста–валось примириться съ совершившимся фактомъ; не вступая въ общение ни съ той ни съ другой партией, полный стыда и негодования на Люцифера, Евсевий удалился изъ Антиохии, обещая посодействовать созванию новаго ообора въ целяхъ упорядочения делъ къ пользе всехъ. Такъ печально закончилась первая попытка, предпринятая Афанасиемъ, осуществить на практике единение между никейцами и возвращавшимися къ союзу съ ними бывшими ихъ противниками, состоявшееся отчасти на александрийскомъ соборе. Антиохийския несогласия не только не уменьшились, но еще более обострились. Поставление Павлина въ епископы вырыло пропасть между старшимъ и младшимъ поколениемъ никейцевъ, и потребовалось много труда и времени, чтобы сгладить эту пропасть и победить недоразумения, вызванныя этимъ фактомъ.
Едва александрийский соборъ успелъ закончить свои занятия, какъ Афанасий долженъ былъ отправиться въ ссылку, изгнанный Юлианомъ за то, что осмелился обратить въ христианство несколькихъ знатныхъ александрийскихъ дамъ. Но великое дело было совершено, и историческое значение его не зависело отъ личной судьбы Афанасия. Уже на самомъ соборе произошло присоединение некоторыхъ бывшихъ противниковъ никейскаго символа, и, если умиротворение Антиохии не удалось, то успехъ въ другихъ церквахъ вознаграждалъ эту неудачу. Удалившись изъ Антиохии, Евсевий обходилъ восточныя церкви и путемъ убеждения и ознакомления съ постановлениями александрийскаго собора приобрелъ на сторону никейцевъ некоторыя церкви; для Италии и Галлии то же сделалъ Иларий при своемъ возвращении изъ ссылки съ Востока. Папа Ливерий, епископы македонские, ахайские, испанские и галльские повторили александрийское постановление на своихъ соборахъ. Еще нагляднее эти результаты деятельности александрийскаго собора сказались въ следующее царствование.
3. После несчастной гибели Юлиана въ походе противъ персовъ династия Константина прекратилась, и войско,оставшееся безъ главы и вдали отъ империи, согласно прежней практике должно было немедленно избрать себе государя. Сначала престолъ былъ предложенъ пользовавшемуся общимъ уважениемъ префекту Саллюстию, и когда последний, ссылаясь на свою старость, отказался, одинъ— два голоса произнесли имя Иовиана, крикъ былъ подхваченъ и въ одинъ моментъ молодой офицеръ сделался преемникомъ Августа. Заключивши позорный миръ съ персами, онъ поспешилъ въ столицу империи и на пути неожиданно скончался. Его царствование продолжалось несколько месяцевъ (27 июня 363 г. до средины февраля 364 года, но для церкви оно оказалось очень богатымъ событиями. Иовианъ былъ решительнымъ христианиномъ, засвидетельствовавшимъ свою веру еще при Юлиане, хотя его личное поведение и не соответствовало этому званию. Слухъ ο томъ, что императоръ еще предъ выборами заявилъ ο своемъ христианстве, поднялъ на ноги все догматическия партии, потерявшия было всякую надежду на поддержку двора при Юлиане. Афанасий предпринялъ даже далекое путешествие въ Едессу, чтобы привлечь императора на свою сторону и предупредить его отъ внушений противниковъ.