Страница 20 из 123
Отрицая единосущие Сына съ Отцомъ, онъ отнюдь не хочетъ подвергнуть какому–либо сомнению Его Божество, или какъ–нибудь унизить Его: Сынъ безмерно выше всехъ сотворенных существъ (πάντων των γενητών), превосходитъ ихъ самымъ Своимъ «существомъ, достоинствомъ, силой и божествомъ (θειώτητι). Ho Отецъ, какъ нерожденная и всеблаженная природа, еще безмерно выше Его. Оригенъ настолько былъ убежденъ въ правильности своего взгляда, что въ некоторыхъ случаяхъ не считалъ нужнымъ доказывать его: «какъ это видно изъ другихъ местъ, Сынъ различенъ (έτερος) отъ Отца по существу и по подлежащему».
Несамобытность и зависимость Сына и Св. Духа отъ Отца по своему происхождению отражается и на всехъ ихъ свойствахъ. Одинъ Отецъ благъ, просто и неизменно (απαράλλακτος) благъ; Сынъ же есть только некоторое сияние и образъ благости. Отецъ познаетъ Себя больше, яснее и совершеннее, нежели познаетъ Его Сынъ. Отецъ есть всецелая истина, Сынъ же по сравнению съ Нимъ и, какъ образъ Его, не есть истина въ строгомъ смысле. Богъ есть светъ непостижимый, Христосъ же по сравнению съ Отцомъ есть слабое (perparvum) сияние, которое намъ по слабости нашей кажется великимъ. Воля Отца также мудрее, чемъ воля Сына и даже въ отношении къ безсмертию Отецъ имеетъ преимущество надъ Сыномъ. Практическимъ выводомъ, какъ бы наглядно подтверждаю–щимъ низшее качество Божества Сына, у Оригена является мысль, что молиться в собственном смысле(προΰενχείν)можно только Отцу. Совершенно понятно, что тотъ же самый субординационизмъ распространяется у Оригена и на Св. Духа. Все произошло чрезъ Сына, а потомуи Духъ произошелъ чрезъ Логосъ, такъ что Логосъ выше Его (πρεσβύτερονπας αύτρ, т. — е. в логическом порядке предшествуетъ Ему по бытию). Духъ, поэтому, находится въ такомъ же отношении къ Сыну, въ какомъ Сынъ стоитъ къ Отцу. Если Сынъ получаетъ Свое бытие, какъ пищу, отъ Отца, то и Духъ нуждается въ Сыне но только для Своего существования, но и для того, чтобы быть мудрымъ, разумнымъ и пр.
Это взаимоотношение между тремя ипостасями характерно выражается въ различии техъ сферъ, какими они управляютъ. Богъ и Отецъ содержащий все, воздействуетъ на каждое существо, сообщая каждому бытие отъ Своего собственнаго бытия, ибо Онъ есть сущий. Меньше Отца — Сынъ, деятельность Котораго простирается только на разумныя существа, ибо Онъ—второй отъ Отца. Еще менъше Духъ Св., воздействующий только на святыхъ. Поэтому, сила Отца более силы Сына и Св. Духа, а сила Сына болъше силы Св. Духа и опять гораздо выше сила Св. Духа, чемъ прочихъ святыхъ». Отличительныя черты изложеннаго сейчасъ учения Оригена ο Св. Троице и значение его въ истории догма–тическаго развития Востока ясны сами собой. Оно проникнуто все насквозъ оригинальностью, отличается цельностью и систематичностью, и относится къ воззрениямъ предшествующихъ церковныхъ писателей, какъ обширный трактатъ къ краткимъ отрывочнымъ замечаниямъ. Влияние неоплатонизма дало ему возможность усмотреть въ церковномъ учении ο Боге Отце и Сыне Его такия важныя стороны, какия совсемъ усколъзали отъ глазъ его предшественниковъ. Но это влияние не ложилось на него тяж–кимъ ярмомъ, какъ то было съ зависимостью апологетовъ отъ Филона, заставлявшей ихъ вносить въ свои системы внутреннее противоречие. Усвоивъ себе свободно лучшия неоплатоничеекия идеи, Оригенъ охристианизировалъ ихъ и придалъ имъ церковный характеръ.
Высокое понятие ο Единомъ, развитое Плотиномъ, онъ сумелъ соединить съ христианскимъ учениемъ ο Боге, какъ личности, обладающей полнотою самосознания, и та отвлеченность, какую онъ заимствовалъ у Плотина, послужило ему лишь средствомъ, чтобы возвысить Божество надъ всемъ условнымъ и конечнымъ. Единое Плотина производитъ Умъ въ силу закона необходимоети; лишенное воли, мысли и самосознания, оно въ процессе происхождения Ума остается неподвижнымъ, и Умъ рождается безъ согласия и безъ воли Его. Источникомъ бытия Сьша является воля Отца, отъ которой Сынъ возникаегь, какъ ея хотение. Отношение между первым и вторымъ началомъ, какъ δύναμις и εvεργeia, намеченное въ неоплатонизме, побудило Оригена глубже войти въ процессъ Божественной жизни и понять Сына, какъ мощь (vigor) рождающуюся отъ великой и безмерной силы Божества и какъ внутреннее самооткровение Отца. И нельзя не заметить, что бытие Сына въ системе Оригена гораздо более мотивировано, чемъ у Плотина. Тамъ —это дело физической необходимости, безсознательнаго процесса развития, определяемаго общимъ логическимъ закономъ. Вечное рождение Сына отъ Отца у Оригена объясняется не только самымъ существомъ Отца, но и значениемъ Сына для личной жизни Его. Отецъ рождаетъ Сына не потому только, что хочетъ и чожетъ родить Его, но потому, что Самъ нуждается въ Немъ, какъ Своемъ собственномъ благе.
Вечное и постоянно продолжающееся рождение Сына— это, несомненно, самый блестящий пунктъ въ учении Оригена. Въ развитии и логическомъ обосновании этого тезиса Оригенъ высоко поднимается надъ уровнемъ своей эпохи и предвосхищаетъ идею, лежащую въ основе никейскаго вероопределения. Одного этого тезиса было достаточно, что–бы освободиться отъ многихъ недостатковъ предшествующей эпохи λόγος ενδιάθετος и λόγος προφορικό', προβολή и οικονομία были также несовместимы съ учениемъ ο вечномъ рождении. Напротивъ того, Оригенъ везде стремится понять Сына и Св. Духа, какъ вечное и трансцендентальное самооткровение Отца, вытекающее изъ собетвеннаго Его существа, но къ сожалению эта транцендентальность ослабляется признаниемъ вечности мира, и если апологеты подвигали границы рождения Сына къ границе временнаго мира, то Оригенъ перенесъ самый миръ въ область вечности. Учение ο единосущии Оригенъ отвергалъ, но созданное имъ и глубокое полное смысла воззрение на Сына, какъ мощь (энергию), актуально выражающую всю великую и безмерную, вседовлеющую силу Отца, которою Онъ живетъ и все содержитъ, — какъ всю полноту Божества, осуществленную реально, implicate заключало въ себе мысль ο единосущии и сделалось исходнымъ пунктомъ у позднейшихъ богослововъ въ защите этого учения.
Признание вечнаго бытия мира на ряду съ Божествомъ затемнило у Оригена его основную идею ο Сыне, какъ всей полноте Божества, выраженной реально, и у него, какъ и у апологетовъ, Логосъ является переходной ступенью отъ Бога къ миру. Уже неоплатоническая философия должна была оказать на него въ этомъ отношении сильное влияние. Общее правило здесь гласило: «все рождаемое не можетъ быть лучшее рождающаго, но, будучи меньшимъ, оно является лишь образомъ рождающаго и получаетъ отъ него определение и видъ». Единое рождаетъ Умъ, оставаясь неизменнымъ: но не сообщаетъ и не можетъ сообщить последнему ни своего существа, ни качествъ; будучи всегда единымъ, и простымъ, оно производитъ въ Уме двойство и множественность. Мы уже видели, что Оригенъ донимаетъ Сына Божия подобно неоплатоническому Уму, какъ некоторое множество, какъ Премудрость, искони содержавшую въ Себе планъ мироздания, начертанный въ целомъ и подробностяхъ. Но самъ по себе неоплатонизмъ не могъ бы вести къ тому крайнему субординационизму, какой наблюдается у Оригена. Сферу божественнаго онъ резкою гранью отделялъ отъ мира условнаго и конечнаго. Источникъ субординационизма Оригена нужно искать скорее въ другомъ влиянии, во влиянии Филона, случайно вторгнувшагося въ его систему и нару–шившаго ея цельность.
Филонъ первый определилъ Логоса, какъ посредствующую природу между рожденнымъ и нерожденнымъ бытиемъ, соприкасающуюся съ темъ и другимъ. Лежавшая въ основе всего апологетическаго богословия, эта идея у Оригена получила господствующее положение и развита съ той последовательностью и основательностью, на какую былъ способенъ этотъ выдающийся умъ. «Логосъ есть средное (medium) или посредникъ между всеми тварями и Богомъ и стоитъ въ средине между нерожденной и рожденной природой». Нерожденность природы — Отца и первоначальность всехъ Его свойствъ Оригенъ сделалъ исходнымъ пунктомъ своихъ суждений ο Сыне Божиемъ, и потому субординационизмъ получилъ у него не тотъ случайный и внешний характеръ, какой мы наблюдаемъ у апологетовъ. Овть утвердилъ его на происхождении Сына и Духа отъ Отца и причину его указалъ въ самой основе ихъ бытия. Поэтому, еще въ IV веке этотъ субординационизмъ представлялъ собою такую силу, на борьбу съ которой должны были потратить много силъ и времени защитники никейскаго вероучения. И въ этой области, области подчинения Сына и Духа Отцу, Оригенъ остался оригинальнымъ.