Страница 105 из 123
Α если пребудетъ на насъ гневъ Божий, какая намъ помощь отъ западной гордости (της δυτικής οφρύος). Они не знаютъ дела, какъ оно есть и не хотятъ его делать, но предубежденные ложными подозреними, деаютъ и теперь то же, что прежде делали касательно Маркелла, вступивъ съ объявляющимъ имь истину вь споры и ересь подтвердивъ своимъ согласиемъ». Василий еще разъ высказываетъ свою мысль, что если и нужно писать что–либо верховному (τω κορυφαίω) ихъ, тο въ виде намека на то, что они не знаютъ, какъ по правде идутъ дела у насъ и не берутся за тотъ путь, которымъ можно это узнать, а главное ο томъ, что не должно нападать на людей угнетенныхъ искушениями и признавать достоинствомъ гордость. — Въ конце концовъ Василий самъ взялся за составление писемъ и въ начале лета 376–года посольство съ Дорофеемъ и Санктиссимомъ отправилось въ Римъ съ двумя письмами, изъ которыхъ одно адресовано было «къ западнымъ» отъ лица всехъ восточныхъ епископовъ и носитъ на себе оффициальный характеръ, другое къ италийскимъ и галльскимъ епископамъ— лично отъ Василия. Повторяя прежния жалобы и просьбы, оффициальное послание делаетъ мягкий намекъ на то, чтодо сихъ поръ все надежды на помощь западныхъ остаются тщетны, и еще разъ проситъ послать людей, которые напомнили бы, какия награды обещаны за претерпение страданий за Христа.
Уже одинъ только голосъ постороннихъ людей доставилъ бы утешение, а темъ более такихъ, которые, по милости Божией, известны съ самой лучшей стороны и пребываютъ невредимыми въ вере. Въ письме къ италийскимъ и галльскимъ епископамъ Василий еще въ более яркихъ краскахъ, чемъ въ прежнихъ письмахъ, описываетъ нестроения и бедствия, охватившия восточныя церкви, проситъ довести ο несчастияхъ восточныхъ до сведения императора, и предостерегаетъ западныхъ, если они и теперь останутся равнодушны, то опустошительное зло, поглотивъ восточныя церкви, прокрадется и въ здравую часть западныхъ церквей и возобладаетъ надъ всей вселенной.
Западъ, наконецъ, заговорилъ. Дорофей и Санктиссимъ возвратились изъ Рима съ посланиемъ въ первый разъ назначеннымъ ново–никейской партии и доставили его прямо въ руки Василия. Правда, самая главная просьба восточныхъ ο присылке на Востокъ епископовъ и теперь не выполнилась, но для восточныхъ достаточно и того, что главныя заблуждения, распространишияся на Востоке, прямо осуждались, хотя имена ихъ не упоминались. Послание называло ново–никейцевъ «возлюблеяными братьями» и предлагало братское общение всемъ, кто во всемъ (in omnibus probant sententiam) согласно будетъ мыслить съ нами. Главное желание Василия, чтобы Западъ избралъ одну сторону для общения, исполнялось. Но съ своей стороны и Римъ не можетъ обойтись безъ упрековъ по адресу восточныхъ. «Пусть чистая вера не запятнывается разными окрасками и не прнебрегается канонический порядокъ при рукоположении священниковъ. «Что же касается до помощи противъ обидъ, отъ которыхъ страдаегь ваша любовь, — заключаетъ свою речь послание, — то братъ нашъ, пресвитеръ Дорофей, не замедлитъ разсказать все съ подробностью; въ нашихъ же старанияхъ, какъ онъ самъ засвидетельствуетъ, нетъ недо–статка». Такимъ образомъ, и эта чисто частная сторона не оставлена была безъ внимания.
Но еще большее значение, чемъ самое послание, имели личныя беседы пословъ съ западными епископами ο восточныхъ затрудненияхъ, на что уже намекаетъ и сатмое послание, ссылаясь на свидетельство Дорофея. Понятно, что восточные и Василий были обрадованы новыми известиями ο столь желательной и давно ожидаемой перемене Рима въ отношении къ восточнымъ деламъ. Василий поспешилъ сообщить ο радостной вести изъ Рима и ο любви и расположении всего Запада по всемъ важнымъ пунктамъ Востока. Къ антиохийскимъ пресвитерамъ онъ писалъ: «все прочие какъ бы въ половину извещали намъ и ο мнении тамошнихъ и ο состоянии делъ у насъ, но онъ — Санктиссимъ, какъ человекъ способный изведать намерения людския и въ точности изследовать состоядие делъ, разскажетъ вамъ все и во всемъ будетъ руководствовать ваше доброе усердие». Теперь готовность Запада пойти на помощь Востоку была несомненна. Омийство уже обезсилело; съ 377 года Валентъ вовлеченъ былъ въ войну съ готами и съ удалениемъ его отъ столицы империи, пало и влияние омиевъ въ церкви. Но взаменъ внешняго врага появились вну–тренние враги среди людей, славившихся своею верой. О нихъ уже давно намекали Западу, но въ недостаточно ясныхъ выраженияхъ; Василий также боролся съ ними, но его слово для многихъ было подозрительно, такъ какъ оно могло возбуждать сомнения, не по частнымъ–ли распрямъ онъ думаетъ ο нихъ худо.
Необходимо было авторитетное решение западныхъ. Дорофей и Санктиосимъ снова направились въ Римъ, вероятно, въ конце 377 г.. Это последнее послание, отправленное Василиемъ на Западъ, весьма характерно, какъ для самого ихъ автора, такъ и для развцвшихся постепенно догматическихъ движений на Востоке. Осуждения трехъ лицъ требуетъ Василий отъ Запада. Евстаеия севастийскаго, Аполлинария лаодикийскаго и Павлина антиохийскаго. Осуждение Евстафия было крупной переменой политики Василия въ учении ο Ст. Духе и вообще въ отношении къ бывшимъ омиусианамъ. Причины разрыва его съ Евстаеиемъ, прежнимъ своимъ сподвижникомъ, недостаточно ясны. Повидимому Мелетий и ееодотъ никопольский, принявшие въ полноте учение послашя александрийскаго собора 362г. о Св. Духе, порицали Василия за дружеския отношения къ Евстафию, учение котораго ο Духе носило неопределенный характеръ. Василию предстояла трудная дилемма: или пожертвовать Евстафиемъ или порвать связи съ Феодотомъ и Мелетиемъ, людьми, пользовавшимися большимъ уважениемъ и авто–ритетомъ среди ново–никейцевъ. Къ счастию, Евстафий рядомъ необдуманныхъ поступковъ помогъ Василию разрешить эту щекотливую задачу. Трудно понять, какимъ образомъ удалось ему заставить Евстафия подписаться подъ составленнымъ имъ изложениемъ веры, въ которомъ значилось: «нужно предавать проклятию называющихъ Духа Св.
тварью и не исповедующихъ, что Духъ Святъ по естеству, не отлученъ отъ Отца и Сына». Несомненно, что это положение противоречило, по крайней мере, его прежнимъ убеждениямъ. Но если развитие Василия въ учении ο Духе дошло до окончательнаго предела—открытаго признания полнаго Божества Св. Духа, то развитие Евстафия пошло обратнымъ путемъ. По словамъ Василия, въ Кизике Евстафий подписалъ предложенное ему омиями исповедание, въ которомъ онъ, умолчавъ ο единосущии, призналъ подобосущие и, подобно Евномию, хулилъ Духа Св.. Изъ прежняго друга Евстафия Василий сделался врагомъ его и притомъ врагомъ опаснымъ. Его обвинения, представленныя въ Риме противъ Евстафия, были обви–нениемъ противъ всехъ омиусианъ. Излагая кратко его биографию и въ каждомъ факте его жизни стараясь найти поводъ къ обличениямь, Василий объявляетъ соборъ анкирский, на которомъ впервые сформировалась партия омиусианъ, «написавшимъ проклятие на догмате единосущия», а что ему предложено было папой Ливериемъ, это ему неизвестно. Теперь онъ состоитъ въ согласии съ пροклинающими догматъ единосущия и сталъ вождемъ ереси духоборцевъ.
Второй по немъ Аполлинарий и онъ тоже не мало приноситъ огорчения церкви. Требование осуждения Аполлинария было также попыткой реабилитировать ошибки своей молодости и вызвано желаниемъ очистить себя отъ подозрений на Востоке. Не столько собственное учеяие Аполлинария, сколько шумъ, поднятый севастийцами на Востоке по поводу найденнаго письма Василия къ Аполлинарию, содержавшаго савеллианския мысли, побудилъ Василия хлопотать объ анафеме на Аполлинария. И самыя обвинения, представленныя противъ него, странны и едва–ли могутъ быть подтверждены другими источниками. «Есть у него разеуждения, — пишетъ онъ на Западъ, — сложенныя баснословно, въ которыхъ онъ говоритъ, что опять возвратимся къ подзаконному служению, опять будемъ обрезываться, субботствовать, поклоняться въ храме иерусалим–скомъ и проч.» — Третий обвиняемый Павлинъ. Это было уже дерзостью въ отношении къ Западу. Василий находитъ неканоничнымъ самое рукоположение его и огорчается склонностью къ учению Маркелла, последователей котораго онъ принимаетъ безъ различия въ общение съ собой.