Соловецкий патерик

В завещании Преподобный, прежде всего, воздает хвалу Господу Богу за все Его благодеяния к себе в продолжение долголетней жизни своей; затем, выразив всю свою надежду на воскресение и жизнь вечную, утешает учеников, прощается с ними, благодарив всех еще живых благодетелей, и, наконец, объявляет, что имения никакого не осталось. Скитские иноки на своих руках вынесли из церкви утружденное тело старца и положили в каменном склепе, приготовленном на самой горе, глубиною не более одного аршина. Поверх склепа они поставили деревянную, хорошо отделанную гробницу, на которой сделали приличную надпись, а на самую гробницу положили еще деревянную доску с словами: «Здесь скончался 1720 года, марта 6–го дня, Преподобный Иов (в схиме Иисус), строитель прежде бывший Анзерский, а потом Голгофский, рожденный 1635 года. В монашество поступил 1701 года. В Анзерский скит перешел на безмолвие 1702 года. Строительство Анзерское принял 1706 года. В схиму постригся в 1710 году. На гору Голгофу пришел жить строителем 1714 года. Показавший образ добродетелей – словом и житием, любовию и духом, верою и чистотою сердечною. От рождения жития его было 85 лет». «1720 года марта 9–го дня погребен здесь».

С самого дня погребения, усердствующие во множестве начали отправлять на могиле его паннихиды; так что чрез несколько времени, усердием учеников блаженнаго старца, над гробницею поставлена часовня и на надгробной доске изображен лик Преподобного.

По смерти блаженного старца все дела о дальнейшем устроении Голгофо–Распятскаго скита приняли другой ход. Анзерский строитель объявил, будто покойный приказывал духовному отцу при кончине своей, чтобы оставленныя им деньги, равно и заготовленные материалы, отдать в Анзерский скит на сооружение придельной теплой церкви во имя Рождества Пресвятыя Богородицы. Хотя деньги и были употреблены по желанию строителя, но выстроенный придельный храм вскоре сгорел со всею ризницею и имуществом. Ученики старца, не видя себе ни откуда защиты, в 1721 году вынуждены были выйти из скита в Соловецкий монастырь и Анзерский скит. На Голгофе остались только два любителя безмолвия – иноки Геннадий и Сергий. От этих последних обитателей скита начальством Соловецкаго монастыря отобрано скитское и церковное имущество и передано в Анзерский скит. Наконец, указом Святейшаго Синода, от 23–го июля 1723 года (за № 496), Голгофо–Распятский скит, как малолюдный, соединен с Анзерским Троицким скитом.

Но гора «Голгофа» – священное место, прославленное явлением Пресвятой Богородицы, не осталось пустым. Иноки, любители пустынной жизни, один по другом, а иногда по два, по три и более, не переставали обитать в упадшем на время ските.

В 1764 году, при учреждении духовных штатов, Голгофо–Распятский скит приписан к Соловецкому монастырю, и с этого времени Соловецкие настоятели взяли скит в свое попечение. В 1768 году, по указу Святейшаго Синода, были возвращены в Распятский скит все вывезенныя из него и хранившияся в Архангельске, в архиерейском доме, драгоценные вещи, большею частию дары царственных особ прежнего времени, Евангелие, потиры, кадила, облачения и проч.

До 1826 года в Голгофо–Распятском ските жили Соловецкие иноки, искавшие особенной строгости жизни, безмолвия и отшельничества. Деревянный храм, построенный Иисусом, пришел в совершенную ветхость. Но в 1826 году скит приведен в благоустройство тщанием настоятеля Соловецкаго монастыря, архимандрита Досифея. С разрешения Святейшаго Синода, в Голгофском ските выстроена и освящена 13–го сентября 1830 года новая каменная церковь Распятия Господа Иисуса Христа и при ней теплый придел Успения Пресвятой Богородицы. В этом приделе, на левой стороне, находится гробница блаженного старца, иеросхимонаха Иисуса. Деревянная церковь, выстроенная им, перенесена под гору, на то место, где было первое явление Пресвятой Богородицы блаженному старцу, т. е. на место кельи пустынножителя, иеродиакона Паисия. С этого времени постоянно назначается в ските Иеромонах из Соловецкаго братства, опытный в иноческой жизни, в качестве строителя, и десять или более под его ведение иноков; последние посылаются всегда из особенно расположенных к воздержной и безмолвной жизни, по собственному желанию.

Скитский устав основателя старца Иисуса относительно церковного и келейного правила и постной трапезы доселе исполняется в точности, исключая того, что возобновителем скита, архимандритом Досифеем, по немощи братии благословлено на трепезе вкушать рыбу в те дни, в которые разрешает это Церковь.

В Голгофо–Распятском ските производится непрерывное чтение Псалтири, в теплом Успенском приделе, у самой гробницы основателя. Оно не прерывается ни днем, ни ночью, кроме того часа, в который совершается божественная служба в этом храме. Во все остальное время, чрез каждые два часа, в ските слышатся три удара на колокольне в небольшой колокол, – этим извещается смена чтеца–инока. Цель этого чтения та, чтобы непрестанно славословить имя Божие и поминать живых и умерших благотворителей. Так, на каждой славе Псалтири возносится молитва о здравии благочестивейшаго Самодержца России и Его Августейшаго дома, Святейшаго Синода, всей братии Соловецкаго монастыря, братии скитской, благодетелей и посетителей обители и всех православных христиан. К этому присоединяется моление и об усошних, – о вечном их покое, с надеждою на воскресение по вере в воскресшего Господа.

В летнее время тысячи богомольцев стремятся из Соловецкой обители на Голгофу не смотря на опасности, неизбежныя при переправе на Анзерский остров чрез бурный морской проток. Умилительно видеть, как эти странники с благоговением повергаются пред гробницею блаженнаго старца, с каким усердием служат паннихиды об упокоении души этого великаго труженика, с присоединением и имен усопших своих родных и близких.

Современные Преподобному старцу иноки изображают внешний вид его так: он был среднего роста, телосложения благообразного; имел лице широкое, гладкое; на ланитах приметен был румянец. Глаза светлые и проницательные, взгляд приятный; волосы на голове украшены снего–светлою сединою, кудрявые, благолепно разстилались по плечам; уста и нос умиренные; борода густая, одного цвета с волосами на голове; длина ея доходила до трех дланей и в конце раздвоялась.

Пустынник Феофан

Доселе шла повесть о Соловецких подвижниках, живших во времена давно минувшие, о которых память сохранилась до настоящего времени. Но место, освященное добродетелями и подвигами Преподобных Зосимы и Савваия и их ревностных подражателей, и в наше время имело истинных рабов Божиих, ревновавших о своем спасении и неуклонно шествовавших по стезям, по которым прошли их древние отцы. Было бы не согласно с истиною сказать, что ныне не те времена, чтоб угождать Богу, что истинных подвижников, подобных древним святым, ныне нет на свете и быть не может. Время не поставляет непреодолимого препятствия искренно желающим спасения: дело спасения зависит от нашего собственного изволения и решимости; благодать Божия, укреплявшая древних подвижников, и ныне одна и та же; она и теперь одинакова и неистощима для людей, и неизменяема, как неизменяем в существе своем Бог. В уверение, с одной стороны, в том, что и ныне есть угождающее Богу, а с другой, в пример спасающимся, предлагаем повесть о некоторых подвижниках нынешнего века, которые на глазах наших проходили и скончали поприще земной жизни в строгих подвигах христианского благочестия.

Происхождение. – Послушничество. – Путешествие в Молдавию. – Жизнь в Нямецком монастыре. – Возвращение в Киев. – Досифей. – Прибытие в Соловецкий монастырь. – Поселение в пустыне. – Возвращение в монастырь. – Жизнь в Сумах. – Экономство. – Разсказ звонаря. – Удаление на Поморский берег. – Жизнь в пустыне. – Возвращение в Соловецкий монастырь. – Жизнь в Голгофо–распятском ските. – Наставление. – Искушение. – Видение. – Болезнь. – Смерть.

Феофан был родом из малороссийских земледельцев. Двенадцати лет он лишился своих родителей и остался сиротою, вместе с малолетним братом и сестрою. Шестнадцати лет Феофан принялся за земледелие. Однажды, когда он трудился в поле, божественный свет озарил его душу; особенное умиление наполнило его сердце: в тот же час он распряг волов своих, оставил землю, плуг и, даже не простясь с братом и сестрою, увлекаемый любовию ко Христу, пошел из родной стороны. По прибытии в Киево–Печерскую лавру, он был принят в число послушников. Здесь он в разных трудах провел семнадцать лет и определен был на служение подвижнику Досифею, проживавшему в затворе уже третье десятилетие. Досифей никуда не выходил из своей кельи и никого не принимал к себе; желавшие получить от него благословение и наставление могли беседовать с ним чрез окно его кельи. Особый дар слова в нем соединялся с прозорливостию. Он обличал тайныя прегрешения и возбуждал к покаянию; предостерегал от будущих бед и искушений. Замечали, что когда он давал просфору или жезл, то этим означалось выздоровление и благоденствие, а когда ладан, то этим предвещалась смерть. У этого подвижника Феофан учился иноческой жизни. Скоро в нем возгорелось желание посетить святыя места, ознаменованныя событиями земной жизни Господа Иисуса Христа.