Страница 21 из 36
Укрепимся на пути царства небесного; сюда не приближаются лукавые. Это шествие хотя ныне и прискорбно, но за то после будет радостно». Скитяне, выслушав это поучение, поклонились о. Иову и разошлись по кельям.
На новом поприще служения о. Иов, вспомянув слова Господни: «ему же дано будет много, много и взыщется от него» (Лк.12:48), усугубил труды и подвиги. Он непрестанно творил молитву Иисусову, а телом трудился; первым являлся к церковной службе и послушаниям, и уходил последним.
Иов хотел сохранить память об основателе и о всех благотворителях Анзерскаго скита. Известно, что первым составителем жития Елеазара был Макарий, сподвижник Иова.
И елико от всех сих возмог уведети и со многим тщанием вместе совокупи погибшее, и минувших и настоящих тех боголюбивых вкладчиков имена их в сию книгу вписати повеле и всегда за здравие их поминати утверди, а отшедшим ко Господу усопшим душам приносимою безкровною жертвою Христовою свободную пользу благоразумно учини».
Братство в ските незаметно стало умножаться, так что в короткое время собралось до 30 человек. Скитский устав в главных чертах был такой. Всякого приходящего принимать, не разсматривая, богат ли он или беден и нищий, только с предупреждением о трудности иноческих подвигов. Новоначальный должен ходить в своей одежде, доколи не привыкнет к монашеской жизни. По облечении в рясу, с новоначальным продолжали строгое испытание во всех послушаниях; затем, когда он оказывался достойным, был принимаем в монашество пострижением в мантию, а более достойные были постригаемы и в схиму. Всех вообще, а особенно новоначальных иноков, о. Иов поучал смиренному послушанию Богу и начальству, без чего, говорил, нет спасения; послушание – первая из всех добродетелей. Сверх церковного и келейного правила, скитяне занимались телесными трудами. В ночное время старец имел обычай обходить братские кельи, напоминая о ночном бдении. Если слышал кого молящимся, с радостью отходил от кельи, а кого заставал в беседе, стукнув в дверь, отходил с печалью в душе, и утром призывал того брата и наедине обличал. Он сам в келье ночью молился с коленопреклонением, иногда до утренняго благовеста, и первый являлся в церковь на утреннее славословие.
Наружное поведение инока, по понятию старца, должно быть такое: ходить руки держа на персях; при встрече один другому должен кланяться в пояс лице иметь умиленное, глаза приветливые, речь ласковую, любовь по Бозе нелицемерную, послушание одному к другому безпрекословное; приниматься за дело всегда с благословения старшаго, а при ошибке какой либо от нерадения, просить прощения и стараться исправиться.
Скитяне, желавшие жития еще более безмолвного, по благословению о. Иова, уходили в пустынные кельи. Старец имел их под своим руководством, часто посещал их, побуждал к пустынным подвигам и давал рукоделие. По дару прозорливости, он иногда обличал пустынножителей в погрешностях прежде, чем они каялись ему.
Вспомнив однажды, что Господь наш Иисус Христос, умыв на Тайной вечери ноги Своих учеников, сказал им «и вы творите такожде» (Ин.13:15), о. Иов начал с горьким рыданием укорять себя: «окаянный, как высоко возведен ты! имеешь сугубый сан священнический и строительский, а нет у тебя смирения в подражание Христу Спасителю». С этого времени он стал посещать больных, сам служил им, обмывал и обвязывал своими руками раны их, у иных больныя части мазалъ св. елеем, и нередко исцелял их. Этого подвига любви и заботливости о ближних не оставлял он до самой кончины своей.
В 1710 году старец Иов был вызван Соловецким настоятелем, архимандритом Фирсом, в обитель, и за строгую подвижническую жизнь удостоен пострижения в схиму с именем Иисуса, в память Иисуса Навина, израильского вождя.
Иеросхимонах Иисус нередко удалялся на безмолвие в пустынные места, а еще чаще ходил к пустынножителям для духовной беседы, поручая в свое отсутствие смотрение за скитом своим ученикам, схимонаху Матфею и монаху Макарию. Так, в одно время, именно 18–го июня, в среду, старец восхотел посетить одного уважаемого им пустынника, иеродиакона Паисия, жившего от Анзерскаго скита в 6–ти верстах, при высокой горе, называемой ныне Голгофою, прославленной пребыванием на ней преподобнаго Елеазара. После беседы строитель пожелал пробыть с пустынножителем несколько времени, и о. Паисий дал ему особую келью.
Однажды Иисус, по обычаю своему, стал с вечера на молитву, которую и продолжал до самой полночи, читая псалмы с коленопреклонением. Утрудившись, он сел, и в тонком сне вдруг увидел в келье своей необыкновенный свет и в сиянии небесной славы Пресвятую Богородицу и с Нею преподобного Елеазара Анзерскаго. В благоговейном страхе, встав с места, он поклонился видению до земли. При этом услышал голос Царицы Небесной: «эта гора отныне называется второю Голгофою; на ней будет устроена великая каменная церковь распятия Сына Моего и Господа, и учредится скит для тебя с двумя учениками, схимонахом Матфием и монахом Макарием, скит назовется Распятским, соберется к тебе множество монахов и прославится имя Божие. Я сама буду посещать гору и пребуду с вами во веки». С этими словами видение кончилось. Но в то же время послышался с высоты другой голос: «освяти гору Голгофу и поставь на ней крест!» Благочестивый старец много удивлялся виденному и слышанному и разсказал все иеродиакону Паисию. Паисий все слышанное от Иисуса вырезал на кресте, сделанном руками строителя.
29–го июня, в праздник св. Апостолов Петра и Павла, иеросхимонах Иисус, исполняя волю Божию, с учениками Матфием и Макарием отправился из Анзерскаго скита на гору Голгофу, там оставил воду и, окропив ею гору, водрузил в землю приготовленный крест с надписью, и вслед за этим поставил молитвенную храмину для всенощного бдения. По освящении горы и водружении креста, пустынники совершили благодарственный с коленопреклонением молебен Господу Богу и Пресвятой Богородице. С этого времени строитель начал заботиться об учреждении новой киновии на Голгофской горе. В 1713 году он отправился с учеником своим Макарием к холмогорскому архиепископу Варнаве просить благословения на устройство церкви и скита на горе Голгофе. Этот архипастырь, грамотою от 15 июля 1713 года, благословил соорудить две каменные церкви, одну на самой Голгофе – Распятия Господня, другую под горою, на самом месте явления Пресвятой Богородицы, в честь Успения Ея. Тою же грамотою разрешено устроить и скит, с наименованием его Распятским, а горы – Голгофою. Блаженный старец на первых порах обрадовался такой милости архипастыря, но после, встретив разныя препятствия и недостатки в постройке каменных церквей, со скорбью вынужден был вновь просить архиепископа о позволении построить, вместо двух каменных церквей, одну деревянную с трапезою на вершине горы.
Преосвященный Варнава опять, грамотою от 18–го сентября 1714 года, благословил построить на горе малую деревянную церковь в честь Усекновения честныя главы св. пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
По получении последней грамоты, старец сдал навсегда строительство Анзерскаго скита и с некоторыми учениками перешел для жительства на гору Голгофу. Поселившись на ней, он начал устраивать скит. Вскоре ученики Иисуса соорудили на Голгофе деревянную церковь, которая, к общему утешению, освящена была архимандритом Фирсом в честь Распятия Господня, согласно грамоте преосвященного, от 15–го мая 1715 года.
Петр I, узнав о явлении блаженному старцу Пресвятой Богородицы и новоустраиваемом Распятском ските на Голгофе, по особенному расположению к бывшему духовнику, много помог ему своими щедротами. Так, в скором времени последовало повеление об отпуске каждогодно из архангельских государственных хлебных магазинов хлеба на продовольствие братии Голгофскаго скита. А в 1714 году, при самом начале устройства скита, для церкви Голгофской от царевны, великой княжны Марии Алексеевны, поступило пожертвование многих драгоценнейших утварей, одежды и книг, с клеймами, именно в Голгофский скит. Особенно же дорогою жертвою была местная святая икона Успения Божией Матери, в серебряной ризе, с позолоченными полями, и в ней вкладной ящик со многими св. мощами. Царица Параскева Феодоровна (вдовствующая супруга царя Иоанна Алексеевича), кроме других пожертвований, пожаловала на строение церковное на горе Голгофе сто рублей, а князь Меньшиков дал сто червонцев. Много было и других благотворителей. Но особенно попечение о строении Голгофо–Распятскаго скита имела уже известная благодеянием скиту царевна Мария Алексеевна. Вот письмо ея по этому предмету к архимандриту Фирсу.