Страница 39 из 220
Дай начатки жит твоих, п от скотов твоих, и от всего твоего, дай первые начатки и внеси в дом господа бога твоего. Обретение господа есть видение начатков; видение начатков есть знание самого себя в себе. Да уразумеются, которые в сердце твоем. Возьмпте от себя самих участие господу. Возьмете, если узнаете себя самих.
Лука. Если столь нужное сие слово узнать себя, что без него и господа и ничего узнать не можно, то думаю, что не на одном месте в божественных книгах означено. Помню, что Мойсей, очищая израильский народ для снисхождения божия в третий день на гору Синайскую п как можно лучше его приуготовляя на встречу, вот что говорит: «Внемлите себе не восходить на гору». Конечно бы, они, прикоснувшись к горе, умерли, если б не внушили себе. Главнейший пункт сей — «внемлите себе» — совсем кажется сходен с спм: «Узнай себя». Видно ж, что не коснулись горы, потому что там им дал суды и оправдания господь бог.
Впрочем, ходить с господом по заповедям его, иметь его вождем и пастырем свопм — все то одно. Итак, «внемлите себе не восходить на гору» кажется совсем сходное с сими словами: «Если не познала саму себя, изойди в пятах паств». Еслп‑де коснетесь горы, умрете, то есть не будете управляемы царствием повелений господних. Чего‑то и Давид просит: «В пути твоем живи меня». Потому что не мертвые восхвалят его, для того предоберегая вначале: «Виемлите‑де себе». II тут то же в сих словах: «Если не познали». «Еслп‑де себя не узнаешь, то я твой не царь, — говорит господь. — Прочь изойди из мест моих злачных! Пасись при пятах у лживых пастырей». Беззаконная пята, гора, плоть, ложь, земля — все одно. Словом сказать: «Смерть спасет их». И конечно, умерщвляющая сия гора есть то же, что ложь и плоть. А то как бы она могла умерщвлять? А как Моисей не велит к ней касаться, так и Исайя изгонит из нее же книжника Сомнаса, вопия на него: «Что ты здесь? И что тебе здесь? Как истесал здесь гроб, и сотворил себе гроб, и написал себе на кахмне кущу? Се ныне господь низвергнет…» Куда высоко многие возносятся в мудрствовании божия писания! Возносятся по знанию историческому, географическому, математическому, да все плотскому. Скажем же со Исапею, что все сие высокий есть гроб.
«Гордость сердца твоего, — вопиет Авдий [203], — воздвигла тебя, живущего в пещерах каменных; возвышающий храмину свою, говорящий в сердце своем: кто меня свергнет на землю?» «Если вознесешься, как орел, и если положишь гнездо твое среди звезд, и оттуда свергну тебя», — говорит господь. Видно ж, что такова гора не Иакова есть лоза — или Вефпль, но Исавова — Сппр. «Злые! —кричит Амос [204]уничтожающим Сион и уповающим на гору Самарий- скую. — Восприняли начала язычников и вошли (туда же) к ним в дом Израплев».
А что спя гора в высоком да плотском смысле разумеется, слушай Авдия. «В тот день, — говорит господь, — погублю премудрых от Идумеп и смысл от горы Исавовой, пусть отымется человек от горы Исавовой, и взойдут спасаемые от горы Сиона, чтобы отомстить гору Исавову, и будет царство господу». Спи горы господь палит, колеблет и смущает, вера прочь переносит, а несмышленые суетно возоппют: «Покройте нас…» «Письмо убивает, а дух животворит».
Квадрат. Помню и я во второй книге Мойсеевой вот что: «Се я пошлю ангела моего перед лицом твоим, пусть сохранит тебя на пути и пусть введет тебя в землю, которую я подготовил для тебя». А дабы не лишиться вождя сего в самом начале, как всенужнейшее говорит: «Внимай себе, и послушай его, и не ослушайся его, не подведет тебя, имя ибо мое есть на нем». Ничего, видно, нельзя сделать без «внимай себе», потом: «И послушай его». От познания себя самого рождается послушание богу, а послушность вот чем делает: «Будете мне люди избранные от всех язычников, ибо моя есть вся земля, вы же будете мне царское священие и язык святой. Блажен- йы слышащие слово ангела сего». Сей ангел там же именуется страхом: «И страх пошлю, ведущий тебя, и устрашу все языки». Сей точно есть один страх с тем, который Иакова выводил на место Вефиль. Вот: «И воздвигся Израиль от Сикимов, и был страх божий на городах, которые вокруг них, и не гнали вслед сынов Израплевых». Да и не о нем ли Мойсей в книге 5–й [205] гремит? «Да не ходите вслед богов иных, богов языческих, которые вокруг вас, ибо бог ревнив; господь бог твой посреди тебя. И не сей ли стоит посреди вас, которого вы не не знаете, но знаете? Блажен, имеющий уши слышать и слышит». Помалу–малу изгоню‑де язычников от тебя, пока возрастешь и наследишь землю. Но всему сему преддверие и дверь: «Внимай себе!»
Памва. Без сомнения, единственное сие преддверие не дает нам уклониться в сторону и прямо ведет к той двери, которая сама о себе вопиет: «Я есть дверь». «Внемли ты все, — говорит господь Мойсею, — когда я заповедаю тебе. Се я изжену пред лицом вашим Аморрея и прочих всех». А дабы Мойсей не помарал народа идолопоклонством, вот что: «Внимай себе, чтобы ты когда‑нибудь завещал завет сидящим на земле, в которую войдешь…» Мойсей, узнав себя, все идольское сокрушил, посек, пожег. Потом снизошел с горы от бога, имея прославлен вид плоти лица своего. И если всяк человек — ложь и плоть, то его главнейшее пдолочтенпе, как во всяком человеке, если не удостоился познать себя?
Друг. Мойсей в последней своей книге на нескольких местах как самонужнейшее повторяет сие слово: «Внемли себе». Вон послушай:
«И ныне, Израиль, послушай. Впдите, показал вам оправдания и суды, и сохраните, и сотворите, ибо спя премудрость ваша и смышление пред всеми языками, и рекут: се люди премудрые и умелые! Язык великий сей». А дабы не позабыть оправданий, вот что: «Внемли себе и снабди душу твою крепко».
«Господь бог твой введет тебя в землю благую и многую, где же водотечи водные и источники бездны по полям и горам, в землю пшеницы и ячменя, в землю масличного елея и меда, в землю, на ней же не с нищетою съешь хлеб твой, и ничего не востребуешь на ней». Но что далее? «Внемлп‑де себе». А для чего? «Да некогда вознесешься сердцем твоим и забудешь господа бога твоего, да не скажешь в сердце твоем: крепость и сила руки моей, сотвори мне силу великую сию».
«И даст дождь земле твоей во время, ранний и поздний, и соберешь жита твои, и вино твое, и елей твой, и даст пищу на селах скотам твоим». Но что далее? «И кто ел, насытился: внемли себе». А для чего? «Да не обманется сердце твое: и приступите, и послужите богам иным…»
«Да не сотворите там всех, когда вы творите здесь днесь, каждый угодное пред собою». Но где там? То‑то и дивно, что не знаешь. «Сюда принесете все всесожжения ваши, и жертвы ваши, п десятины ваши, и начатки рук ваших». Так вот! «Внемли себе: да не принесешь всесожженпй твоих на всяком месте». Боже мой! Ни бога слушать, ни жертвы ему приносить, ни где приносить? Ничего нельзя ни знать, ни делать, если не узнать себя самого.
О жертвах приказывает так: «Только крови да не съедите: на землю прольете, как воду». Еслп‑де крови не станешь есть, то, конечно, съешь пред богом твоим. Он сам тебе изберет место. А кушай ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб, и раба твоя. Не отгоняй же и левита [206]. Он части не имеет для себя. Его часть — господь. Прими и пришельца. Но что ж есть левит? То‑то и дивно. «Внемли же себе», в то время не оставишь и левита и узнаешь, где‑то там?
«И не съешь ее (кровь), пусть благо тебе будет и сынам твоим по тебе вовеки, если сотворишь ее, и добро и угодно есть пред господом богом твоим». Кто видел, чтоб блаженство состояло в неедении кровей? Однак кричит: «Внемли крепче, чтобы не есть крови». Затем что кровь есть душа животного. Пролей‑де землю на землю.
Не приноси крови тому, что кровь потребляет. А дабы не сделался язычником через кровавую жертву, так вот: «Внемли себе, да не взыщешь последовать пм», то есть язычникам — язычник приносит плоть и кровь богу.
«В седьмое лето да сотворишь отпущение. II вот заповедь отпущения: да оставишь весь долг твой, который должен ближний тебе, и от брата своего не пстяжешь. Как назовется отпущение господу богу твоему… Если же брат от братии твоей будет недостаточен в едином от городов твоих, в земле, которую господь бог твой дает тебе, да не отвратишь сердца твоего, и не сожмешь руки твоей, отверзая, да откроешь руку твою ему, и взаимно да дашь ему, сколько просит и сколько ему не достанет». А дабы отпущепие и одолжение можно сделать брату своему, прибавляет, наконец, cue: «Внемли себе. В то время не будет‑де словом тайным в сердце твоем беззаконие п брат твой не возопиет па тебя к господу».