Страница 160 из 220
В поисках темы ддя разговора я стал жаловаться на докуку от мышей: они прогрызли верхний пол и проникли в мою комнату. «О, это очень плохое TCpo‑fviooiixov [1020]», — сказал он. Словом, своим разговором он передал мне большую часть своего демона. Ибо, как то luveojia ttj; rcopvsia*; e^iov [1021] своими нечистыми и похотливыми разговорами легко передает этот дух своему ближнему, так и мне он сообщил этот дух. Очень важное значение имеет, с кем ежедневно общаешься и кого слушаешь. В словах любого человека таится добрый или дурной дух. Пока мы их слушаем, мы этот дух в себя впитываем. Таким образом, то oov fcai^oviav т^<; Х6тгт]<; [1022] стал поразительно меня мучить то страхом смерти, то страхом предстоящих несчастий. Я прямо стал гадать таким образом: переяславские мыши были причиной того, что я был выброшен с большими неприятностями из семинарии, следовательно, и т. д. Так было в доме того‑то и того‑то (он представил бесчисленное множество примеров), и незадолго тот и тот умер. Таким образом, очаровательнейший Михаил, весь день этот софист–демон меня мучил, и я на это намекал тебе вчера, сказав: мне немного печально было. Ты спросил как? «Было, — ответил я, — немного». После того как вы вчера разошлись, когда я лег спать, во сне меня стал преследовать бесенок. Я убегаю, он нападает на тебя; пока я помогаю тебе, опять подвергаюсь его нападению, увертываюсь и едва спасаюсь.
Снился мне и другой сон, несомненно более успокоительный и более, как я думаю, здравый, свидетельствующий о том, что ум возвращается в прежнее состояние. Мне снилось, что я с ценнейшим и художественно выполненным серебряным копьем уверенно иду к некоему великолепному дворцу, причем в карауле повсюду стоят телохранители, наблюдающие за тем, чтобы мне никто не осмелился воспрепятствовать. Когда я дошел до прекрасной двери дворца, меня некоторые начали просить перевести и прокомментировать несколько стихов поэта (не помню какого), служащих для рассеяния скуки. Я начал и пролил великое множество слез, восклицая: /«Кто мне даст море слез?»/ Какое, говорил я, безумие требовать этого от поэтов, минуя бога! Если бог повсюду, если он присутствует и в этом черепке (при этом я поднял черепок с земли), если он всегда есть (если в нем живем) и проч., то зачем ты ищешь утешения в других местах, а не в себе самом? Ведь ты являешься самым лучшим из всех творений. Здесь, проснувшись, я сразу запел: /«Водного зверя в утробе»/ и проч. Затем мне стало очень весело. И не кажется ли тебе, что я был во чреве морского зверя, если airoxaXoimxo; [1023] [зверь] есть дьявол. А дьяволом я между другими состояниями духа признаю ttjv Xorcirjv [1024]. Я полагаю, что с этими духами я прекрасно и с увлечением сражаюсь. Будь здоров, дражайший, и будь моим товарищем по борьбе!
Напиши три слова, когда я увижу тебя.
Твой Григорий Сковорода
68
[Вторая половина июня 1764 г.]
Дражайший Михаил!
Подумай, не согласишься ли ты во время каникул наблюдать за занятиями сына судьи и других. Если нет, то можешь бросить жребий и отведать дворцовой жизни. Приняв это предложение, будешь иметь много выгод. Во–первых, приятнее будет жить в следующем году, занимаясь в разных школах; ибо обыкновенно становится скучно, если долго оставаться на одном и том же месте,
Затем прими во внимание и денежную сторону. Наконец, прибавь к этому и то, что дашь удовлетворение этим упрямым сердцам. Однако это при том условии, чтобы у тебя была возможность своевременно вернуться, дабы заняться богословием и греческой литературой. В противном случае, какое безумие — телесное золото предпочитать золоту добрых наук и христовой мудрости! Если они примут это условие, то я не буду противиться твоим взглядам, которые всюду следует предпочитать моим, иначе я не буду твоим истинным другом. Между тем у нас будет возможность хотя бы редко беседовать письменно. Поезжай и вооружись не столько против скуки, сколько против мира, блюди девственность твоей души. Ведь ты попадаешь из дыма в огонь. До сих пор ты только слышал о мире, теперь ты его увидишь. Если ты будешь (в Бур- луках [1025]), то я смогу без труда тебя навестить и с тобою, весьма дорогим мне, лицом к лицу вести приятнейшую беседу. Побольше подумай и тогда решай. Етсеи&е (Зра8ео>$ [1026]. Научись быть сильным. О, если бы я мог дать тебе спасительный совет! Однако в некоторых случаях мудрому надлежит сообразоваться с необходимостью.
Будь здоров, мой дорогой!
Весьма преданный тебе Григорий Саввич
Если ты желаешь, чтобы я что‑нибудь сделал для тебя или сказал преподобному отцу наместнику или… напиши в кратчайший срок!
69
ХаТре <зср68ра, ftofaxep Etwv, хг, роаае, Об^атер '1ероиааХт}|л! — Ликуй сильно, дочь Сиона; возвести слово божие, дочь Иерусалима!
Ведь господь твой, хотя и icaXaios xaxa ij|jif>a<; [1027], однако в то же время новый, так как он обитает в очень немногих и очень редких. Это не какие‑нибудь души, которыми управляет этот твой царь. Эти души и сами новые, не связанные с нечистыми и рабскими страстями, как те души, которыми правит не твой xaXoojievos 6 u>v [1028], а другой, не новый, обычный — Хрютос [1029] и никому не общий, хотя бы он управлял почти всем миром и всеми отбросами человечества. Но пусть молчат те, которые родом из Едома и Идумеи [1030]: ибо из дурного Ьг^оа6р<р [1031] они получают дурное и издают запах мертвечины. Но ту дочь, которую родила мать Eiwv [1032] (я отвергаю рожденных из озера зол и из грязи), красивейшую и издающую запах новых благовоний, ее я жажду услышать и увидеть, ее, которая вся издает запах йо^а^ата [1033], ибо она свежая и новым жаром дышит от того духа, который всегда жив и, однако, древен днями. Тебя любит всякая подобная тебе душа и следует твоим стопам, ибо она и сама дочь той же матери Иерусалима. А дочь Едома хотя негодует, однако делает это молча, то есть по–рабски, хорошо чувствуя, что ты госпожа, и тем самым показывая себя рабою. Ибо она видит из необычного проистекающие необычные и удивительные дары, видит новую и необычную славу, так как и сам царь изумителен, ибо он справедлив и кроток.
Что касается меня, то хотя мною многое сказано неясно, однако я всегда с тобою мысленно беседую и всегда тебя созерцаю. Если мы как будто немного были друг другом недовольны, то теперь еще больше пылаем любовью. Но я решил сегодня приветствовать тебя
-jvTjciot<;; ш cptXxdx7nJ>oy^ [хоо тр10тс6$Ь]те MiyaVjX, yatpe![1034]
Твой Григорий Сковорода
1764, ноября 8
70
[Ноябрь 1764 г.]
Дражайший Михаил!
Посылаю тебе две, которых называют — я ошибся: три — exponas житуха*; [1035], подобранные к мелодии, которой мы научились от известного тебе монашеского выродка КоШзтрд–зш [1036]. Я их сложил, чтобы иметь возможность петь с тем или другим мальчиком, а не только исполнять эту мелодию, играя на флейте. Затем, имея в виду, чтобы слова не были совсем бессодержательными, я ввел сюда некоторое религиозное содержание в стиле, как говорится, простонародной мудрости, которая нас всегда многократно учит принимать во внимание крайность. Ибо это прежде всего пришло мне в голову, когда я подыскивал нужные слова. И по–моему, нельзя признать осторожным, благоразумным того, кто не поступает таким же образом. Это практиковали и древние мудрецы, и, если не ошибаюсь, по этой причине Апполон представ- лился xsaaapa oka iyiov [1037], а римский Янус — Staitpooto- яо<; [1038]. А если ты гнушаешься языческим богословием, то обрати внимание, не сюда ли также относятся некоторые зеркала Аввакума [1039] и высота и долгота Павла [1040]. Но будь здоров, дражайший, и прими благосклонно в господе, как это ты обыкновенно делаешь, наши мелочи! Когда и в какое время дня прикажешь прийти к тебе, приду; сообщи через мальчика.
Твой Григорий Сковорода
71
[1766 г.]
Здравствуй, бесконечно дорогая мне душа, мой Михаил!
Вчера ты жаловался на одного [человека], дурно к тебе расположенного. Что делать? Такова человеческая чернь: честолюбивая, раздражительная, самолюбивая и, что всего хуже, лживая и завистливая. Ты не можешь получить одного–единственного друга, не приобретя вместе с ним двух–трех врагов; как весьма правильно сказано, что тот, кто не имеет врагов, тот не будет обладать и другом. Торговля обыкновенными вещами, если она удачна, вызывает зависть; то же нужно сказать об удачно приобретенном друге. Но безмерно глупый человеческий род желает покупать друзей и не заботится о том, чтобы иметь для этого деньги. Что это за деньги, при помощи которых приобретаются друзья, ты знаешь из Плутарха. Божественный дар представляют собою задатки добродетели и прочие прекраснейшие дарования, располагающие к любви; их никто не может приобрести: они суть милость бога. Когда люди их лишены, им остается только завидовать, прибавляя к природному несчастью новое, созданное самим человеком, то есть порочность души, образующуюся под действием привычки. Таким образом, недостойными любви делаются люди не столько по несправедливости природы, сколько потому, что полученные ими от бога скромные дарования они извращают, недовольные своим жребием, завистливые и ропщущие.