Страница 13 из 220
Отмечая этот юбилей, мы должны помнить слова В. И. Ленина, сказанные В. Д. Бонч–Бруевичу после подписания постановления Совета Народных Комиссаров: «…и вот когда придет время ставить памятник Сковороде, вы должны выступить и пояснить народу, кто был Сковорода, какое значение он имел для жизни русского и украинского народов»[44]. Разработка философского наследия, в том числе и издание настоящего собрания сочинений выдающегося мыслителя и художника слова, несомненно, будет способствовать выполнению ленинского указания.
Идеи гуманизма, за которые боролся Сковорода, являются звеньями, объединяющими идейное наследие мыслителя с духовными поисками нашей эпохи. Защита высоких духовных ценностей от попрания их властью чистогана и корыстолюбия, проповедь моральной ответственности человека и общества за своп поступки, призыв к постоянному духовному усовершенствованию и возвеличению «сродного труда» как источника истинного наслаждения и настоящего счастья делают Сковороду близким нашему сознанию.
Многие из проблем, которым посвятил свое учение мыслитель, волнуют и сегодня. Философское наследие Сковороды в этом отношении представляет собой одну пз ценнейших духовных сокровищниц народа.
ПЕСНИ. СТИХИ. БАСНИ
САД БОЖЕСТВЕННЫХ ПЕСЕН
Песнь 10–я[45]
Из сего зерна: Блажен муж, который в премудрости умрет и который в разуме своем поучается святыне
(Сирах).
Всякому городу нрав и права;
Всяка имеет свой ум голова;
Всякому сердцу своя есть любовь,
Всякому горлу свой есть вкус каков, —
А мне одна только в свете дума,
А мне одно только нейдет с ума.
Петр для чинов углы панские трет,
Федька–купец при аршине все лжет.
Тот строит дом свой на новый манер,
Тот все в процентах, пожалуй, поверь! —
А мне одна только в свете дума,
А мне одно только нейдет с ума.
Тот непрестанно стягает грунта,
Сей иностранны заводит скота.
Те формируют на ловлю собак,
Сих шумит дом от гостей, как кабак, —
А мне одна только в свете дума,
А мне одно только нейдет с ума.
Строит на свой тон юриста права,
С диспут студенту трещит голова.
Тех беспокоит Венерин амур,
Всякому голову мучит свой дур, —
А мне одна только в свете дума,
Как умереть бы мне не без ума.
Смерть страшна, замашная коса!
Ты не щадишь и царских волосов.
Ты не глядишь, где мужик, а где царь, —
Все жерешь так, как солому пожар.
Кто ж на ее плюет острую сталь?
Тот, чья совесть, как чистый хрусталь…
Конец
Песнь 11–я[46]
В конце сего: Бездна бездну призывает, сиречь:
В законе господнем воля его. Дал бы тебе воду живу,
воле — волю и бездне твоей бездну мою.
Нельзя бездны океана горстью персти забросать,
Нельзя огненного стана скудной капле прохлаждать.
Возможет ли в темной яскине[47] гулять орел?
Так, как в поднебесный край вылетев он отсель?
Так не будет сыт плотским дух.
Бездна дух есть в человеке, вод всех шпрший и небес.
Не насытишь тем вовеки, что пленяет зрак очес.
Отсюда‑то скука внутри скрежет, тоска, печаль,
Отсюда несытость, из капли жар горший встал.
Знай: не будет сыт плотским дух.
О род плотский! Невежды! Доколе ты тяжкосерд?
Возведи сердечны вежды! Взглянь вверх на небесну твердь.
Чему ты не ищешь знать, что то зовется бог?
Чему не толчешь, чтоб увидеть его ты мог?
Бездна бездну удовлит вдруг.
Конец.
Песнь 12–я[48]
Из сего зерна: Блаженны нищие духом, т. е.: Премуд–ростъ книжника во благовремении празднества и,
умаляясь в одеяниях своих, упремудрится (Сирах).
Упразднитесь и разумейте…
Не пойду в город богатый.
Я буду на полях жить,
Буду век мой коротати, где тихо время бежит.
О дуброва! О зелена! О мати моя родна!
В тебе жизнь увеселенна, в тебе покой, тишина!
Города славны, высоки на море печалей пхнут[49].
Ворота красны, широки в неволю горьку ведут.
О дуброва! О зелена! и прочее.
Не хочу ездить за море, не хочу красных одежд:
Под сими кроется горе, печали, страх и мятеж.
О дуброва! и прочее.
Не хочу за барабаном итти пленять городов,
Не хочу и штатским саном пугать мелочных чинов.
О дуброва! и прочее.
Не хочу и наук новых, кроме здравого ума,
Кроме умностей Христовых, в коих сладостна дума.
О дуброва! и прочее.
Ничего я не желатель, кроме хлеба да воды,
Нищета мне есть приятель — давно мы с нею сваты.
О дуброва! и прочее.
Со всех имений телесных покой да воля свята.
Кроме вечностей небесных, одна се мне жизнь свята.
О дуброва! и прочее.
А если до сих угодий и грех еще победить,
То не знаю, сей выгоды возможет ли лучше быть.
О дуброва! и прочее.
Здравствуй, мой милый покой! Вовеки ты будешь мой.
Добро мне быть с тобою: ты мой век будь, а я твой.
О дуброва! О свобода! В тебе я начал мудреть,
До тебя моя природа, в тебе хочу и умереть.
Конец
Песнь 13–я[50]
Из сего: Изойдите из среды их… Приди, брат мой,
водворимся на селе. Там родила тебя мать твоя
(«Песнь песней»).
Ах поля, поля зелены,
Поля цветами распещрены!
Ах долины, яры,
Круглы могилы, бугры!
Ах вы, вод потоки чисты!
Ах вы, берега трависты!
Ах ваши волоса,
Вы, кудрявые леса!
Жаворонок меж полями,
Соловейко меж садами;
Тот, выспрь летя, сверчит,
А сей на ветвях свистит.
А когда взошла денница,
Свищет в тот час всяка птица,
Музыкою воздух
Растворенный шумит вокруг.
Только солнце выникает,
Пастух овцы выгоняет
И на свою свирель
Выдает дрожливу трель.
Пропадайте, думы трудны,
Города премноголюдны!
А я с хлеба куском
Умру на месте таком.
Конец.
Песнь 18–я[51]
Господь гордым противится, смиренным же дает
благодать.
Ой ты, птичко желтобоко,
Не клади гнезда высоко!
Клади на зеленой травке,
На молоденькой муравке.
Вот ястреб над головою
Висит, хочет ухватить,
Вашею живет он кровью,
Вот, вот когти он острит!
Стоит явор над горою,
Все кивает головою.
Буйны ветры повевают,
Руки явору ломают.
А вербочки шумят низко,
Волокут меня до сна.
Тут течет поточек близко;
Видно воду аж до дна.
На что ж мне замышляти,
Что в селе родила мати?
Нехай у тех мозок [52] рвется,
Кто высоко в гору дмется [53],
А я буду себе тихо
Коротати милый век.
Так минет меня все лихо,
Счастлив буду человек.
Конец.
Песнь 21–я[54]
В конец сего: Возвестил мне, его же возлюбила душа
моя; где пасешь, где почиваешь в полудни?
Счастие, где ты живешь? Горлицы, скажите!
В поле ли овцы пасешь? Голубы, взвестите!
О счастие, наш ясный свет,
О счастие, наш красный цвет!
Ты мать и дом, появися, покажися!
Счастие! Где ты живешь? Мудрые, скажите!
В небе ли ты пиво пьешь? Книжники, взвестите!
О счастие, наш ясный свет,
О счастие, наш красный цвет!
Ты мать и дом, появися, покажися!
Книжники се все молчат, птицы тож все немы,
Не говорят, где есть мать, мы же все не вемы [55].
О счастие,., и прочее.
Счастия нет на земле, счастия нет в небе,
Не заключилось в угле, инде искать требе [56].
О счастие,., и прочее.
Небо, земля и луна, звезды все — прощайте!
Все вы мне — гавапь дурна, впредь пе ожидайте.
О счастие,., и прочее.
Все я минул небеса, пускай вдаль обрящу,
И преисподняя вся, пускай его срящу[57]
О счастие,., и прочее.
Се мой любезный прескор [58], скачет младой олень,
Выше небес, выше гор; крын [59] мой — чист, нов, зелен.
О счастие, мой свет ясный!
О счастие, мой цвет красный!
Ты мать и дом, ныне вижу, ныне слышу!
Сладость его есть гортань, очи голубины,
Весь есть любовь и Харрань [60], руки кристаллины.
О счастие,., и прочее.
Не прикасайся ко мне, тотчас меня срящешь,
Не обретай меня извне, тотчас обрящешь.
О счастие,., и прочее.
Ах! Обрати мне твой взор: он меня воскрыляет,
Выше стихий, выше гор он меня оперяет.
О счастие,., и прочее.
Сядем себе, брате мои, сядем для беседы.
Сладок твой глагол живой, чистит мне все беды.
О счастие, мой свет ясный!
О счастие, мой цвет красный!
Ты мать и дом, днесь тебя вижу, днесь тебя слышу.
В полдень ты спишь на горах, стадо пасешь
в крынах,
Не в Гергесенских полях [61] и не в их долинах.
О счастие,., и прочее.
Конец.
Песнь 22–я
Помни последнее твое, и не согрешишь (Спрах).
Есть путьу мнящийся быть прав, последнее же его — ад (Притчи).
Распростри вдаль взор твой и разумны лучи,
И конец последний поминай [62].
Всех твоих дел в какую меть стрела улучит,
Наблюдая всех желаний край,
На каких вещах основал ты дом?
Если камень, то дом соблюдет,
Если ж на песке твоих стать хором,
От лица земли вихрь разметет.
Всяка плоть песок есть и мирска вся слава,
И его вся омерзеет сласть.
Возлюби путь узкий, бегай обща нрава;
Будь твоя, господь, с Давидом часть[63],
Если нужно вернуться в Сион[64][65]
То зачем тебе в мир снисхождать?
Путь опасен есть во Иерихон[66] [67],
Живи в граде, он всех нас мать.
Если ж пустился ты в сию дорогу,
Бог скорее путь да преградит,
Ибо знаешь, что снийшовши в бездну многу,
То ум в бездне зол наш не радит.
О ты, кто все дух тот же есть