Сочинения

Центром единства является Господь, и сила, осуществляющая и производящая это единство, есть Дух Святой. Христиане составляют единство по божественному замыслу: волею и силой Божией. Их единство — свыше. Они едины только во Христе, как в Нем возрожденные, «укоренени и наздани в Нем» (Кол.2:7), «единем Духом… во едино Тело» крещеные (1 Кор.12:13). Церковь Божия установлена и учреждена Богом через Иисуса Христа, Господа нашего: «Она Его собственное творение водою и словом». Поэтому это общество не человеческое, но «Общество божественное», не мирская община, которая была бы все же «от мира сего», соизмеримая с другими человеческими группировками, а община священная, по существу своему «не от мира сего» и даже не от «века сего», но от «будущего века».

Более того, сам Христос входит в эту общину как ее Глава, а не только как Господь или Учитель. Христос не над Церковью и не вне ее. Церковь — в Нем. Она не только община, состоящая из верующих во Христа и идущих Его путем, соблюдающих Его заповеди. Она есть община тех, кто пребывает и обитает в Нем, и в ней Сам Он обитает и пребывает Духом Святым. Христиане выделены, возрождены и воссозданы; им дан не только новый образ жизни, но, скорее, новый принцип ее: новая жизнь в Господе Духом Святым. Они «народ отдельный», достояние самого Бога. Основное состоит в том, что христианская община, экклезиа, есть община сакраментальная: общение в таинствах, «содружество в святыне», т. е. в Духе Святом, или даже община святых (святых понимаемое в среднем роде, а не в мужском; может быть это и было первоначальным значением фразы соттипiо sanctorит). Единство Церкви осуществляется в таинствах: Крещение и Евхаристия — два «социальных» таинства Церкви и в них непрерывно раскрывается и запечатлевается истинное значение христианской «совместности». И можно сказать выразительнее: таинства и составляют Церковь. Только в таинствах христианская община выходит за пределы чисто человеческих измерений и становится Церковью. Поэтому «правильное преподавание таинств» принадлежит самому существу Церкви (ее esse[289]).

Действительно, таинства должны приниматься «достойно» и потому не могут быть отделяемы или отлучаемы от внутреннего и духовного устроения верующих. Крещению должно предшествовать покаяние и вера. Сперва должно установиться личное взаимоотношение между хотящим креститься и его Господом, посредством слышания и восприятия Слова, благовестия о спасении. Кроме того, предварительным требованием и необходимым условием получения таинства является обет сочетания с Богом и Христом Его. (Первоначальным значением слова sacramentum была именно «присяга военная»). Оглашенный уже «зачислен» в братию на основании его веры. И дар крещения воспринимается, получается и содержится верой и верностью, твердым стоянием в вере и обетах. Однако таинства не просто знаки исповеданной веры, а, скорее, действительные знаки спасающей благодати — не только символы человеческого устремления и верности, но внешние символы божественного действия. В них наше человеческое существование соединяется с божественной жизнью, или, скорее, возвышается до нее Духом Животворящим.

Церковь в целом есть община священная (или освященная), этим отличающаяся от «мира (житейского)». Она — Святая Церковь. Апостол Павел явственно употребляет термины «Церковь» и «святые» как однозначащие, как синонимы. Отметим, что в Новом Завете наименование «святой» употребляется почти исключительно в множественном числе, так как святость по существу своему имеет значение социальное. Слово это относится не к какому–либо человеческому подвигу, а к дару, к освящению. Святость дается Единым Святым, т. е. только Богом. Для человека быть святым значит участвовать в божественной жизни. Святость доступна отдельным лицам только в общине, или, скорее, в «содружестве Духа Святого». Выражение «общение святых» является плеоназмом. Святым можно быть только принадлежа к общине.

Строго говоря, мессианская община, собранная Иисусом Христом, еще не была Церковью до Его страсти и воскресения, до того, как «обетование Отче» было ниспослано на нее и она «облеклась силою свыше», была «крещена Духом Святым» (ср. Лк.24:49 и Деян. 1:4–5) в таинстве Пятидесятницы. До победы Креста, раскрывшейся в преславном воскресении, она еще была sub umbraculo legis [под сенью закона]. Она была еще накануне свершения. И Пятидесятница совершилась для того, чтобы свидетельствовать и запечатлеть победу Креста. «Власть свыше» вошла в историю. Был раскрыт и начался «новый век». И сакраментальная жизнь Церкви и есть продолжение Пятидесятницы.

Сошествие Духа было высшим Откровением. В «страшном и неведомом таинстве» Дух Утешитель раз и навсегда входит в мир, в котором Он еще не присутствовал таким образом, каким Он теперь начинает пребывать и жить. В этот день обильный источник воды живой открывается на земле, в мире, уже искупленном и примиренном с Богом распятым и воскресшим Господом. Приходит Царствие, ибо Дух Святый и есть Царствие[290]. Но «пришествие» Духа зависит от «отшествия» Сына (Ин.16:7). «Иной Учитель» сходит, чтобы свидетельствовать о Сыне, открыть Его славу и запечатлеть Его победу (15:26; 16:7; 14). Действительно, в Духе Святом сам прославленный Господь снова приходит или возвращается к Своему стаду, чтобы пребывать в нем всегда (15:18, 28)… Пятидесятница была таинственным священием, крещением всей Церкви (Деян.1:5). Это огненное крещение было преподано Господом: ибо Он «крещает Духом Святым и огнем» (Мф.3:11 и Лк.3:16). Он послал Духа от Отца как залог в наши сердца. Дух Святой есть дух восстановления во Христе Иисусе, «власть Христова» (2 Кор.12:9). Духом мы признаем и свидетельствуем, что Иисус есть Господь (1 Кор.12:3). Дело Духа и верующих именно в их включение во Христа, их крещение в единое тело (12:13), именно Тело Христово. Как сказал св. Афанасий, «получив питание от Духа, мы пьем Христа», ибо «камень же бе Христос»[291].

Духом Святым христиане соединяются со Христом и в Нем объединяются в Его Тело. Единое Тело — Тело Христово, — эта прекрасная аналогия употребляется ап. Павлом в разных контекстах для описания тайны христианского бытия и в то же время лучшее свидетельство внутреннего опыта апостольской Церкви. Это никак не является случайным образом: здесь, скорее, краткое изложение веры и опыта. У св. Павла основной акцент всегда лежит на тесном единстве верующих с Господом, на их причастии к Его полноте. Как показал св. Иоанн Златоуст в комментарии на Кол.3:4, апостол Павел во всех своих писаниях стремился доказать, что верующие «причастны Ему во всем» и именно чтобы показать эту причастность, «он говорит о Главе и Теле»[292]. Очень вероятно, термин этот был навеян евхаристическим опытом (ср. 1 Кор.10:17) и сознательно употреблялся для выражения сакраментального контекста. В Евхаристии Церковь Христова едина потому, что Евхаристия и есть сам Христос и Он в таинствах пребывает в Церкви, которая есть Его Тело. Ибо Церковь действительно есть тело, организм гораздо более, нежели общество или корпорация. И может быть термин «организм» есть наилучшая современная передача слова soma в том смысле, в каком употреблял его апостол Павел.

Более того, Церковь есть Тело Христово и Его «исполнение». Тело и исполнение (to soma и to pleroma, т. е. полнота) — эти два термина взаимосоотносятся и тесно связаны между собой в представлении ап. Павла, одно поясняет другое: «иже есть Тело Его, исполнение Исполняющего всяческая во всех» (Еф.1:23). Церковь есть Тело Христово потому, что она есть Его дополнение. В этом же самом смысле комментирует Павлову мысль и св. Иоанн Златоуст. «Церковь есть дополнение Христа таким же образом, как голова дополняет тело, и тело дополняется головой». Христос не один. «Он подготовил весь род, чтобы сообща последовал Ему, сопровождал Его». Златоуст настаивает: «Заметь, как он (т. е. ап. Павел) представляет Его как бы имеющего нужду во всех Своих членах. Это значит, что Глава только тогда придет к полноте, когда Тело станет совершенным, когда все мы сообща будем со–единены и связаны вместе»[293]. Другими словами, Церковь есть продолжение и «исполнение» (полнота) святого Боговоплощения, или скорее воплощенной жизни Сына, «со всем тем, что ради нас случилось, Крест, гроб, тридневное Воскресение, на небеса восхождение одесную Отца седение» (Литургия св. Иоанна Златоуста. Молитва при освящении Даров).