Сочинения

— «Что ты делаешь, авва, ты іерей и несешь Божественные Дары». — Онъ повиновался ей, а она, выйдя на берегъ, говоритъ старцу:

— «Благослови, отецъ, благослови». — Онъ отвечалъ ей, дрожа (изступленіе овладело имъ при виде чудеснаго явленія):

— «Во–истину не лживъ Богъ, обещавшій, что уподобятся Ему въ меру силъ очищающіе себя. Слава Тебе, Христе Боже нашъ, показавшій мне чрезъ сію рабу Твою, какъ далекъ я отъ совершенства». — Тутъ попросила его жена прочитать святой сѵмволъ веры и «Отче нашъ». Онъ началъ, она докончила молитву и по обычаю дала старцу поцелуй мира въ уста. Причастившись Животворящихъ Таинъ, она подняла руки къ небу и вздохнула со слезами, воскликнувъ:

«Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему съ миромъ: яко видеста очи мои спасеніе Твое».

Потомъ сказала старцу:

— «Прости мне, авва, и исполни другое мое желаніе. Ступай теперь въ монастырь, и благодатъ Божія да хранитъ тебя. А на будущій годъ приходи опять къ истоку, где я впервые встретилась съ тобой. Приходи ради Бога и опять увидишь меня, ибо такова воля Божія». — Онъ отвечалъ ей:

— «Хотелъ бы я съ сего дня следовать за тобой и всегда видеть святое твое лицо. Исполни единственную просьбу старика и возьми немного пищи, которую я принесъ тебе». И съ этими словами показываетъ ей на корзину. Она же, коснувшись чечевицы кончиками пальцевъ, и взявъ три зерна, поднесла къ устамъ, сказавъ, что довлеетъ благодать Духа, чтобы сохранить неоскверненнымъ естество души. И снова сказала старцу:

— «Молись, ради Бога, молись за меня и помни о несчастной».

Онъ же, коснувшись ногъ святой и попросивъ ея молитвъ за Церковь, за царство и за него самого, со слезами отпустилъ ее и пошелъ, стеная и сокрушаясь. Ибо не надеялся победить непобедимую. Она же опять, перекрестивъ Іорданъ, ступила на воды и прошла по нимъ, какъ и прежде. А старецъ вернулся, исполненный и радости и страха, упрекая себя, что не подумалъ узнать имя святой. Но надеялся исправить это на следующій годъ.

Когда же прошелъ годъ, снова идетъ онъ въ пустыню все совершивъ по обычаю и спеша къ чудесному виденію.

Пройдя сквозь пустыню и видя уже некоторые знаки, указывающіе на место, которое онъ искалъ, онъ смотритъ вправо, смотритъ влево, водя повсюду глазами, словно бывалый охотникъ, что хочетъ поймать любимаго зверя. Но, не увидевъ нигде никакого движенія, началъ опять обливаться слезами. И, устремивъ къ небу взоры, сталъ молиться:

«Укажи мне, Владыка, Твое сокровище чистое, что сокрылъ Ты въ пустыне. Укажи мне, молю, ангела во плоти, котораго міръ недостоинъ».

Такъ помолившись, пришелъ онъ къ месту, имевшему видъ потока, и на другомъ берегу его, обращенномъ къ восходящему солнцу, увиделъ святую, лежащую мертвой: руки ея были сложены, какъ подобаетъ, а лицо обращено къ востоку. Подбежавъ, онъ оросилъ слезами ноги блаженной: ни къ чему другому не дерзнулъ прикоснуться.

Поплакавъ не малое время и прочитавъ приличные случаю псалмы, онъ сотворилъ надгробную молитву и подумалъ про себя: «Подобаетъ ли похоронить тело святой? или это будетъ ей неугодно?» И видитъ у головы ея начертанныя на земле слова:

«Похорони, авва Зосима, на семъ месте тело смиренной Маріи, отдай праху прахъ, помолившись Господу за меня, преставившуюся въ месяцъ Фармуфи египетскій, по римски именуемый Апрелемъ, въ первый день, въ сію самую ночь Страстей Господнихъ, после причастія Божественной и Тайной Вечери».

Прочтя письмена, обрадовался старецъ, что узналъ имя святой. Понявъ, что, какъ только причастилась она Божественныхъ Таинъ, тотчасъ отъ Іордана перенеслась на то место, где и скончалась. Тотъ путь, что Зосима прошелъ съ трудомъ въ двадцать дней, Марія протекла въ одинъ часъ и немедленно переселилась къ Богу.

Прославивъ Бога и обливая тело слезами, сказалъ онъ:

«Время, Зосима, исполнить повеленное. Но какъ ты, несчастный, выроешь могилу, не имея въ рукахъ ничего?» И тутъ онъ увиделъ неподалеку небольшой кусокъ дерева, брошенный въ пустыне. Взявъ его, принялся копать землю. Но суха была земля и не поддавалась усиліямъ старца. Онъ усталъ, обливаясь пóтомъ. Вздохнулъ изъ глубины души и, поднявъ глаза, видитъ большого льва, стоящаго возле тела святой и лижущаго стопы ея. Увидевъ льва, онъ задрожалъ отъ страха, вспомнивъ особенно слова Маріи, что она никогда не видала зверей. Но, оградивъ себя знаменіемъ Креста, поверилъ, что сохранитъ его невредимымъ сила лежащей здесь. Левъ же подошелъ къ нему, выражая ласку каждымъ своимъ движеніемъ. Зосима сказалъ льву:

— «Приказала Великая похоронить ея тело, а я старъ и не въ силахъ вырыть могилу (не имею лопаты и не могу вернуться въ такую даль, чтобы принести годное орудіе), сделай ужъ ты работу своими когтями, и отдадимъ земле смертную скинію святой». — Онъ еще говорилъ, а левъ уже вырылъ передними лапами яму, достаточную, чтобы похоронить тело.

Снова оросилъ старецъ слезами ноги святой и, призывая ее молиться за всехъ, покрылъ тело землей, въ присутствіи льва. Было оно наго, какъ и прежде, ничемъ не покрытое, кроме разодранной мантіи, брошенной Зосимой, которой Марія, отвернувшись, прикрыла часть своего тело. Затемъ оба удалились. Левъ ушелъ вглубь пустыни, словно овечка, Зосима вернулся къ себе, благословляя и славя Христа Бога нашего. Придя въ киновію, онъ обо всемъ поведалъ инокамъ, ничего не утаилъ, что слышалъ и виделъ. Съ самаго начала все разсказалъ имъ подробно, и все дивились, слыша о чудесахъ Божіихъ, и со страхомъ и любовію творили память святой. Игуменъ же Іоаннъ нашелъ въ монастыре некоторыхъ, нуждающихся въ исправленіи, такъ что ни единое слово святой не оказалось безплоднымъ и неразгаданнымъ. Скончался и Зосима вь томъ монастыре, достигши почти столетняго возраста.

Иноки сохранили это преданіе безъ записи, предлагая всемъ, желающимъ слушать, образъ для назиданія. Но не слышно было, чтобы кто–либо предалъ письму эту повесть до сего дня. Я же о томъ, что узналъ устно, разсказалъ письменами. Быть можетъ, и другіе онисывали жизнь святой, и много лучше и достойнее меня, хотя не дошло это до моего сведенія. Но и я, по силамъ моимъ, записалъ сіе повествованіе, выше всего ставя истину. Богъ же, воздавая великое прибегающимъ къ Нему, да подастъ пользу чтущимъ сію повесть, въ награду тому, кто повелелъ записать ее, и да удостоитъ принять въ тотъ чинъ и сонмъ, где пребываетъ блаженная Марія, о которой повесть сія, вместе со всеми отъ века благоугодившими Ему богомысліемъ и трудами. Воздадимъ же и мы славу Богу, Царю всехъ вековъ, да удостоитъ и насъ милости Своей въ день суда, во Христе Іисусе Господе нашемъ, Ему же подобаетъ всякая слава, честь и поклоненіе, со безначальнымъ Отцемъ и Пресвятымъ и Благимъ и Животворящимъ Духомъ, ныне и присно и во веки вековъ. Аминь.

Печатается по изданію: Житіе преподобныя матери нашея Маріи Египетскія. — Монреаль: Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго Русской Православной Церкви Заграницей, 1980. — 23 с.

Омилія, произнесенная на поклоненiе честному и животворящему Кресту въ среднюю седмицу Святыя Четыредесятницы, говорящая также и о томъ, что по силе очистившимъ свой умъ постомъ, возможно неосужденно приступить и причаститься Божественныхъ Таинъ

Опознавая первые приступы находящихъ на насъ болезней, врачи умело смешивая некія лекарства, часто отгоняютъ имеющія прiйти болезни, приключающiяся въ результате отсутствiя отпора у организма, такъ чтобы (благодаря этимъ лекарствамъ) человекъ не получилъ какую–либо болезнь и не возъимелъ отъ этого нестерпимыя страданiя. Часто же, на основанiи большого опыта, они бываютъ вь силе и уже затянувшiяся болезни въ теле удачно излечивать и, особенно, если больной всецело предаетъ себя въ руки врача и послушно следуетъ методамъ его леченія Такъ и нашъ благой Богъ поступилъ и предлагаетъ намъ целебное лекарство: этотъ священный и прекрасный постъ, ограниченный не на известные перiоды и времена, но всегда долженствующій соблюдаться, какъ обуздывающій плотскiя страсти и удерживающiй недугъ, приключающiйся намъ по причине потворства своимъ страстямъ, и чтобы не допустить, дабы духъ, побежденный жаждой удовольствій, и самъ опустился, и тогда произошло бы не малое паденіе. Потому что, по–истине, по слову величайшаго проповедника ап. Павла, тело и духъ находятся въ тяжкой войне другъ съ другомъ. Плоть бо, — говоритъ онъ, — похотствуетъ на духъ, духъ же на плоть. сія же другъ другу противятся (Гал. 5, 17).