Сочинения

Некоторые изгоняют злых духов из обладаемых ими тел, прогопяя их силою молитвы и данной им власти: где же они должны получить соответственный заслуге своей жребий, как не в числе небесных властей? Некоторые произвольными добродетелями превосходят заслуги людей самых избранных. и так как они лучше и добрых, то начальствуют и над избранными братиями: где же они получат свой жребий, как не в числе начальств? Некоторые так господствуют над самими собою, над всеми своими слабостями и над всеми пожелания, что за чистоту (свою), по всей справедливости, называются у людей богами; почему и говорится к Моисею: се дах тя бога фараону (Исх. 7, 1): куда же они идут, как не в число господств? Некоторые, между тем как с неусыппым тщанием господствуют над собою и с заботливым вниманием за собою наблюдают, непрестано прилепляясь к страху Божию, в числе прочих даров добродетели получают и тот дар, чтобы быть судиями других; поистине, когда чьи умы заняты Божественным созерцанием, тогда Бог, восседая на них. как на престоле свосм, испытует дела других и мудро управляет всем с сего седалища: что же сии умы, как не престолы своего Создателя? или куда причислить их, как не к числу престолов. Когда ими управляется святая церковь, то ими часто судятся и самые избранные в некоторых своих слабостях.

Некоторые такою исполнены любовию к Богу и ближнему, что, по справедливости, могут быть названы херувимами: ибо, поелику херувим, как мы выше сказали, означает полноту ведения, а из слов Павла научаемся, что исполнение закона любы есть (Рим. 13, 10); то все те, которые более прочих исполнены любви к Богу и ближнему, получают соответствующий заслугам своим жребий в числе херувимов. Наконец, есть такие, которые, быв распалены огнем горнего созерцания, горят желанием только зреть своего Создателя, ничего не желают в сем мире, питаются одною любовию к вечному, отвергают все земное, возносятся умом превыше всего временного, любят и горят и успокаиваются в самом своем горении, любя горят, а горя любят, и других, кого только касаются словом, тотчас воспламеняют любовию к Богу: чем же назвать их, как не серафимами, которых объятое огнем сердце и светит и воспламеняет; поелику они и просвещают очи ума для созерцания горнего и возбуждают в них слезы для очищения ржавчины пороков? и где им, так воспламененным любовию к своему Создателю, получить достойный заслуги своей жребий, как не в числе серафимов?

Но тогда как я говорю сие, возлюбленнейшие братия, вы войдите внутрь себя самих, и рассмотрите тайные свои дела и помышления. Посмотрите, содеваете ли вы что–нибудь доброе внутри самих себя. Посмотрите, находите ли вы жребий звания своего в числе тех чинов, которых мы кратко коснулись. Горе той душе, которая не признает в себе ни одного из благ, нами исчисленных! Но еще большее угрожает ей горе, если она и знает, что не имеет сих благ, и однако ж не стенает. И так, братия мои, о всяком таковом должно сильно стенать, потому что он не стенает. И так, будем помышлять о дарах, полученных избранными, и возлюбим всею силою столь блаженный жребий. Кто не сознает в себе дарований благодати, тот пусть стенает. А кто сознает в себе многие, тот пусть не завидует другим в больших. Поелику и горние оные чины блаженных духов сотворены так, что одни поставлены выше других.

Текст приводится по изданию: «Избранные проповеди святых отцов Церкви и современных проповедников», Благовест, б/г. Репринт с «Сборникъ проповjьдническихъ образцовъ (проповjьди свято–отеческiя и церковно–отечественныя). Въ двухъ частяхъ. Составилъ преподаватель Донской Духовной Семинарiи Платонъ Дударевъ. Второе изданiе, исправленное и дополненное. С. — Петербургъ. Изданiе И.Л. Тузова, Гостиный дворъ, 45, 1912.» c.218–222

О пастырском служении

Продолжение. Начало см. в «ЖМП», 1977, №№ 9, 10. Печатается по: «Руководство для сельских пастырей», 1871, т. 1, №6, с. 183–192.

Многие домогающиеся начальственной власти в оправдание 1 своего прихотливого стремления прибегают к словам Апостола, который говорит: «Аще кто епископства хощет, добра дела желает» (1 Тим. 3, 1), думая найти в них для себя опору. Но Апостол, похвалив это желание, тотчас же представляет и его опасную сторону, присовокупляя вслед за тем к своим словам и следующие: Подобает убо епископу быти непорочну (1 Тим. 3, 2). А далее он показывает, в чем именно состоит эта непорочность, последовательно перечисляя один за другим необходимые для пастырей и вообще священнослужителей совершенства. Таким образом, Апостол и одобряет желание епископства, и устрашает желающих его необходимыми для этого требованиями. Он как бы так говорит: я хвалю ваше желание, но сперва узнайте то, чего вы желаете; иначе, если вы пренебрежете самоиспытанием, то тем постыднее будет для вас укоризненность вашего недостоинства, чем поспешнее взойдете вы на высоту духовных почестей, открытую для взора всех. Как весьма опытный в деле духовного управления Апостол своим одобрением побуждает нас стремиться к этому высокому служению, а изображением его трудностей обуздывает в нас всякую поспешность и опрометчивость.

Мысль о том, как непорочна должна быть жизнь епископа, имеет у Апостола цель предохранить всех и каждого от гордости и самонадеянности; а тем, что хвалит стремление к этому, столь непорочному званию, он хочет усилить любовь и расположенность к добродетели вообще. Впрочем, нужно заметить, что Апостол говорит так вто еще время, когда каждый предстоятель своей Церкви первым делался жертвою мучителей. Значит, тогда похвально было желать епископства и потому уже, что с ним соединялась и явная опасность подвергнуться тягчайшим страданиям. Имея это в виду, Апостол и самую должность епископскую почтил названием доброго дела, сказав: «А ще кто епископства хощет, добра дела желает» (1 Тим. 3, 1–12; Тит. 1, 1–9). Таким образом, всякий по себе может судить беспристрастно: имеет ли его желание епископствовать какое–

Он ищет мирских выгод в том звании, которое обязано искоренять в людях всякое пристрастие к ним. Понятно, что такой человек, избирающий самое смиренное служение средством к удовлетворению своей гордости и своим личным выгодам, внутри будет не то, чем будет казаться извне: из него может выйти не пастырь овец Христовых, а тать и разбойник, не дверми входяй во двор овчий, но прелазяй инуде, который под покровом пастырской одежды, подобно волку, расхитит и распудит стадо Христово (Ин. 10, 1–6, 12).

Но часто, и очень часто, ищущие пастырской власти и начальственного управления в Церкви Божией ищут этого служения потому, что предполагают совершить на этом высоком поприще какие–либо важные и полезные для нее дела; и хотя они ищут этого собственно из желания возвыситься, но успокаивают себя тем, что вот де они много сделают пользы и для Церкви. Таким образом, суетное, но главное намерение их прикрывается благовидным рассуждением о целях второстепенных, чтобы только успокоить себя. Ибо душа наша легко может обмануться и вообразить себе, что она любит добрые дела, которые не всегда любит, и что она не любит мирской славы, которую между тем не перестает любить. В таком состоянии человек, домогающийся власти, бывает робок, пока еще стремится к ней, а когда достигает желаемого, тогда он становится дерзновенным. Сперва робость его происходит в нем от опасения неудачи, но после того, как он достигает своей цели, в нем тотчас рождается уверенность, что так и должно быть и что он имел на то полное право. Наконец, по достижении им власти, пользуясь и злоупотребляя ею для удовлетворения своих суетных желаний, он уже охотно забывает свои благочестивые и богобоязненные предположения (quid quid religiose cogitavit).

Поэтому, когда душа увлекается слишком смелыми и необычайными предприятиями, необходимо в то же время обратить взор на свои прошедшие дела: пусть каждый в подобном состоянии поразмыслит о том, как он поступал прежде, находясь в подчинении (subjectus); только тогда узнает, способен ли он на те добрые дела, которые предполагает совершить на высоком посту начальственного служения (praelatus). Ибо никогда не научится смирению на высоте почестей тот, кто и в низком состоянии не переставал гордиться. Не сумеет он избегать похвал, когда они посыпаются на него со всех сторон, если он был жаден до них и тогда, когда их вовсе не было. Никогда не победит он в себе любостяжания, имея в своих руках способы для поддержания многих, если он и прежде один не умел довольствоваться своим состоянием. Итак, пусть каждый рассматривает свою прежнюю жизнь, чтобы в стремлении к высокому сану не обольститься ложными мечтами.