Сочинения

95. Жизнь старца Патрикия в Скопеле.

Вобители отца нашего Феодосия жил один старец, родом из Севастополя Армянского, по имени Патрикий. Он был очень стар, — говорил, что ему было 113 лет. Старец отличался кротостию и смирением. Тамошние отцы разсказывали нам об этом добродетельном старце, что прежде он был игуменом обители Абазанской. Он отказался от игуменства, боясь ответственности. «Только великим людям под силу пасти словесных овец», — говорил он. Пришел в обитель Феодосия, чтобы жить в послушании, разсудив, что это гораздо полезнее для души.

96. О слепце Иулиане, родом из Аравии.

Был там также,как разсказывали нам, другой старец, араб по происхождению, по имени Иулиан, слепец. Этот авва Иулиан соблазнился о Макарии, иерусалимском архиепископе, и сомневался, быть ли ему с ним в общении. Вот однажды авва Иулиан извещает авву Симеона, жившего на «Дивной горе», находящейся в девяти милях от Феополя: «я слеп, да не знаю, куда бы мне и сходить ; нет никого, кто бы вывел меня из затруднения, а между тем я сомневаюсь вступить в общение с Макарием. Объясни также мне, отче, как поступить мне с согрешившим братом, равно как и с тем, кто связал себя с ним клятвою?» Авва Симеон отвечает брату Иулиану: «не удаляйся и не думай удаляться от св. Церкви. В ней, по благодати Господа нашего Иисуса Христа, нет ничего худого. Сверх того, — знай, брат, что если кто при св. возношении погрешит в вашей обители, у вас там есть старец, по имени Патрикий. Этот старец становитися вне святилища, позади всех, близ западной стены храма. Он достойно совершает св. молитву проскомидии, и она принимается как жертва святая».

97. Жизнь и смерть двух отшельников, давших клятву никогда не разлучаться.

Отшельник, авва Иоанн, по прозванию «Огненный», поведал нам следующее: авва Стефан моавитский разсказывалмне: «однажды мы были в монастыре великого вождя иноков, св. Феодосия. Там были два брата, давшие друг другу клятвенное обещание—не разлучаться друг от друга ни в жизни, ни в смерти. В обители они для всех были примером назидания. Но вот один из них подвергся плотской брани и, будучи не в силах побороть ее, сказал другому брату: «отпусти меня, брать! похоть плоти одолеваеть меня, и я решился уйти в мир». Тот начал уговаривать его.

— Не губи, брат, своего подвига.

— Или ты иди вместе со мной, чтобы мне удовлетворить страсть, или отпусти меня одного, — возразил тот.

Не желая отпустить одного в мир, брат пошел вместе с ним в город. Подвергшийся плотской брани зашел в дом блудницы, а другой брат стоял вне, посыпав голову пеплом, и сильно страдал. Впавший в блуд, совершив преступление, вышел из дому. Другой начал говорить ему:

— Какую пользу получил ты, брат, от греха? Не причинил ли, напротив, вред? Пойдем обратно в свое место…

— Нет, ужя не могу итти в пустыню… Ты ступай туда, а я останусь в миру.

Напрасны были все усилия убедить его возвратиться в пустыню. Брат решился сам остаться с согрешившим в миру, и они оба начали трудиться для своего пропитания.

В то время авва Авраамий строил свой монастырь, так называемый «Византийский». Незадолго до этого он устроил монастырь в Константинополе, называемый «Авраамиев», а впоследствии был архиепископом в Ефесе. То—был добрый и кроткий пастырь. Придя к нему, два брата нанялись за плату работать при постройке. Впавший в блуд получал плату за двоих и каждый день отправлялся в город, тратя деньги на распутство. Между тем другой постился все дни, молча делал свое дело и не говорил ни с кем. Мастера, видя его ежедневно, — как он не ест и не пьет и весь сосредоточен в себе самом, доложили обо всем, — об его образе жизни св. авве Авраамию. Великий Авраамий зовет труженика к себе в келлию и обращается к нему с вопросом: «Откуда ты, брат, и какое у тебя занятие?» Тот открылся ему во всем.

— Ради брата я терплю все это,давидит Бог скорбь мою и да спасет его.

— И Господь даровал тебе душу брата твоего! — выслушав все, произнес Авраамий.

Лишь только авва Авраамий отпустил брата, и тот вышел из келлии, как вот пред ним—брат его…

— Брат мой, возьми меня в пустыню, — восклицал он, — да спасется душа моя!

И немедленно взяв брата, он удалился с ним в пещеру, близ св. Иордана, и затворил его там. Прошло немного времени, и согрешивший брат, много усовершенствовавшись в духе пред Богом, скончался. А другой остался в той же пещере, согласно клятве, чтобы и самому скончаться там же.

98.

Во время пребывания его близ св. Иордана, после кончины брата, навестил его один старец из лавры Каламонской.

— Проведя столько времени в безмолвии и подвижничестве — чего достиг ты, брат? — спросил гость.

— Ступай и возвратись дней через десять. Тогда я скажу тебе.

Придя на десятый день, старец нашел брата уже умершим.Начерепе было начертано :«простименя, отче, что я никогда при исполнении своего правила не обращал своих мыслей к земному».

99. Жизнь Ианфа.

Отцы той же обители поведали нам : «незадолго здесь был один старец, именем Ианф. Всю свою жизнь он прожил в Кутилийской пустыне. Однажды он был в пустыне, и вот пришли в ту местность сарацины. Увидав старца, один из них обнажил меч и бросился на старца с целию убить его. Но старец, завидев сарацина, устремил свой взор к небу и воскликнул: «Господи Иисусе Христе! Да будет воля Твоя!» И мгновенно земля разверзлась и поглотила сарацина. Старец был спасен и пришел в монастырь, славя Бога».

100. Жизнь инока Петра, родом из Понта.

В другой раз разсказывали нам отцы той же обители : «Жил здесь пресвитер, именем Петр, родом из Понта, отличавшийся многими и великими совершенствами. Феодор, бывший епископом в Россе, говорил нам об этом старце, что однажды он пришел к нему на Иордан, в лавру «Башен», где он жил.

— Сделай милость, брат Феодор, пойдем со мной на гору Синай. Я дал такой обет—помолиться там.

— Пойдем, — отвечал я, не желая ослушаться старца. По переходе чрез св. Иордан, старец говорит мне:

— Брат Феодор, помолимся, чтобы нам не вкушать до самой горы Синая.

— Отче, мне никак не вынести этого.

Старец помолился и, действительно, не вкушал ничего до самой горы Синая, и только на Синае, причастившись Св. Таин, принял пищу. Точно так же от Синая мы пришли к св. Мине в Александрии, и он ничего не вкушал на пути, а там, причастивпшсь, подкрепился пищей. От св. Мины мы прошли во св. град, и он опять совсем ничего не ел во время путешествия. Причастившись во св. храме Воскресения Христа, Бога нашего, принял пищу. Так, в продолжение столь долгого и столь трудного путешествия старец вкушал только три раза: раз на горе Синае, другой раз у св. Мины и, наконец, во св. граде.

101. Жизнь инока Павла, из Рима.

От отцов той же обители слышали мы также следующий разсказ: жил там авва Павел, родом римлянин. Он скончался незадолго до нашего прихода. Однажды он пошел с лошаками. На постоялом дворе оказался ребенок, которого, по козням диавола, лошак раздавил до смерти. Сильно огорченный этим, авва Павел удалился и пришел в Арон. Сделавшись отшельником, он постоянно оплакивал смерть дитяти. «Я был причиной смерти ребенка, и меня будут судить на суде, как убийцу». По близости находилось львиное логовище, и авва Павел ежедневно подходил к логовищу, ударял и раздражал зверя, чтобы тот, поднявшись, растерзал его. Но лев не делал ему никакого вреда. Увидав, что ему не удается раздражить зверя, он решил так: «вот я лягу на пути льва. Он выйдет, направится к реке для утоления жажды и пожрет меня». Лег. Спустя немного, лев, действительно, показался, но, подобно человеку, со всей осторожностью прошел, не задев старца. Тогда старец вразумился, что Бог простил ему его прегрешение. Возвратясь в свою обитель, он жил в ней, принося всем пользу примером своего подвига–до самой кончины своей.

102. Разсказ Софрония софиста о том, что он видел пред своим пострижением.

Когда авва Софроний софист, брат мой, решился принять пострижение, стояли близ него я, авва Схоластик, авва Кирик и некоторые другие отцы. И он говорил нам : «иду я дорогой, и вот предо мною хор Дев… Они плясали, восклицая: «благословен приход твой, Софроний… Софроний увенчан!..»

103. Жизнь и добродетели аввы Стратигия.

Об авве Стратигии, настоятеле той же обители св. отца нашего Феодосия, братия монастыря разсказывала нам, что сравнительно с современными иноками три преимущества возвышали его: частый пост, бдение и великое трудолюбие.