Страница 295 из 301
206. К Евдокию (235)
Зовет его к себе для личного примирения с Сакердотом.
Единомышленный и сострадателен; а сострадательность искрення; искренность же, если подает совет, достойна вероятия. Поэтому так как я старше вас по благочестию, опытом изведал многих людей и их нравы (а опытность — матерь благоразумия), вы же походите на молодых коней, недавно узнавших упряжь, и едва начинаете подвиги свои по Богу (а все начинающее горячо, и как по горячности духа способно с успехом выполнять многие свои обязанности, так по неведению может во многом и не достигать успеха), то соблаговоли дойти до меня, почтить как старца, уважить, как отца, и употребить в посредники в ссоре с достоуважаемым братом и сопресвитером моим Сакердотом (потому что и он у меня), чтобы вам, уладив между собой дело, и епископу услужить и прекратить соблазн многих, а что всего важнее, умилостивить Бога и дела, так важного и славного, — разумею ваше единодушие и ваши взаимные условия жить по Богу, — не разрушить в столь короткое время.
207. К нему же (236)
Оправдываясь в жесткости предыдущего письма, просит исполнить данное обещание свидеться с Сакердотом.
Признаюсь, что прекрасный и добрый сопресвитер Сакердот — мне друг, и пусть будет другом, тем более что он привязан к тебе. Ибо, и обвиняя тебя, не отложил своей приязни, но сделал более братский упрек, нежели враждебное обвинение. Впрочем, я не так прост и опрометчив, чтобы произнес суд прежде, нежели выслушаю обоих; и не подозревай этого. Да и в самом письме, которое ты осудил в дерзости (если только прочел его не без внимания), касался я не столько тебя, сколько тех, которые поджигают вас и из нашего малодушия извлекают ту выгоду, что есть чем самим позабавиться. В каком же расположении писал я к тебе, можешь узнать это таким образом: объезживающие молодых коней упражняют их в езде на таких местах, где есть яркие цвета, что–нибудь страшное, крутизны и скаты; и это нужно не для того, чтобы их пугать, но чтобы приучить не пугаться. То же и я имея в уме, сделал письмо свое несколько жестким. Ибо много есть способов упражняться в любомудрии. И благодарение Богу, что нашел тебя не чуждым любомудрия и не привязанным к веществу, но кротким и принадлежащим к нашему двору, почему и пишешь
скромно и желаешь свидания! Поэтому ежели подаришь нас оным, то хорошо сделаешь; и будь уверен, мы примем тебя с отеческим оком. А если удерживает тебя еще зима, то попотчуем пока таким увещанием: ничего не предпочитай, даже и теперь, дружбе и единомыслию с братом Сакердотом и, поверь мне в этом, случившееся между вами признавай не иным чем, как искушением лукавого, завидующего твоему любомудрию. Но ты смело и мужественно подвизайся при первом искушении, чтобы не сделал он второго, потом третьего, а вслед за сим и многих искушений, напротив же того, удалился от тебя побежденный и пристыженный. Ибо знаю, какие брани воздвигает он; я научен этому и долговременностью, и борьбами с ним.
208. К нему же (224)
Упрекает за неисполнение обещания, но не отрекается принять, если придет.
После войны вспоможение! И хотя должно прежде подумать, потом сделать, мы превратили порядок: сделав, обдумываем; поэтому, если нужно льстить и сделать худое, то нашел я много путей лести, и это дело легко и многим ныне удается. Но поелику делать вред — не мое дело, особенно же делать вред душе, еще новоосвященной и только что приступающей к добродетели, то выслушай истину. Не начальствования домогается человек любомудрый. И худую любовь оказали тебе твои услужники, под другим лицом осмеявшие собственные свои дела. Поэтому, если переменишься теперь и уврачуешь грех, то, может быть, рана и подживет, хотя и не без труда; если же останешься при том же и станешь величаться худой победой, то болезненна язва моя, говорит Писание, откуду исцелюся (Иер. 15:18)? потому что твое почитаю своим.
Но хотя так думаю и так пишу, однако же, если желаешь свидания со мной, не отрекусь от сего.
209. К Омофронию (237)
Извиняется в том, что не был у него на празднике, как обещался, и просит укреплять Сакердота в терпении.
Приглашаешь меня на собор. Желал бы я столько иметь телесных сил, чтобы прийти к вам и без зову и видеть ваш священный дом — этот Христов приют, корень святых ветвей, воистину яко матерь веселящуюся о чадех, также веселящихся (Пс. 112:9).
Это же внуши и досточестнейшему сыну моему Сакердоту, то есть не унывать духом, и не подвергаться чему–либо недостойному себя самого, но так управлять обстоятельствами, чтобы и скорбное обращать в предмет любомудрия. Пусть еще послужит досточестнейшему нашему епископу; пусть еще укрепляет братий, чтобы паче всего не рушилось дело мое, которое предположил я о Господе и которое так важно и славно. А если сие невозможно, то покажем себя умеренными и преодолеем зависть, чтобы не подать против себя никакого повода лукавым и напрасно на нас враждующим.
210. К нему же (238)
Радуется его подвижнической жизни.
Слышу, что живешь отшельнически; о, если бы ты стал у нас Иоанном Крестителем или Илией Кармелитом! И о если бы ненавистники причиняли ту одну обиду, что приводили бы к Богу и освободившихся от дел и мятежей заставляли искренно посвящать себя горнему, а таким образом невольно делали нам добро, когда не могут сделать его по доброй воле!
211. К Кириаку (233)
Просит его за богадельней, в которой был Сакердот смотрителем, укрепить пожертвованную ей землю.
Знаю, что чествуешь благоговейных и делаешь добро бедным. Теперь имеешь случай к тому и другому. Ибо дело вот в чем. Досточестнейший и боголюбивейший сын мой, сопрествитер Сакердот, за свое благочестие и ревность к делу сделан был смотрителем одной из известных многолюдной богадельни. А в числе помогающих богадельне деньгами находится Лирианд. И Киверины, смежные с тем местом, где дом из вклады досточестнейшего Кастора, помогают несколько богадельне. Освободив все это от всякого притязания, и от себя приложишь ты не маловажную часть, как вспоможения бедным, так и воздаяния тебе самому, какое, как знаешь, ожидает благочестивых. Но само собой явно, что, однажды подвигшись к благодеянию, и на будущее время, чтобы никто, хотя бы и пожелал, не мог сделать ничего худого в рассуждении сих мест, позаботишься обезопасить их таким способом, какой придумает твое благоразумие.
212. К Валентиниану (196)
Жалуется на необходимость удалиться из Карвалы — обители, посвященной мученикам; потому что Валентиниан поселил против нее каких–то женщин.
Самым нечестивым образом гонят нас из Карвалы (употреблю слово трагедии, изменив его немного), гонят не словом, но самым делом, и весьма жестоко. Ибо гораздо было бы лучше объявить приказ об удалении явным предписанием, нежели нарушать святость нашей жизни поселением женщин прямо против нас и присовокуплением ежедневного позора и хулы от свободно ругающихся над избравшими такую жизнь, какова наша. Если не смело будет сказать, то через Еву изверг ты и нас из рая. Правда, что не трудно найти какую–нибудь благовидную отговорку и сказать, по–видимому, как нечто и похожее на дело, а именно что ты не гонишь нас, но оказываешь еще нам честь, желая соседства с нами, а может быть, присовокупишь к этому, что желаешь принимать нас дружески и родственно и насладиться сколько–нибудь нашей дружбой, однако же слово не дело. Когда вы приходите на это место, и принимаем вас и лобызаем; но от домоправления женщин так же спешим удалиться, как и от набега ехидн. Поэтому дело наше кончено. Мы перехитрены, предались бегству, сами себя подвергли наказанию, оставив и труды рук своих и надежды, принеся не мало оправданий пред святыми мучениками. Хотя, конечно, это тяжело и не удобоносимо, однако же входит в любомудрие избранной нами жизни и не тягостнее того, что велено нам переносить, то есть переходить из города в город.
А ты населяй это место и долее, нежели жившие прежде тебя, и целомудреннее, нежели как надеемся, чтобы не оскорбить вам святых мучеников и самим не потерпеть
чего от близкого жительства. Прежде же всего употребите ту осторожность, чтобы щадить посвященное мученикам и не удумать чего худого и для вас самих и для ваших, внеся тлю в свое имущество неправедным присвоением.
213. К Фекле (200)
Письма сего нет в Биллиевом издании творений Св. Григория Богослова; помещено же оно в Гарньеровом издании творений Св. Василия Великого и в ряду писем последнего есть 321–е.
Уверяет ее в своей преданности и утешает в скорбях (389 г.).