Собрание сочинение. Том 3. Слово о смерти. Слово о человеке

Архимандрит Исаия, Троице-Сергиева лавра

ВВЕДЕНИЕ

Аще быхом себе разсуждали, не быхом осуждены были

(1Кор.11:31)

Из монастырского уединения смотрю на видимое нами великолепное и обширное мироздание — пора­жаюсь недоумением и удивлением. Повсюду вижу не­постижимое! Повсюду вижу проявление Ума, столько превышающего мой ум, что я, созерцая бесчисленные произведения Его в необъятной картине мира, вместе не могу понять окончательно ни одного произведения Его, ни одного действия Его. Мне дана возможность созерцать только ту часть творения, которая доступна моим чувствам; мне дана возможность осязательно убе­диться в существовании вещества, доступного для чувств моих по его свойствам, недоступного для меня по ограниченности моей [234] ; мне дана возможность заключать со всею достоверностью по веществу, подвер­женному моим чувствам и исследованию, о существо­вании вещества, недоступного для меня по тонкости его; мне дано узнать, что природа управляется обшир­нейшим, премудрым законодательством, что законода­тельство это одинаково объемлет и громаднейшие, и самомалейшие творения. Ничто из существующего не изъято из подчинения законам. Мне дано узнать, уз­нать лишь отчасти и поверхностно, малейшую часть законов природы, чтоб из этого познания, составляю­щего плод тысячелетних усилий и славу ума человечес­кого, я заключил положительно о существовании Ума неограниченного, всемогущего (Рим. 1, 20). Возвеща­ет Его, громко проповедует природа.

Во мне естествен­но существует понятие о Боге: понятие это не может быть не запечатлено неомрачимым сознанием, кото­рое почерпает душа из рассматривания природы чистым оком. Непостижима она для меня! Тем непостижи­мее делается она, чем я более ввожусь в постижение ее! Должна быть она непостижимою, будучи произве­дением непостижимого Бога! Непостижимо для меня раскинут широкий свод небес, утверждены на своих местах и в своих путях огромные светила небесные: столько же непостижимо произрастает из земли тра­винка, небрежно попираемая ногами. Она тянет из земли нужные для себя соки, разлагает их, образует из них свойственные себе качество, вкус, запах, цвет, плод; возле нее другой стебелек, из той же земли, из таких же соков, вырабатывает принадлежности совсем иные, последуя отдельным, своим законам, и часто воз­ле вкуснейшей ягоды или благовоннейшего цветка про­израстает злак, напитанный смертоносным ядом.

Среди предметов необъятного мироздания вижу и себя — человека. Кто я? Откуда и для чего являюсь на земле? Какая вообще цель моего существования? Какая причина и цель моей земной жизни, этого странствова­ния, краткого в сравнении с вечностью, продолжительного и утомительного в отношении к самому себе? Яв­ляюсь в бытие бессознательно, без всякого со стороны моей согласия; увожусь из этой жизни против моей воли, в час неопределенный, непредугаданный. Являюсь и увожусь, как невольник. Более! Являюсь и увожусь, как творение. Живу на земле, не зная будущего. Мне неиз­вестно, что сделается со мною чрез день, чрез несколь­ко минут. Постоянно встречаюсь с неожиданным. По­стоянно нахожусь под влиянием обстоятельств и обста­новки, которые порабощают меня себе. Одна привыч­ка, одна проводимая безрассудно жизнь мирит с таким странным положением. Не может оно укрыться от на­блюдателя. Что делается со мною, когда я, пробыв на земле срочное время, исчезаю с лица ее, исчезаю в не­известность, подобно всем прочим человекам? Способ отшествия моего из земной жизни страшен: он имену­ется смертью. С понятием о смерти соединено понятие о прекращении существования, но во мне живет убеждение невольное, естественное, что я — бессмертен. Чувствую себя бессмертным: постоянно действую из этого чувства.

Умирающие при сохранении сознания говорят и действуют, как отходящие и переселяющиеся, отнюдь не как уничтожающиеся. Человек — тайна для самого себя.

Неужели эта тайна запечатлена окончательно и нет никакого средства раскрыть ее? Да! Запечатлел ее для человека грех, запечатлело ее для него падение его. Че­ловек лишен истинного самовоззрения и самопознания. Доколе я пребываю в падении моем, дотоле тайна — че­ловек — пребывает для меня неразъяснимою: извращен­ный, пораженный слепотою и ложью разум мой недо­статочен для раскрытия ее. Не понимаю души моей, не понимаю тела моего; понятия, которые думаю иметь о них, оказываются, при рассмотрении неповерхностном и нелегкомысленном, очень недостаточными, по боль­шей части ошибочными. Блуждают во мраке самооболь­щения и заблуждения мудрецы мира, возмечтавшие и произнесшие о человеке учение произвольное и сует­ное, заменяя истину предположениями; в ту же пропасть самообольщения и заблуждения влекутся слепцы, руководимые слепцами. Тайна — человек — отверзается в сте­пени, доступной и нужной для нас, вочеловечившимся Богом, Господом нашим Иисусом Христом, в Немже суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна (Кол.2:3). Приобретаемое при посредстве Божественного откро­вения познание о человеке все еще остается относи­тельным: относительным к ограниченности постиже­ния нашего, относительным к существенной нужде на­шей в познании.

Бог дарует нам самовоззрение и само­познание, необходимые для покаяния, для спасения, или, что то же, для вечного блаженства нашего; но ос­новная причина создания человека, существенное усло­вие бытия его, самое существо его ведомы единому Богу. Действия неограниченного Творца не могут быть объяснены со всею точностью тварям, хотя и разум­ным, ни постигнуты ими. Полное и совершенное позна­ние всех тварей имеет один Творец их, Бог. Это позна­ние отличается от познания, свойственного и возмож­ного нам, различием бесконечным. Озаряемые светом Слова Божия, светящего нам из Священного Писания и из писаний святых отцов, мы предлагаем здесь учение Святаго Духа о человеке, предлагаем сообразно скудос­ти способностей наших, особливо же сообразно скудос­ти духовного преуспеяния нашего. Все, что изрек о сем предмете лжеименный разум падшего человека и бесов­ский, горделиво и исключительно признающий себя и здравым, и просвещенным, мы оставляем без всякого внимания. Поступая так, мы последуем завещанию Духа, завещавшего христианству чрез посредство апос­тола: Блюдитеся, да никтоже вас будет прельщая филосо­фиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по сти­хиям мира, а не по Христе [235].

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Что такое — человек? На этот вопрос отвечает че­ловекам апостол: вы есте церкви Бога Жива, якоже рече Бог: яко вселюся в них, и похожду, и буду им Бог, и тии бу­дут Мне людие (2Кор.6:16). Священное Писание назы­вает всякого вообще человека домом, обителью, сосу­дом. Тот человек, который не захочет быть домом Бо­жиим, сосудом Божественной благодати, соделывает­ся домом и сосудом греха и сатаны. Егда нечистый дух, — сказал Спаситель, — изыдет от человека, преходит сквозе безводная места, ища покоя, и не обретает. Тогда речет: возвращуся в дом мой, отнюдуже изыдох: и пришед обрящет празден, пометен и украшен. Тогда идет и поймет с собою седмь иных духов лютейших себе, и вшедше живут ту: и бу­дут последняя человеку тому горша первых [236] .Человек не может не быть тем, чем он создан: он не может не быть домом, не быть жилищем, не быть сосудом. Не дано ему пребывать единственно с самим собою, вне общения: это ему неестественно. Он может быть с са­мим собою только при посредстве Божественной благодати, в присутствии ее, при действии ее: без нее он делается чуждым самому себе и подчиняется невольно преобладанию падших духов за произвольное устране­ние из себя благодати, за попрание цели Творца.

Апос­тол, благоговейно созерцая свободу, которую Бог пре­доставил человекам преуспевать как в добре, так и во зле во время всей земной жизни, говорит: Яко камение живо зиждитеся в храм духовен, святительство свято, воз­носити жертвы духовны, благоприятны Богови Иисус Хрис­том. В велицем дому мира не точию сосуди злати и сребря­ни суть, но и древяни и глиняни; и ови убо в честь, ови же не в честь. Аще убо кто очистит себе от сих, будет сосуд в честь, освящен и благопотребен Владыце (1Пет.2:5; 2Тим. 2:20,21). Дана свобода, но воля Божия пребывает не­изменною: Сия есть воля Божия — святость ваша, храни­ти себе самех от блуда, и ведети комуждо от вас свой сосуд стяжавати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже и языцы, не ведящии Бога. Не призва бо нас Бог на нечистоту, но во святость. Темже убо отметаяй, не человека отметает, но Бога, давшаго Духа Своего Святаго в нас (1Сол.4:3-8). Соделывается человек сосудом и жили­щем Божиим посредством христианства; устраивается и украшается жилище действием Святаго Духа: вы со­зидаетеся, — говорит апостол, — в жилище Божие Духом (Еф.2:22). Вожделенно для человека удовлетворение Божественной цели! Вожделенно для человека достижение достоинства, предоставленного ему Богом! До­стоинство это при сотворении человека было даром Божиим; потерянное падением, оно по искуплении опять соделалось даром Божиим.