Собрание сочинение. Том 3. Слово о смерти. Слово о человеке

Когда великий муж (так назван иронически Иулиан) углублялся в пещеру, то начали встречать его ужасные привидения и постепен­но становиться многочисленнее и сильнее; говорят, что он услышал необычные звуки, отвратительный запах, увидел огненные страшилища, и не знаю еще какую пу­стошь и сумасбродство. Он, встревоженный новостью обстановки, как новый в этом деле, прибегнул к древне­му врачевству, к кресту, ознаменовал себя им в ограж­дение от ужасов, приняв себе в защитника Того, Кого он преследовал. Следующее — еще ужаснее. Знамение креста оказало свою силу: пали демоны, прогнаны страшилища. Что за этим? Отдохнул нечестивец, — снова ободряется, снова пытается проникнуть далее в пещеру, снова являются страшилища, снова прибегает к крестному знамению, снова обуздываются демоны. Ищет совета у своего руководителя недоумевающий ученик: предстоятель этих тайн, шедший возле него, злохитро перетолковывает истину. Мы были мерзост­ны для них, а не страшны, сказал он: преодолело худ­шее. Такие слова произнес он, и такими словами убедил; убежденного ученика он повел в глубину вертепа. Этому не должно удивляться. Нечестивый скорее и удобнее последует злу, нежели преклоняется к добру. Что он говорил или делал после этого, или какими обманами был обольщен, прежде нежели вышел из пещеры, то знают те, которые частью вводят других в эти таинства, частью сами вводятся.

Он вышел исступ­ленным, достаточно выражая ярым взором и всем су­ществом своим, кому он воздал божеское поклонение. Но он, не с того самого дня, в который впустил в душу свою толикое нечестие, был преисполнен демонами. Правда — тогда это открылось явно. Не напрасно схо­дил он в пещеру: там вступил он в общение с демона­ми. Это состояние они называют энтузиазмом, при­крываясь честными и великолепными наименования­ми» [179]. — В похвале святому Киприану Богослов гово­рит: «Что удивительного, если он (диавол) при посред­стве Киприана напал на святую душу и на тело непо­рочное? [180] Сам Киприан действовал на нее и употре­бил посредником (деятелем) не какую-либо старую женщину, способную для таких дел, но некоторого де­мона, любителя тел и плотских похотений. Мятежные и враждебные власти охотно и поспешно исполняют таковые служения, ища умножить число участников своей погибели. Такого сводничества наградой были жертвы и возлияния, приведенные в утонченный вид и в испарениях от крови и жертвоприношений при­способленные к демону» [181].

Чтоб правильно понимать и объяснять отцов, пи­савших при содействии Божественной благодати и при пособии аскетических опытов, нужно содействие и этих опытов, и благодати. Просвещенные благодатью, отцы уклонились от многих понятий, особливо в отношении существенного, которые представляла им современная младенчествовавшая наука о веществе. Они произнесли мнения, которые наука, при новейшем необычайном развитии своем, находит самыми верными, как то вид­но на всем пространстве Шестоднева Василия Велико­го. Святой Каллист Катафигиот, просвещенный подви­гом умной молитвы, даже не остановился сказать, что один Бог есть существо собственно простое (Гл.9. Добротолюбие, ч. 4). Прини­мающиеся судить о веществе, не имея о нем основатель­ных познаний, приводятся посредством неправильного суждения к неправильным заключениям. Такие господа с величайшей уверенностью провозглашают о мире ви­димом и невидимом, полагая, что такое понятие есть неопровержимая аксиома, никак не понимая, что это разделение — вполне относительно, что, в сущности, нет его. Что значит мир видимый? Это тот, который мы видим. Что мир невидимый? Это тот, который мы не видим.

Христианство, изучаемое по завещанию Спаси­теля, путем всежизненного аскетизма, приводит к по­знанию, что чувства наши извращены падением, подвер­жены переменчивости и потому никак не могут слу­жить нормой для упомянутого разделения; оно никак не может быть правильным. Наука приходит к подтвержде­нию этого понятия, распространяя различными механи­ческими средствами область нашего зрения и соделывая посредством увеличительных стекол, телескопов и мик­роскопов многое невидимое видимым. При таком поня­тии о мирах видимом и невидимом, непременно долж­но измениться понятие о веществе. Оно и изменилось при современных успехах химии: многое, казавшееся невещественным, оказалось вещественным. Очевидно, что вещество простирается за пределы наших чувств на неизмеримый объем в бесчисленных, неизвестных нам формах, под управлением законов, недоступных для по­стижения нашего. Наука приводит к этой великолеп­ной идее, к этой величественной истине, при которой открывается для ума обширнейшее, священное созерца­ние, при которой созерцается с особенной ясностью и правильностью в таинственной картине видимого мира наше ничтожество и величие Творца — Бога.

Святой Афанасий Великий следует тому же учению о духах, какое изображено Василием Великим. Подобно Василию Великому, он говорит, что духи имеют тонкие и легкие тела, что, имея такие тела, быстро переносятся с место на место, что место жительства демонов есть воздушное пространство, что вид у демонов страш­ный, как у разбойников, а у святых Ангелов — самый приятный. Святой Афанасий составил жизнеописание преподобного Антония Великого, с которым он был знаком лично и находился в дружеском общении о Гос­поде. В этом жизнеописании преподобного святитель Александрийский передает очень пространное поуче­ние преподобного о духах и разные искушения, которые он претерпел от них [182]. Мысли принадлежат Антонию, — изложение принадлежит Афанасию. Но мысли препо­добного святитель усвоил себе и повторяет многие из них на всем пространстве своих сочинений уже от лица своего. Святой Афанасий называет Ангелов бесплотны­ми по сравнению с человеками [183]. Благ, говорит он, Сам

по Себе един Бог; Ангелы — благи по причастию Боже­ственной благодати [184]. Они — существа живые, разум­ные, бесплотные, способные к песнопению, бессмерт­ные [185]. Естество демонов нисколько не отличается от естества Ангелов; они различаются усвоенным произ­волением подобно тому, как у праведного человека — одно направление духа, а у грешника — другое [186]. Говоря о Книге Товита и причисляя ее к каноническим книгам Священного Писания, святой Афанасий упоминает о демоне Асмодее, который любил Сарру, дочь Рагуила, и убивал мужей ее; приводит слова Архангела Рафаила, сопутствовавшего Товии в образе человека, что печень и сердце рыбы, будучи возжены, прогонят демона. Про­гнанный этим курением, демон был связан Ангелом в верхних частях Египта [187]. Диавол, враг нашего рода, ниспавши с неба, блуждает в пространстве этого ниж­него воздуха, где, начальствуя над другими демонами, как над сделавшимися непокорством и гордостью подоб­ными ему, при содействии их обольщает человеков привидениями и старается воспрепятствовать тем, которые стремятся горе, о чем апостол говорит: по князю власти воздушныя, духа, иже действует ныне в сынех противления (Еф.2:2). Господь нисшел с неба, чтоб низложить диавола, очис­тить воздух и открыть нам путь к небу завесою, сиречь пло­тию Своею (Евр.10:20).

Если это долженствовало совершиться при посредстве смерти, то какой иной смертью, скажи мне, могло это привестись в исполнение, как не той, которую понес Господь на Кресте в воздухе? Умирает в воздухе только тот, кто полагает душу на кресте. По этой причине Господь понес такую смерть согласно требова­нию нужды. Таким образом вознесенный вверх, Он очи­стил воздух от козней диавола и всех демонов, что и зас­видетельствовал Он следующими словами: Видех сатану яко молнию с небесе спадша [188]. «Когда оракулы Греции и всего мира прекратились и умолкли, как не по пришествии Спасителя на землю? Когда начали понимать, что боги и герои поэтов — че­ловеки, и по этой причине презирать их, как не после победы Господа над смертью, причем Он принятое Им тело воскресил из мертвых и сохранил нетленным? Когда оказалось удобопрезренными лукавство и ярость демонов, как не по явлении на земле Слова, Божией Силы, Господа всего и их, умилосердившегося над немощью человеков? Когда искусство и училища волхвов попраны, как не после пришествия к человекам Боже­ственного Слова? Наконец — когда мудрость язычников соделалась глупостью? — После того, как истинная Бо­жия Премудрость открыла Сама Себя на земле... Преж­де вселенная была преисполнена обманами оракулов и ложными понятиями человеков.