Собрание сочинение. Том 3. Слово о смерти. Слово о человеке

Заповедь дана не только для дел и слов, но преиму­щественно для их начал, для помышлений, и брань врага направлена преимущественно против ума. Если этот вождь человека не согласится тайно на грех, то не может родиться ни слово, ни дело греховные. Ору­жие врага — помысл и мечтание греха [120]. Человек дол­жен сражаться против воздушных властей в стране мысленной. Здесь назначено ему или одержать победу, или претерпеть побеждение; здесь он приобретает сво­боду от мытарей или подчиняется им; здесь решается его вечная участь; он произвольно избирает или веч­ную жизнь, дарованную ему Создателем, возвращен­ную Искупителем, или вечную смерть, возвещенную еще в раю правосудием Божиим для твари, попираю­щей благодеяния Творца. К этой великой и важнейшей брани призывает святой апостол Павел, когда говорит: облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским: яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:11,12). Апостол показывает и страну этой страшной брани, и род ору­жия, который должно употреблять в ней. Оружия воин­ства нашего, говорит он, не плотская, но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе и всяко возношение, взимающееся на разум Божий и пленяюще всяк разум в послушание Христово (2Кор.10:4,5).

Апостол завещевает пленять в послушание Христово не только греховные помышле­ния, явно противные Ему, но и всяк разум, — потому что лукавый супостат наш, опытный в погублении че­ловеков, не внушает нам, при первоначальном столк­новении с ним, помышлений явно греховных [121] , но ста­рается противопоставлять духовному разуму, то есть Евангельскому учению, человеческий естественный, падший, плотский и душевный, лжеименный разум и, назвав его здравым, основательным, праведным, вели­ким, устранить, при посредстве его, послушание Хри­сту. В пример ласкательства и лукавства, с какими диавол привлекает волю человека к свержению благого ига Христова, святой Макарий Великий приводит следую­щую мысленную брань: «Кто-нибудь, ссорясь с братом своим, смущается сам в себе, помышляя так: сказать ли ему то или другое?.. Нет! Не скажу... Он так поно­сит меня!.. Наговорить ли ему вопреки?.. Лучше про­молчу... Правда, имеем заповеди Божии, но должно беречь и честь свою... Таким образом, трудно вполне отречься самого себя» (Слово 4, гл. 23). Посему апостол заповеду­ет решительное и полное самоотвержение, заповедует облечение во всеоружие Божие, а не препоясание каким-либо одним оружием. Недостаточен один пост, недостаточна одна молитва, недостаточна одна милос­тыня, недостаточно одно целомудрие! Всеоружие Бо­жие — все Евангельские заповеди.

Поправший одну из них — попрал все собрание их, весь закон; поправший одну из них, мний наречется в Царствии Небеснем (Мф.5:19), по­шлется в геенну огненную [122] . Ко всем заповедем Твоим на­правляхся, всяк путь неправды возненавидев (Пс.118:126). Приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют и вся содеявше стати (Еф.6:13). Только принявшему все оружия Божия возможно противитися в день лют; только содевающему все без исключения заповеди возможно устоять против врага. День лютый — година жестокого диавольского ис­кушения и нападения, которым подвергаются муже­ственные воины Христовы во время земного стран­ствования и при которых победители переходят от веч­ной смерти к воскресению души [123]: для прочих христи­ан день лют — день разлучения души от тела, день ше­ствия по воздушным мытарствам. Во всеоружие Божие облекались святые Божии. Правилом жизни их было Евангелие, а словом их, словом уст, ума и сердца, был глагол Божий (Еф.6:13), имя Господа Иисуса Христа. Этим ме­чем духовным они поражали и сокрушали вращающее­ся огненное оружие врага: слова, произносимые диа­волом, и мечты, изображаемые им, не могли проникать в душу, отражались от нее праздными. В строжай­шем бодрствовании и трезвении угодники Божии вни­мали уму и сердцу.

Озаряемые Божественной благода­тью, уже издали они ощущали приближавшихся к ним мысленных татей и убийц и видели во внимании своем, как в зеркале, черные лица мысленных эфиопов (Прп. Исихия, гл. 23. Добротолюбие, ч. 2). Отвергшись общения их здесь, они лишили их всякого права над собой и по смерти уже беспрепятственно прошли мимо воздушных властей, благовременно по­пранных ими. «Только воистину отрекшийся от мира, — говорит святой Макарий, — подвизающийся, свергший с себя земное бремя, освободивший себя и искренно удалившийся от суетных желаний, плотских страстей, начальства и человеческих почестей, полу­чивший тайно в тайном подвиге помощь от Господа, твердо пребывающий в служении Ему, весь предавшийся окончательно душою и телом Господу, — только та­ковой, говорю, находит сопротивление, тайные страс­ти, невидимые сети, сокровенную войну, внутреннюю брань. Находясь посреди этой брани и непрестанно молясь Богу, он приемлет с неба духовные оружия, ко­торые описал блаженный апостол: броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный: препоясав­шись ими, он может противостоять тайным козням вражеским, на него устремленным.

Приобретши эти оружия посредством молитвы, терпения, прошения, пощения, веры, он может производить мужественно брань против начал, властей и миродержителей и, по­бедив сопротивные власти помощью Духа и собствен­ными добродетелями, соделаться достойным вечной жизни» (Беседа 21, гл. 5).

Выше было сказано, что смертный грех православ­ного христианина, неуврачеванный должным покаяни­ем, подвергает согрешившего вечной муке; также было сказано, что язычники, магометане и прочие лица, при­надлежащие ложным религиям, составляют отселе дос­тояние ада и лишены всякой надежды спасения, будучи лишены Христа, единого средства ко спасению. Смерт­ные грехи для христианина суть следующие: ересь, рас­кол, богохульство, отступничество, волшебство, от­чаяние, самоубийство, любодеяние, прелюбодеяние, противоестественные блудные грехи, кровосмешение, пьянство, святотатство, человекоубийство, грабеж, во­ровство и всякая жестокая, бесчеловечная обида. Толь­ко один из этих грехов — самоубийство — не подлежит врачеванию покаянием, но каждый из них умерщвляет душу и делает ее неспособной для вечного блаженства, доколе она не очистит себя удовлетворительным покая­нием. Если человек впадет хотя однажды в один из этих грехов, он умирает душою: иже бо весь закон соблюдет, ска­зал Богобрат, согрешит же во единем, бысть всем повинен. Рекий бо, не прелюбы сотвориши, рекл есть: и не убивши: аще же не прелюбы сотвориши, убивши же, был еси преступник закона (Иак.2:10,11).

Впадший в смертный грех да не впадает в отчая­ние! Да прибегает к врачевству покаяния, к которому призывается до последней минуты его жизни Спасите­лем, возвестившись во Святом Евангелии: веруяй в Мя, аще и умрет, оживет (Ин.11:25). Но бедственно пребывать в смертном грехе, бедственно — когда смертный грех обратится в навык! Никакие добрые дела не могут ис­купить из ада душу, не очистившуюся до разлучения своего с телом от смертного греха. В царствование греческого императора Льва жил в Константинополе человек очень славный и богатый, подававший обиль­ную милостыню нищим. К несчастью, он предавался греху прелюбодеяния и пребыл в нем до старости, по­тому что от времени укрепился в нем обычай злой. Не­престанно подавая милостыню, он не отступал от пре­любодеяния — и внезапно умер. Много рассуждал о его вечной участи патриарх Геннадий с другими епископа­ми. Одни говорили, что он спасен, по сказанному в Писании: избавление мужа души свое ему богатство (Притч.13:8). Дру­гие утверждали против этого, что рабу Божиему долж­но быть непорочну и нескверну, потому что также ска­зано в Писании: еще и весь закон исполнит человек, согрешит же во едином, бысть всем повинен (Иак.2:10,11), не помянется вся правда его (Иез.33:13); и Бог сказал: в чем тебя застану, в том и буду судить (Иез.33:20).

Патриарх повелел всем монастырям и всем затворникам просить у Бога, чтоб открыл о судьбе по­чившего, и Бог открыл о ней некоторому затворнику. Он пригласил патриарха к себе и поведал ему пред все­ми: «В прошедшую ночь я был в молитве и увидел не­которое место, имеющее по правую руку рай, испол­ненный неизреченных благ, по левую же — огненное озеро, которого пламень восходил до облаков. Между блаженным раем и страшным пламенам стоял умер­ший связанным и стонал ужасно; он часто обращал взоры к раю и предавался горьким рыданиям. И видел я светоносного Ангела, приступившего к нему и ска­завшего: «Человек, что ты стонешь напрасно? Вот, ради милостыни твоей, ты избавлен муки; а за то, что не оставил скверного любодеяния, ты лишен блажен­ного рая». Патриарх и бывшие с ним, услышав это, объяты были страхом и сказали: истину провещал апо­стол Павел: бегайте блудодеяния: всяк бо грех, егоже сотво­рит человек, кроме тела есть: а блудяй, во свое тело согрешает (1Кор.6:18). Где те, которые говорят: если и впадем в любоде­яние, то спасемся милостыней? Милостивый, если он милостив истинно, то должен прежде помиловать са­мого себя и приобрести чистоту тела, без которой ник­то не узрит Бога. Не приносит никакой пользы среб­ро, раздаваемое рукой нечистой и душою нераска­янной (Пролог, 12 августа).