Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

И рече ему Христос: Аще гнев и ярость купно победити хощеши, ни­чесоже возжелай, ни возненавидь кого, ни уничижи (Четьи-Минеи. 19 июня. Житие прп. Паисия Великого).Чтоб сохранить мир душевный, должно отдалять от себя уныние и стараться иметь радостный дух, а не печаль­ный, по слову Сираха: «Печаль многих уби, и несть пользы в ней» (Сир.30:25). Для сохранения мира душевного должно вся­чески избегать осуждения других. Неосуждением и молчанием сохраняется мир душевный: когда в таком устроении бывает человек, то получает Божественные откровения [85] . Царство Божие — правда, и мир, и радость о Дусе Святе. Иже бо сими служит Христови, благоугоден есть Богови (Рим.14:17,18).

Мир Христов есть источник непрестанной умной, сердечной, душевной, благодатной, духовной молитвы, молитвы, приносимой из всего существа человеческо­го действием Святаго Духа; мир Христов есть постоян­ный источник благодатного, превышающего ум челове­ческий смирения Христова. Не погрешит тот, кто ска­жет, что благодатная молитва есть благодатное смире­ние и благодатное смирение есть непрестанная молит­ва. Признаем необходимым изложить здесь теснейший союз молитвы со смирением. Что — смирение? «Сми­рение, — сказали отцы, — Божественно и непостижи­мо» (Поучение прп. аввы Дорофея о смирении). Не то ли же это значит, что и сказанное апосто­лом: мир Божий превосходяй всяк ум? (Флп.4:7) Мы безошибочно определим смирение, если скажем: смирение есть не­постижимое действие непостижимого мира Божия, непостижимо постигаемое одним блаженным опытом. К составлению такого определения смирению мы имеем руководителем Самого Господа. Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, сказал Господь, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф.11:28,29).

Преподобный Иоанн Лествичник, объясняя эти слова Спасителя, говорит: Научитеся не от Ангела, не от чело­века, не из книги, но от Мене, то есть из Моего в вас пребывания, осияния и действования, яко кроток есмь и смирен сердцем, и помыслом, и усвоенным образом мыс­лей, и обрящете покой от браней и облегчение от страст­ных помыслов душам вашим (Слово 25, гл. 3). Это научение деятельное, опытное, благодатное! Далее в слове о смирении свя­той Иоанн Лествичник, исчислив разные признаки смирения, которые могут быть известны и постижимы не только обладателю сего духовного сокровища, но и его присным и друзьям о Господе, присовокупляет: «Имеются признаки для обладателя сим великим богат­ством (смирением) в душе его (по которым он может познать, что соделался обладателем смирения), — пре­высшие всех вышесказанных. Ибо те все, за исключе­нием сего, могут быть усмотрены посторонними зри­телями. Ты уразумеешь и не обманешься, что в тебе это преподобное (смирение) присутствует, по множеству неизреченного света и по несказанному рачению к мо­литве» (Слово 25, гл. 27).

Святой Исаак Сирский на вопрос: «Какие от­личительные признаки смирения?» — отвечал: «Как воз­ношение души есть ее расточение, понуждающее ее парить (при посредстве производимого им мечтания) и не препятствующее ей воскрыляться облаками своих помыслов, на которых она обтекает всю тварь: так (в противоположность возношению) смирение собирает душу в безмолвие; при посредстве смирения душа сосре­доточивается в себе самой. Как душа неведома и неви­дима телесными очами, так смиренномудрый не позна­ется, находясь среди людей.

Таковый насколько сокровен, скрыт и отлучен от мира, настолько весь бывает в своем Влады­ке» (Слово 48).

Итак, не то ли же, по действиям и последствиям, и истинная молитва, и истинное смирение? Молитва есть мать добродетелей и дверь ко всем духовным дарам. Тщательною, с терпением и понуждением себя совершаемою, внима­тельною молитвою приобретаются и благодатная молит­ва, и благодатное смирение. Податель их Дух Святый; по­датель их Христос: как им не быть столько сходственны­ми между собою, когда источник их один? Как из такого источника не явиться всем вообще добродетелям, в чуд­ном согласии и соотношении между собою? Внезапно они являются в том христианине, во внутреннюю клеть которого вошел Христос для внимания плачу заключен­ного в клети и для отъятия причин плача. «Молитва есть мать добродетелей, — сказал преподобный Марк Подвиж­ник, — она рождает их от соединения со Христом» [86] . Святой Иоанн Лествичник назвал молитву матерью добродетелей, а смирение губителем страстей (Слово 28 и Слово 25).

Надо объяснить и сделать сколько-нибудь понят­ным соединение ума, души и тела для не ощущавших его, чтоб они познали его, когда оно, по милости Бо­жией, начнет проявляться в них. Это соединение впол­не явственно, вполне ощутительно, не какое-либо меч­тательное или усвояемое обольстительным мнением. Оно может несколько объясниться из противополож­ного состояния, в котором обыкновенно все мы нахо­димся. Противоположное состояние, разделение ума, души и тела, несогласное их действие часто обращаю­щееся в противодействие одного другому, есть горест­ное следствие нашего падения в праотцах наших [87] . Кто не видит в себе этого разногласного действия? Кто не ощущает внутренней борьбы и производимого ею мучения? Кто не признает этой борьбы, этого муче­ния — часто невыносимых — нашим недугом, призна­ком, убедительным доказательством падения? Ум наш молится или находится в размышлении и намерении благочестивом, а в сердце и теле движутся различные порочные пожелания, различные страстные стремле­ния, влекут с насилием ум от его упражнения и по большей части увлекают! Самые телесные чувства, в особенности зрение и слух, противодействуют уму: до­ставляя ему непрестанные впечатления вещественно­го мира, они приводят его в развлечение и рассеян­ность.

Когда ж, по неизреченному милосердию Бо­жию, ум начнет соединяться в молитве с сердцем и душою, тогда душа сперва мало-помалу, а потом и вся начнет устремляться вместе с умом в молитву. Нако­нец устремится в молитву и самое бренное тело наше, сотворенное с вожделением Бога, а от падения зара­зившееся вожделением скотоподобным. Тогда чувства телесные остаются в бездействии: глаза смотрят и не видят, уши слышат и вместе не слышат [88] . Тогда весь человек бывает объят молитвою: самые руки его, ноги и персты несказанно, но вполне явственно и ощути­тельно участвуют в молитве и бывают исполнены не объяснимой словами силы. Человек, находясь в состо­янии мира о Христе и молитвы, недоступен ни для ка­ких греховных помыслов, — тот самый человек, для ко­торого прежде всякое сражение с грехом было вер­ным побеждением. Душа ощущает, что приближается к ней супостат; но молитвенная сила, ее наполняющая, не попускает врагу приблизиться и осквернить храм Божий. Молящийся знает, что приходил к нему враг; но не ведает, с каким помыслом, с каким видом греха. Сказал святой Иоанн Лествичник: «Уклоняющагося от мене лукаваго не познах (Пс.100:4), ниже как он приходил, ниже для чего приходил, ниже как отошел; но в таковых слу­чаях пребываю без всякого ощущения, будучи соединен с Богом ныне и всегда» (Лествица. Слово 29, гл. 38).

При соединении ума с душою всего удобнее зани­маться памятью Божиею, в особенности молитвою Иисусовою: при ней чувства телесные могут оставаться в бездействии, а такое бездействие их крайне способ­ствует глубочайшему вниманию и его последствиям. Чтение молитвенное псалмов и прочих молитвословий не только можно, но и должно производить при соеди­нении, как особенно способствующем ко вниманию. Но как при псалмопении уму представляются разнообраз­ные мысли, то он при псалмопении не может быть так чист от рассеянности, как при краткой единообразной молитве. При чтении Священного Писания и книг оте­ческих также должно соединять ум с душою: чтение бу­дет гораздо плодоноснее. «Требуется от ума, — говорит святой Иоанн Лествичник, — при каждой его молитве (а потому и при чтении, которым питается молитва и которое составляет отрасль молитвы и умного делания) изъявление той силы, которая дарована ему Богом: по­чему должно внимать» (Слово 28, гл. 38).

Брат! Если ты еще не ощутил соединения ума, души и тела, то занимайся внимательною молитвою, соединяя устную и по временам гласную с умом. Пре­бывай в евангельских заповедях, с терпением и долго­терпением борясь против страстей, не приходя в уны­ние и безнадежие при побуждении твоем помыслами и ощущениями греховными; впрочем, и не попускай себе произвольно побеждения. Упав, вставай; опять упав, опять вставай, — доколе не научишься ходить без преткновения. Чаша немощи имеет свою пользу: до из­вестного времени она попускается промыслом Божи­им подвижнику для очищения от гордости, гнева, па­мятозлобия, осуждения, высокомудрия и тщеславия. Особенно важно усмотреть в себе действие тщеславия и обуздать его. Доколе оно действует, дотоле человек не способен вступить в страну жительства духовного, в которую вход есть беспристрастие, даруемое прише­ствием мира Христова.