Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Есть книги для руководства жителей скита, пус­тынников и отшельников: таковы Патерики, книга зна­менитого наставника безмолвников Исаака Сирского; книга Цветник священноинока Дорофея, русского писателя, жившего, как видно из самой книги, во времена патриархов [119] . Сделаем из последней книги, облегчая понимание славянского языка переводом на русский, некоторые выписки, как по нравственному и аскетичес­кому достоинству книги, так особенно потому, что писа­тель — наш соотечественник, нами забытый. Лишь ка­кой-нибудь пустынник читает и перечитывает эту вдох­новенную книгу, исполненную драгоценных духовных советов. Пусть раздастся и для нас голос священноино­ка из гроба, куда похоронило его наше забвение. Этому голосу, вещающему глубокие истины, прилично раздать­ся из строгой Валаамской обители.

«О, любимый мой читатель, — так начинает свою книгу священноинок, — хочешь ли, покажу тебе нечто, честнее чистого злата, и серебра, и многоценного би­сера, и камня драгого! Ты ничем не возможешь найти и купить Царства Небесного, будущей радости и покоя, как только этим. Это — уединенное чтение и слушание со вниманием и усердием святых книг Божественного Писания. Невозможно, невозможно спастись тому, кто не будет часто читать боговдохновенного святого Пи­сания. Как птица без крыльев не может возлететь на высоту, так и ум без книг, одними собственными по­мышлениями, не может домыслиться, каким образом получить спасение. Чтение в уединении и слушание со вниманием и усердием святых книг Божественного Писания — родители и начало всех добродетелей и вся­кого благого дела: потому что все добродетели рожда­ются от них, от них начинаются. Уединенное чтение и слушание со вниманием и усердием святых книг Боже­ственного Писания, с целью деяния и своего спасения, рождают всякую добродетель, служат источником благ, отгоняют от нас всякую греховную и злую страсть, вся­кое греховное похотение, желание и действие, свое и бесовское.

Святые отцы признают уединенное чтение и слушание со вниманием и усердием святых книг Бо­жественного Писания старейшиною и царем над все­ми добродетелями...» Под Божественным Писанием священноинок разумеет не одни священные книги Вет­хого и Нового Заветов, но и писания святых отцов; в этом случае он выражается так же, как и преподобный Нил Сорский. Такое начало имеет необыкновенную, драгоценную важность: им признает священноинок необходимость неотступно держаться не только догма­тического, но и нравственного предания Церкви; им он вступает в союз единомыслия со всеми аскетическими святыми писателями Восточной Церкви. Все они единогласно утверждают, что, для непогрешительного шествия путем иноческих подвигов, необходимо руко­водство писаниями святых отцов, что это — единствен­ный способ спасения, остающийся нам по умалении духовных наставников. С самых первых слов священно­инок ставит читателя на стези правые, святые, безо­пасные, предписанные и благословенные Церковью, дает ученику своему характер определительный сына Восточной Церкви, вводит его в духовное общение со святыми иноками всех веков христианства, устраняет от всего чуждого, от всего поддельного. Как превосхо­ден характер сына Восточной Церкви! Как он прост, величествен и свят! Протестант холодноумен; римля­нин — восторжен, увлекает, уносится; сын Восточной Церкви проникнут святой истиной и кротким миром.

Первые два характера — земные; последний низшел с неба, и предстоит нашим взорам в Евангелии. Этот характер воспитывается в православном христианине чтением Священного Писания и творений святых от­цов; христианин, напитываясь этим чтением, соделы­вается наперсником Истины и причастником подавае­мого Ею Святаго Духа. Проницательно взглянул священноинок на совре­менное ему монашество; драгоценно сделанное им за­мечание: «Часто удивлялся я тому, — говорит он, — святые древние отцы в короткое время достигали спа­сения, приходили в совершенство, обретали благо­дать, а в нынешние времена мало спасающихся! Но вот чем все святые отцы достигли совершенства и спасе­ния, обрели благодать, сподобились дара чудотворе­ния: они от всей души последовали всем словам и за­поведям Господа, более всего старались соблюдать их, всегда их имели в уме своем... Во-первых, должно со­хранять заповеди Христовы, потому что святое Еванге­лие — уста Христовы, ежедневно нам глаголющие, а потом сохранять предания святых отцов, исполнять делания, заповеданные ими, сими деланиями утруждать тела свои... Без исполнения заповедей Господних святых, священных и светоносных, предания и прави­ла наши суетны... Не сохраняющий заповедей Господ­них повреждает и погубляет труды свои великие, ли­шается совершенства, спасения и благодати.

Не сохра­няющий заповедей Господних и не устраивающий внутри себя места для благодати, не может прийти в совершенство, и принять благодать. Чужд духовной мудрости, кто упражняется в подвигах телесных, а не­брежет о заповедях Господа! Ничто наше неприятно Богу без исполнения заповедей Господа. Как тщатель­но и неуклонно сохраняли их святые отцы: так и нам должно сохранять их, сколько силы наши позволяют...» (Цветник, гл. 6) Душеполезнейшее наставление! Записать бы его каждому иноку, заботящемуся о приготовлении себе блаженной вечности, на скрижалях сердца неиз­гладимыми письменами.

Прекрасная душа священноинока говорила от из­бытка сердца и изливалась часто с непринужденным, пленительным красноречием. Некоторыми местами его украсились бы страницы лучших писателей. Как изящны следующие строки: «Когда мы изработываем живот бессмертный, то не должно бояться напастей, скудости в телесных потребностях, ни самой смерти. Сказал Господь: Не пецытеся убо глаголюще, что ямы, или что пием, или чим одеждимся. Всех бо сих языцы мира сего ищут, некрещеные, незнающие Бога: весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех. Ищите прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам (Мф.6:31,32,33). И так Он дал обещание! «Я, — говорит он, — пища тебе и одежда; Я послужу тебе в немощи твоей, как отец и мать, и друг задушевный. Я доставлю все, что нужно тебе, и поработаю тебе благодатию Моею. Только ты веруй мне вседушно и несомненно, служи Мне твердо, и надейся, что могу исполнить обещанное Мною» (Цветник, гл. 9). Совершились над священноиноком слова боговдох­новенного Давида, который сказал: Отрыгнут устне мои пение, егда научиши мл оправданием Твоим (Пс.118:171). Когда сама Божественная благодать, вселившись в сердце, начнет научать его закону Духа, тогда человек делается вдох­новенным. Оживают его мысли и чувствования новой жизнью Духа, беседа его носит печать возвышенней­шей поэзии.

Таковы многие места писаний священно­инока, и между прочими начало 11-й главы, где он бе­седует к душе своей: «Возлюбленная душа моя, — гово­рит он, — не отлагай года за год, месяца за месяц, времени за время, дня за день, не проводи их в тщетном ожидании! Чтоб не пришлось тебе воздохнуть от всего сердца, поискать могущего участвовать в твоей скорби, и не найти его. Ах, сколько тогда начнешь терзаться, сколько плакать, рыдать и сетовать, раскаивать­ся бесполезно! Ты можешь сегодня сделать добро: не отлагай его на завтрашний день! Ты не знаешь, что родит день завтрашний. Не постигнет ли тебя в эту ночь какое бедствие! Ты не знаешь, что несет за собою день, что несет ночь. Душа моя! Ныне время терпения скорбей! Ныне время исполнения заповедей Господних и добродетелей отеческих! Ныне время пла­ча и рыдания, слез, — рождающих сладость и радость! О, душа моя! Если истинно хочешь спастись, возлюби скорби, как прежде ты любила наслаждение; живи, умирая ежедневно. Скоро проходит житие наше и ис­чезает, как тень облака, производимая солнцем. Дни жизни нашей разливаются как дым на воздухе...» Цвет­ник — одна из возвышеннейших аскетических книг; этим достоинством она приближается к знаменитой книге Исаака Сирского. Два писателя Русской Церкви писали о умном делании, Нил Сорский и священно­инок Дорофей.

Книга первого — весьма полезное руко­водство для начинающих подвиг безмолвия, а второго — для преуспевших и приближающихся к совершенству. Учение о умной молитве изложено в Цветнике с не­обыкновенной ясностью, простотой, окончательно­стью. Повсюду видны обильное духовное преуспеяние и здравый смысл русского человека, упрощающий мудре­ное, излагающий возвышеннейшее духовное учение с необыкновенною естественностью, чрезвычайно внят­но и — изящно! В особенности таковы его поучения: о чистоте сердечной, умной и душевной, о бесстрастии, о помрачении ума, о трезвении ума, о святой чистой молитве. По возвышенности и святости этих предме­тов, для которых есть свое время и место, мы не дер­заем делать выписок; желающего познакомиться с ними отсылаем к самой книге. Сказывают уже много заглавия поучений. Для таких-то духовных упражнений преуспевшие иноки переходят от общежития к жизни скитской и отшельнической.