Служение мирян в церкви

Дух на весь народ: «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и мили ся деем, низпосли Духа Твоего Святого на ны и на предлежащие дары сия». Это моление о ниспослании Духа Святого «на ны» является свидетельством Церкви, что таинство совершается не одним предстоятелем, а всем народом в целом. Еще яснее эта мысль выражена самим Иоанном Златоустом: «Есть случаи, в которых священник не отличается от подначального, например, когда должно причащаться страшных тайн. Мы все одинаково удостаиваемся их: не так, как в Ветхом Завете, где иное вкушал священник, иное народ и где не позволено было народу приобщиться того, чего приобщался священник. Ныне не так; но всем предлагается одно тело и одна чаша. И в молитвах, как всякий может видеть, много содействует народ. Так, например, о бесноватых и о кающихся совершаются общие молитвы священником и народом, и все читают одну молитву — исполненную милосердия. Равным образом, когда изгоняем из священной ограды недостойных участвовать в святой трапезе, нужна бывает другая молитва, — и мы все вместе повергаемся на землю, и все вместе встаем. Когда опять наступает время преподания и взаимного принятия мира, все равно друг друга лобзаем. При самом также совершении страшных тайн священник молится за народ, а народ молится за священника, потому что слова «со духом Твоим» означают не что иное, а именно это.

И молитвы благодрения также общие, потому что не один священник приносит благодарение, но и весь народ [104]. Получив сперва ответ от народа и потом согласие, что достойно и праведно совершаемое, начинает священник благодарение. И что удивительно, если вместе со священником взывает народ, когда он возносит эти священные песни совокупно с херувимами и горними силами» [105]. И весь народ, участвуя в благословении даров, совершаемом предстоятелем, ответствует через «аминь». В современном чине «аминь» произносит либо диакон, либо священник, но о том, что он произносился всем народом, мы имеем непреложные свидетельства из литургической практики древней церкви. Я вновь здесь напомню уже цитированные слова Иустина Мученика: «Потом к предстоятелю братии приносится хлеб и чаша воды и вина… После того, как он совершит молитвы и благодарение, весь присутствующий народ отвечает: аминь» [106]. Дионисий Александрийский, в своем известном послании в связи со спорами о крещении еретиков, рассказывает о каком–то верном, который усомнился в истинности своего крещения. «Быв при недавнем крещении присоединившихся и выслушав вопросы и ответы, он пришел ко мне с плачем и с самосокрушением и, упав мне в ноги, начал исповедываться и каяться, что крещение, принятое им от еретиков, было не таково и не имеет ничего общего с нашим, потому что оно исполнено нечестия и богохульства.

Говоря, что душа его сильно страдает и что от тех нечестивых слов и действий у него даже нет дерзновения возвести очи к Богу, он просил меня преподать ему истинное очищение, усыновление и благодать. Но я не решился это сделать, сказав, что для сего довольно долговременного его общения с Церковью, что я не дерзаю снова приготовлять того, кто внимал благословению даров, вместе с другими произносил «аминь», приступал к трапезе, протягивал руки для принятия св. Пищи, принимал ее и долгое время приобщался Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа» [107]. Через два века это же самое подтверждает и Феодорит Киррский: «лаик после возгласимых молитв, ответствуя «аминь», становится участником награды молений, ничем не менее того, кто оные в собрании произносит» [108].

В литургии Василия Великого совместность совершения Евхаристии выступает еще яснее. В ней соответствующая молитва благодарения читается так: «Сый Владыко, Господи Боже Отче Вседержителю поклоняемый! Достойно яко воистину, и праведно, и лепо великолепию святыни Твоея Тебе хвалити, Тебе пети, Тебе благословити, Тебе кланятися, Тебе благодарити, Тебе славити единого воистину сущего Бога, и Тебе приносити сердцем сокрушенным и духом смирения сию словесную службу нашу; яко Ты еси даровавый нам познание Твоея истины…». И далее в следующей молитве: «С сими блаженными силами, Владыко человеколюбче, и мы грешнии вопием и глаголем: свят еси яко воистину и пресвят, несть меры великолепию святыни Твоея… и пожив в мире сем, дав повеления спасительная, отставив нас прелести идольские, приведе в познание Тебе истинного Бога и Отца, стяжав нас себе люди избранны, царское священие (βασίλειον ίεράτευμα), язык свят: и очистив водою, и освятив Духом Святым, даде себе измену смерти, в нейже держими бехом, продани под грехом… Остави же нам воспоминания спасительного Своего страдания сия, яже предложихом по Его заповедем: хотя бы изыти на вольную и приснопамятную и животворящую Свою смерть, в нощь, в нюже предаяше Себе за живот мира, прием хлеб на святые Своя и пречистые руки, показав Тебе Богу и Отцу, благодарив, благословив, освятив, преломив…».

Христос оставил воспоминание своего спасительного страдания не одним только священнослужителям, а всему народу святому и избранному, который, как и в литургии Иоанна Златоуста, совместно с ангелами, архангелами, херувимами и серафимами поет ангельскую победную песнь. «Поминающе убо, Владыко, и мы спасительная Его страдания, животворящий крест, тридневное погребение, еже из мертвых воскресение, еже на небеса восшествие, еже одесную Тебя Бога и Отца седение, и славное и страшное Его второе пришествие». «Сего ради, Владыко пресвятый, и мы грешнии и недостойнии раби Твои, сподобльшиися служити святому Твоему жертвеннику не ради правд наших…, дерзающе приближаемся святому Твоему жертвеннику: и предложше вместообразная Святого Тела и Крови Христа Твоего, Тебе молимся, и Тебе призываем, Святе святых, благоволением Твоея благости прийти Духу Твоему Святому на ны и на предлежащие дары сия, и благословити я, и освятити, и показати…». Весь народ как царственное священство сподобляется служить святому жертвеннику, и на весь народ, как и в литургии Иоанна Златоуста, призывается Дух Святый. «Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, т.е. плоть Свою, и имея великого Священника над домом Божьим, да приступаем с искренним сердцем…» (Евр. 10, 19–22).

И это дерзновение осуществляется всякий раз, когда народ Божий в литургии «дерзающе» приближается святому жертвеннику. В молитве после благословения даров весь народ молится устами предстоятеля: «Нас же всех, от единого хлеба и чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единого Духа Святого причастие: и ни единого нас в суд или во осуждение сотвори причаститися святого тела и крови Христа Твоего». Это «нас» не может относиться только к священнослужителям, т. к. от единого тела и чаши причащается весь народ в целом. Наконец, в молитве перед «Отче наш» предстоятель молится: «Боже наш, Боже спасати, Ты нас научи благодарити Тя достойно о благодеяниях Твоих, ихже сотворил еси и твориши с нами. Ты, Боже наш, приемый дары сия, очисти нас от всякия скверны плоти и духа, и научи совершати святыню во страсе Твоем, яко да чистым свидетельством совести нашел приемлюще часть святынь Твоих, соединимся святому телу и крови Христа Твоего: и приемше их достойне, имамы Христа живуще в сердцах наших, и будем храм Святого Твоего Духа». Величайшая награда иметь Христа живущего в сердцах не может быть даром одних священнослужителей, а всего народа Божия. И здесь «мы», «нас» и «нам» относятся не только к епископу и сослужащим с ним пресвитерам, а ко всему народу, который сослужит своему предстоятелю в своем царственно–священническом достоинстве.

Когда молитва произносится от имени одного предстоятеля, то текст молитвы не оставляет никакого сомнения: личное местоимение первого лица употребляется в единственном числе [109]. Как и в новозаветных писаниях «мы» означает не одного, не нескольких, а «многих» как одно целое, т. е. всех [110]. В Евхаристическом собрании все молитвы являются церковными, т. к. сама Евхаристия есть дело Церкви, а Церковь есть весь народ Божий, а не часть его. И то, что сейчас школьное богословие считает молитвами одних священнослужителей, произносимыми ими тайно, церковное сознание древней церкви рассматривало как общую молитву всего народа Божия. Не умножая патриотических свидетельств, я приведу еще одно, относящееся к IV веку: «После того вспоминаем о небе, и земле, и море, о солнце и луне, о звездах, о всей разумной и неразумной, видимой и невидимой твари, об ангелах, архангелах, силах, господствах, началах, властях, престолах, многоличных херувимах, говоря мысленно Давидовыми словами: возвеличите Господа со Мною. Воспоминаем о и Серафимах, которые, как Исайя созерцал Духом Святым, предстоят окрест престола Божия, и двумя крылами покрывают лице, двумя — ноги, и двумя летают, и говорят: свят, свят, свят Господь Саваоф. Ибо для того повторяем сие, Серафимами преданное нам богословие, чтобы в сем песнопении иметь нам общение с премирными воинствами.