Страница 3 из 8
Если же прежде совершения таинства такой хлеб (назван), то, конечно, и прежде нашего священнодействия это не должен быть опреснок, совершенно несовместный и весьма несвойственный, как ясно из сказанного. Да и приносящим, и тем, за которых приносится соответственнее хлеб, соединённый с закваской, по твоему мнению представляющей грех. Потому что в таком виде усвояет Его Христос и относит к Себе, и освящая в то, что Он есть Сам, совершает; так как и воспринял мою природу грешную, бывшую под клятвой, и не отрёкся называться и быть грехом (2Кор.5:21) и клятвой (Гал.3:13), но ещё когда мы были грешниками, Христос умер за нас (Рим.5:8). И таким образом принеся Себя в жертву и совершив (Евр.5:9), Всесовершенный, Он соделал моё освящение, моё усовершение. Итак, лучше употреблять такой хлеб для освящения и совершения, каков и я, через приобщение его могущий быть причастником святыни и совершенства. При том же, приносящий не такой хлеб может быть сочтён за надменного Наватовым учением, и по причине самой по вашему чистоты и отсутствию порицаемой закваски скажет, пожалуй, нам, квасный хлеб употребляющим и нуждающимся в очищении: "не прикасайся мне, потому что я чист" (Ис.65:5); дерзнёт и к Богу обратиться с безумием фарисея.
И, войдя в храм, станет и будет молиться как уже не имеющий стремиться ни к чему высшему, но как достигший самой вершины совершенства христианского, при чём перечислит и свои совершеннейшие добродетели, а меня, сознающего своё далёкое расстояние от совершенства и потому стоящего вдалеке, потупившего лицо, признающего себя грешником, и подобно мытарю испрашивающего помилования, заклеймит и укорит. Не на это ли указывают дары, приносимые той и другой стороной? Ибо если опреснок по тому самому [что он опреснок] чист, то чист, конечно, и приносящий. Иначе как осмеливается приносить его тот, кто не таков или не считает себя таковым? Но один так принесёт и так будет молиться, а другой, который приносит квасной хлеб, ясно не устами только, но и видом своим являет сознание своего состояния и сокрушение свое, но и прежде сего с духом сокрушенным приступает к достойному Бога жертвоприношению, чтобы и открыто приносить жертву свойственную и приличную. Кто из них, по твоему мнению, приобретает своей жертвой оправдание? Не предоставит ли суд Спасителю, оправдавшему смиренномудрствовавшего предпочтительно перед высокомудрствующим (Лк.18:14)?
Но это сказано относительно присвояемой тобой опреснокам чистоты в исключительном смысле. А я, зная, что всё от Бога сотворено чистым, хотя Закон нечто разграничил, или лучше, убеждаясь Петром и виденной им большой скатертью (Деян.10:11), я далёк от того, чтобы исключать из числа вещей чистых хлеб по причине закваски или самую закваску, и даже опреснока не отвергал бы, если бы не гнушался подозрительного общения со сказанными ересями и явного заимствования от упразднённого Закона и Наватова человеконенавистничества, и Фарисейской закваски, которая есть лицемерие, по слову Господню (Лк.12:1).
И слыша опять о закваске, не отваживайся думать, будто Спасителя имеешь согласным с тобой в возражениях против закваски, чтобы тебе не быть уличённым в несмысленности. Потому что не о закваске хлебной теперь речь у нас, и прежде у Спасителя, но, как говорит Матфей святый, об учении Фарисейском (Мф.16:12), которого Господь, назвав его лицемерием, заповедал избегать как чуждого учению Своему. А что и употребление опресноков есть принадлежность учения фарисейского, показала уже и предыдущая речь, и повествование Деяний Апостольских представляет ещё яснее. Ибо говорит: "восстали некоторые из фарисейской ереси уверовавшие, и говорили, что должно обрезывать их", то есть, уверовавших из язычников, "и заповедывать соблюдать закон Моисеев" (Деян.15:5). Что же постановили о сём предмете собравшиеся апостолы? Не то же ли совершенно, что прежде поведал им Господь? И сперва Пётр, сказав об очищении язычников верой, отказался возложить на выю учеников иго Закона, которого, говорит, не могли понести ни отцы наши, ни мы, считая это не другим чем как искушением Бога; потом и Иаков положил не затруднять обращающихся из язычников к Богу, а написать им, чтобы воздерживались от идоложертвенного, от блуда, удавленины и крови.
И с этим согласились все апостолы и старцы, и это дано было посланиями знать братьям из язычников в Антиохии, Сирии и Киликии через Варнаву и Павла, также через Иуду и Силу пророков.
Поэтому-то я отвергаю опреснок, и ещё потому, что он не только весьма не подходит к телу Господню, но и с теми, от которых приносится, и за которых приносится, не имеет сходства, какое имеет хлеб солёный и квасный. Разумею же сходство, принадлежащее существам живым, одушевлённым и разумным. Потому что если бывает приношение и за отшедших из сей жизни, то всё-таки не как за мёртвых, но как за живущих в Господе действительно, мёртвые не узрят жизни, и врачи не воскресят таковых (Пс.87:11), но Бог их есть Бог не мёртвых, а живых (Мф.22:32) и об оставлении согрешений, которые они, конечно, соделали в настоящей жизни. При этих столь важных и сильных соображениях и сами по себе мертвенность и недостаточность, усматриваемые в опресноке, как не внушат имеющим ум жертвоприносителям мысли, что должно избегать его, тогда как ещё у младенствующих (1Кор.13:11) и несовершенных Евреев мёртвое, как нечто нечистое, избегалось (Числ.6:6), и несовершенное или уродливое не допускалось к приношению (Втор.15:21; 17:1)?
Если же в Законе, никого не могущем сделать совершенным (Евр.9:9; 10:1), гнушались мертвечиной, и считалось мерзким несовершенное и не целостное, а потому и негодным в жертву, то как мы, усовершенные благодатью Спасителя Христа, будем приносить опреснок, имеющий недостаток в обоих отношениях, как будто, значит, нам заповедано не от меньшего и худшего восходить на лучшее и совершеннейшее, а отступать назад?
И так как Моисеева пасха, то есть, агнец, отбираемый в десятый день первого месяца и закалаемый в четырнадцатый день, прообразовал закланного за нас божественного Агнца, берущего на Себя грех мiра (Ин.1:29), в Которого, веруем, прелагается священнодействуемый хлеб через освящение, то всякому ясно, что сей агнец был образом сего хлеба.
А если станут, то устно возразит им великий апостол, показывая отличие священства по чину Мелхиседекову от священства по чину Аарона, то есть, совершенного от несовершенного, и утверждая, что за сменой сего тем необходимо следует быть и перемене Закона (Евр.7).
Достаточно и сего людям, могущим разуметь правду, для несомненного доказательства, что в священнодействии надлежит употреблять хлеб совершенный, то есть, квасный. Поскольку же я ещё вижу, что ты сильно придерживаешься буквы и снова выставляешь апостольское изречение, как явно отвергающее и отметающее квасный хлеб, а опреснок величающее почётными именами и признающее его приличным в наших праздниках, то и в противовес ему я кстати выставлю изречение Господне, которое закваске уподобляет величайшее и первейшее, а лучше сказать всё вообще и совокупное благо (Мф.13:33). "Царство небесное", говорит, "подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в меру муки, доколе не вскисло всё".
Ибо если на основании апостольского изречения закваска должна быть отвергнута по причине соотношения с худым, то напротив, на основании Владычнего, не должна ли быть возвеличена по причине уподобления с наилучшим и прекрасно принята в таинственное и божественное священнодействие? Так как и участие в Царстве Небесном, которому она уподобляется, есть, веруем, общение тела Владычнего, и через это общение вскисает, то есть, преобразовывается по нему и обоживается всё наше существо, дух, душа и тело или, если угодно, три части души, на которые притча намекает тремя мерами муки. Так что и сама закваска будет приниматься то в наилучшем значении, то в наихудшем у нас, берущих к сему повод от одного и того же Учителя, глаголавшего и через Себя, и через Павла. И какой ум допустит это, если только подобно тебе не поймёт этого совсем буквально и тускло? Но если бы нам позволено было узаконять и решать предметы божественные, и выработанные человеческими домыслами выражать образно, определять и предавать другим, то, пожалуй, мы могли бы привести и гораздо больше соображений в защиту закваски, чтобы сравнив довод с доводом и все со всеми, с доводами в пользу закваски доводы в защиту опресноков, отдать преимущество основательнейшим и большим.