Слова и речи

Так насадится в нас, в душе и теле нашем, образ Божий, укажется ясно царское подобие Творца нашего.

Только не мысли никто, чтоб сие подобие вдруг в один час, или же в одну неделю, и месяц, и год могло сделаться в нас, хотя и образ Его в нас так зачинается, раждается и растет до совершенства своего, как и младенец от зачатия своего до совершеннаго возраста, и подобие в нем отчее со всеми навыками и движением телесным совершенно указуется в возрасте его. Посему Павел Апостол, видя в Галатах загладившийся образ Христов, болезнует ими на — ново и, аки мать раждающая, вопиет: чадца моя, имиже паки болезную, дондеже вообразится Христос в вас (Гал. 4, 19). Посему он же апостольское и учительское дело до того времени продолжает, дондеже достигнем вси в соединение веры и познании Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Ефес. 4, 13). Все убо житие наше должно быть учением и старательством, как вообразити в нас Христа и в возраст и меру совершенну исполнения Его привести, всякий день и час долженствуем в зеркало закона Божия смотреть и примечать и в очах, и ушах, и устах, и в руках и в ногах, аще начертание образа Божия указуется, аще величество и лепота подобия Творца нашего в нас довольно приметны суть. И подвиг, кажется, не легок о сем едином чрез все житие стараться; но, во-первых, легко будет, только начни: иго бо мое благо, Христос уверяет, и бремя мое легко (Матф.

11, 30); притом, помяни смерть всяк свою: ежели ты не ощутил сладости образа Божия в теле в целом житии твоем, равно в напастех, как и в благополучии, что сей, то есть, образ один есть в жизни сей предвкушение блаженства вечнаго в благополучии презирающих вся благая временная, в напастех побеждающих все злое века сего, то, конечно, при смерти твоей, как целым морем сладостей осладит душу твою образ сей Божий, в тебе впечатленный, как ты чувствуешь и живо увидишь, что сей образ ведет тебе просто к Отцу твоему, ангелами обстоимый, на руках их возносимый, как ты явишься к Богу не как осужденник и раб неключимый, но как сын и наследник царствия Его, и в дополнение всего того, когда ты в воскресение мертвых с телом и душею прозябнешь от земли не яко терние, но яко чистейшая роза, не яко плевел, огню уготованный, но яко пшеница, руками ангелов — жателей небесных сожинаемая и в житницу небесную с веселыми песнми во гласе шума праздничнаго преносимая, в то время образ Божий, ты сыне Божий образованный, даже до избытка почувствуешь, есть ли ныне нечувствуешь.

А сим то образом украсила и удобрила себе ныне празднуемая Великомученица Екатерина, для сего сказано ей: вожделеет царь и проч., для сея доброты обручил ее Себе в невесту Христос Господь и Спаситель наш. Сей образ видя в себе Екатерина, о внешнем образе лица своего, аще и прекраснейша была, не брегла, но на обругание, изранение, обезображение мучителям усердно предала; сей образ Христов был ей и белилом, и румянцем, я монистом дражайшим, и венцем краснейшим и порфирою царскою; всю бо сию наружную утварь уметами, то есть, сметищем в сравнении сего образа Христова, вменила, с Павлом вопия: яже мне бяху приобретения, сия вмених Христа ради тщету... Вменяю вся уметы быти, а для чего? для того, рече, да Христа приобрящу, и каким образом? да обрящуся, рече, в нем..., яко разумети его, и силу воскресения его, и сообщение страстей его, сообразуяся смерти его (Флп. 3, 7-10). О, преблаженна убо ты, Екатерина святая, сим образом Сыну Божию уневестившаяся! Блаженны и все от христиан, подражающии тебе и всякий день в зеркало закона Божия, аще красны суть, аще достойны явитися Богу и обручитися со Христом, вникающии!

Что понеже видим во имениннице вседражайшей, всемилостивейшей Императрице нашей Екатерине, потому в день сей тезоименитства ея тем паче возвеселимся, что царствует над нами подобообразная Богу Императрицы, вся действия и намерения своя к тому устремляющая, дабы оныя были в душе ея образ Божий: в мире — слава Творца, в церкве — святость, в подданстве ея — польза. Таковой государыне, сему образу одушевленному Божию, сей Екатерине, по делам ея великим, не меньшим достоинством, как и тезоименитой ея Великомученице Екатерине, премудрой именуемой, да подаст Всевышний Творец долголетное и всеблагополучнейшее над нами царствование, а в наследниках ея вседражайших — вечное, утверждая престол их, яко дние неба (Псал. 88, 30), а притом и нас всех христиан образом своим Божественным да запечатлеет и сыны Себе, братию Христу и сонаследники царствия небеснаго да соделает; о сем непрестанныя наши молитвы приносим, о сем едином да будет к Богу и утренняя жертва наша, и вечернее кадило. — Аминь.

Источник: Слова и речи Георгия Конисскаго, Архиепископа Могилевскаго. — Издание редакции Могилевских Епархиальных Ведомостей. — Могилев на Днепре: Скоропечатня и Литография Я. Н. Подземскаго, 1892. — С. 351-358.

Слово в день Великомученицы Варвары.

Всяк иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех (Матф. 10, 32).

Могл бы Христос Господь, яко есть Творец и Владыка всех, повелевать нам без всяких обещаний, могл сказать просто: исповедайте, раби Мои, имя Мое и волю Мою пред человеки, не знающими сих, как и мы повелеваем рабом и холопом нашим, не обещая им при всяком повелении награждения. Да нашижь холопы чем нам должны? — одним только куском земли, праведно или неправедно нами приобретенной, выработывая тот кусок не только для себя, но и для нас, пищи от нас и одежды не требуют, но паче нас своими трудами и кормлят и одевают, и рабы только суть до гроба; напротив Христу Господу долженствуем и телом и душею, и пищею и одеждою, и настоящим житием и будущим. Не убойтеся, говорит Он, от убивающих тело, души же не могущих убити: убойтеся же паче могущаго и душу и тело погубити в геенне (Матф. 10, 28). И для чего бы не могл нам Сей, душ и телес наших Владетель, все, что хощет, повелевать нам без договору и обещаний? Но се то есть безпримерная благость Господа и Творца нашего, что и долгу не истязует без награждения, в договор входит с рабами Своими, обязуется заплатить им тое, что они сделать, яко рабы, должны, и как же заплатить: всяк иже исповесть мя пред человеки, исповем его и аз пред отцем моим, иже на небесех.

Чудна сия благость Творца и Господа нашего! но она еще нас и в большее удивление приведет, естли разсудим и исповедание наше имени Христова пред человеки и исповедание Христово нас, рабов Его, пред Отцем небесным, сколько первое, хотяб и наитягчайше было, недостаточно есть в разсуждении последняго.

По немощи плоти нашея, надобно признаться, что исповедание имени Христова пред человеки не без тяжести есть, особливо при таких обстоятельствах, при каких Христос Господь наш повелевал имя Его исповедывать пред человеки. Пред какими бо человеки повелевал ученикам Своим исповедывать имя Его? пред такими, как видно с той же главы благовестия Матфеева, в коих едваль была какая кроха человечества, тут же бо сих человеков состояние изъяснил Христос, сказуя: се аз посылаю вас, яко овцы посреде волков, и паки: внемлите же от человек: предадят бо вы на сонмы, и на соборищах их биют вас. И пред владыки же и цари ведени будете мене ради, во свидетельство им и языком, и еще: предаст же брат брата на смерть, и отец чадо: и востанут чада на родители, и убиют их. И будете ненавидими всеми имене моего ради. Вот сборище тое, пред которым надобно было исповедывать имя Христово, не человеков, но волков соборище, человеков, но таких, которые не только человеколюбия вообще, но и братолюбия и чадолюбия совсем лишились и самих волков зверством, милующих утробу свою, далече превзошли. Но ужели, скажем тут, что сие исповедание пред человеки с толикою опасностию или совсем не возможное, или разве крепкими исполинами подражаемо есть. Но как я сие промолвил, станет пред умныя очи наши ныне празднуемая Св.

Великомученица Варвара, вся кровию обагренна, вся телом, яко некое вретище, раздранна, укажет нам власы исторженны, ребра ободранны и обоженны, сосцы отторженны, главу первее млатом сокрушенну, потом рукою отчею отсеченну; и тут, покивав главою своею, о, трусы! скажеть нам: я дева, и дева недозрелых еще лет, а толикия муки исповедания ради Христова претерпела; как же вам не стыдно сей долг наш христианский или невозможным называть, или на героев только и крепчайших исполинов возлагать? Не думайте, чтоб мое тело не было страдательно; тем паче страдательнее оно было во мне, чем нежнее было воспитано; тем чувствительнее, чем первый цвет юности был, и для редкой красоты возвышенными чертогами от очей человеческих сокрывался.