Слова и проповеди

Восприими чувством свидетельства любви Божией к тебе, — и увидишь, как виновна твоя нелюбовь к Нему, и как справедливо строгое осуждение за нее.

Слыша сие иной, может быть, равнодушным останется, а другой усиленному предастся нечаянию. — И равнодушие преступно, и нечаяние осуждения достойно. Недаром изречено сие грозное слово через Апостола Духом Святым! —И оно, конечно, не прейдет. Очнися, усыпленный, и восприими страх. Но не затем, чтоб нечаянию предаться, а чтоб начать со страхом и трепетом спасение свое содевать. — Вот еще Господь дает жить—зачем? Чтоб мы могли исправить неисправное. Как исправить? Сие Он в слове Своем дает нам слышать. Слышал слово? —Научись, и поступи по указанию Его. — Ныне слово сие учит; а по смерти оно судить будет. — Так, пока есть жизнь, спеши выйти из‑под грозного слова. —И опять–излишнему страхованию предаваться не должно. —Страх иметь надобно, но настолько, чтоб он возбуждал к Богоугодной деятельности, а не подавлял силы. — Кто слишком страшлив, тот из самой страшливости пусть берет уверение, что в нем есть уже зачатки спасительного настроения, —зачатки любви. — Любовь степени свои имеет, и на всякой из них она есть любовь, —и суда нелюбию изреченного не заслуживает, а, напротив, отклоняет его.

Любовь к Господу совмещает все наши отношения к Нему. К Господу вот что мы должны иметь! — Веровать, что Он есть наш Господь, и мы Его, — быть уверенным, что Он не оставит нас ни в сей, ни в будущей жизни, и к Нему прилепленным иметь свое сердце. —Тут семя и корень святой и Богоугодной жизни. —В этом выражается и любовь;—и в какой степени есть сии расположения, в такой есть и любовь. Возгревая и возвышая их, —будешь возгревать и возвышать любовь. — Стань же в них и питай их. —

Скажу еще одну мысль. —Рожденный рождшего естественно любит. —Мы все рождены в Господе Иисусе к новой жизни. —Не мысленно считаемся рожденными, а действительно возрождены в Нем. — Стало, —не можем не любить Его. —Если не видим сами, и другие в нас не видят сей любви, —это только потому, что мы не упражняем Христианских сил. —Станем упражнять их, —разбудим любовь; возбужденная любовь начнет со своей стороны действеннее возбуждать силы Христианские к деятельности, —и их деятельностью сама расти и крепнуть. — Христианские силы суть; Боговедение и ведение вещей Божественных, ревность об исполнении заповедей и молитва с благоговейным участием во всех чинах и священнодействиях Церкви. —Приводи в движение силы сии, и каждая из них прямо приведет тебя в область любви ко Господу. —Как это, —дело покажет;—только начни. Скажу только, что сей деятельный путь к любви, утверждаясь на благодатном рождении, есть путь самый надежный, скорый и самооблегчительный.

Милостивый Господь да ниспошлет нам Духа Своего, чтоб Он силою Своею исполнил нас любви к Нему Единому! —С своей же стороны дадим обещание, что не будем усыплять и заглушать того, что Им дается и внушается, а возгревать, упражнять, действовать по тому, —и, верно, вскоре, соделаемся сосудами любви—блаженной и всеублажающей. —Аминь.

6 сентября 1864 года

О милостыне, — что она сеятва, и что чем больше кто посевает ее, тем больше пожнет.

«Сеяй скудостию, скудостию и пожнет: а сеяй о благословении, о благословении и пожнет» (2Кор.9,6). Так говорит св. Апостол о милостыне, сравнением ее с сеянием желая расположить нас к щедродательности охотной и такой обильной, чтоб о каждом из нас можно было сказать словами псалма о праведнике: «расточи, даде убогим» (2Кор.9,9).

Не много выше сих слов Апостол писал Коринфянам: «о службе ко святым», —т. е. о подаянии в пособие бедствующим Христианам, излишне писать вам; ибо я знаю «усердие ваше» (2Кор.9, 1–2). То же и ко всем можно сказать; об обязанности помогать бедным—нечего и говорить. Ее все сознают, и каждый в себе самом носит ходатая за бедных, в сродном нам сострадании к бедствующим. И бедные знают об этом долге всех и этой потребности сердца; почему и обращаются смело ко всем, в уверенности, что имеющие достаток не откажутся помочь им от избытков своих.

Чего же часто недостает? — Недостает часто добрых расположений, какими должно быть окружено и ограждено милостынеподаяние. Подают, но не столько, сколько бы должно; подают, но иногда не совсем охотно, с сжатым сердцем, будто от скорби и нужды, подают, т. е., не щедро и не радушно. От чего же это сокращается рука и сжимается сердце? — От неправых помышлений, какие сбивают с правого пути сердце наше в минуту милостынеподаяния. В ту минуту, когда просят милостыню, сердце устремляется на подаяние и тут же предначертывает меру и способ благотворения. Но в то же время приходит и враг, всевает недобрые мысли и расстраивает все дело, так что не каждый подает, якоже имать производение сердцем. — У себя много нужд, и пойдет ли в прок милостыня, внушает враг. Мы верим, и милостыня подается уже скудная, —и та не с охотою.

Чтоб направить на должное наше сердце и дать нам силу предотвращать нападения недобрых мыслей при милостыне, Апостол убеждает нас смотреть на милостыню не иначе, как на сеяние: ибо как сеющий щедро и охотно разбрасывает семена; так щедро и охотно будем и мы подавать милостыню, если уверимся, что, подавая ее, мы не что другое делаем, как сеем.

Сеющий тратя семена на сеятву, никак не думает, что тем истощает себя, подрывает свой достаток и лишает себя возможности удовлетворять своим нуждам. Напротив, сея, чает обогатиться, расширить свои способы и пресечь нужды. Так — сей милостыню, не давая входа мысли, что, выпуская монету из рук или отдавая вещь, ты лишаешь себя чего. Ты не тратишь, а приобретаешь, —не умаляешь, а умножаешь, —не даешь, а получаешь.

Сеющему, когда он бросает семена в землю, и на мысль не приходит, что он бросает их даром, ни к чему, не в прок, Напротив, уверен, что земля не только сохранить вверенные ей семена, но и принесет от них плод во 100,60 или 30. Так— щедро сей милостыню, веруя, что руки бедных суть самые верные хранители твоих избытков и самые тучные и усыренные почвы, на которых малая сеятва, благотворения твоего принесет обильный плод во время свое.

Сеющий, сколько бы ни сеял, не скорбит и не тужит; напротив, чем более засеет, тем бывает благонадежнее и веселее: так—тем больше веселись и радуйся и ты, чем обильнее твое милостынеподаяние и чем шире круг твоего благотворения. Никогда Мздовоздаятель изведет тебя на удобренное, засеянное и оплодотворенное благотворительностию поле жизни твоей и возвеселит сердце твое показанием умноженного жита правды твоей!

Конечно, трудно нам сродниться с мыслию, и тем паче дойти до сердечного убеждения, что в подаянии милостыни, мы, иждивая, умножаем и, тратя, приобретаем; но оно так есть, если не всегда в отношении к временному, то всегда в отношении к вечному. Господь, снисходя немощи нашей, неоднократно являл сие самым делом в жизни разных благотворителей. Припомните житие св. праведного Филарета милостивого. Как усердно, щедро и с каким терпением он сеял милостыню! И какой обильный принесла плод сеятва его, когда внука его Мария сделалась супругою царя. Над ним точно еще здесь сбылись слова Апостола: «сеяй о благословении, о благословении и пожнет». Вот и еще пример! Некто Климент отрок щедро раздавал хлебы нуждающимся, не смотря на небогатые средства воспитательницы своей, —и никогда чистая пшеничная мука не истощалась в доме ее. Обитель св. Феодосия Палестинского во время голода и засухи питала всех окрестных жителей и всех приходивших, а житницы всегда оказывались полными, даже в то время, как в них не чаяли найти и зерна. Что размножило горсть муки и чванец елея у вдовы, принявшей Пророка Илию? —Ее милостивость. Отчего не истощались, а росли способы у Авраама, Иова, Товии? Оттого, что они были благоподатливы. Отчего и ныне есть роды, кои с незапамятных времен не прекращаются и живут в довольству передавая его из поколения в поколение?

— Оттого, что они не живут для одних себя, а считают долгом своим всегда делить избытки свои со всеми нуждающимися. Так сие и быть должно. Ибо только благоподатливые попадают на пути Промысла Божия, который, одних ущедряя, а других оставляя в скудости, хочет, чтоб избыток одних вознаграждал лишение других, «яко да будет равенство», как учит Апостол (2. Кор. 8, 14).