Страница 233 из 257
У гроба наследника престола паче, нежели когда, прилично нам молитвенно взывать: «буди воля Твоя, Господи!» (Мф.6,10; 26,42) И не это ли хотел внушить нам государь своею полною покорностию неисповедимым определениям Промысла Божия?!
Дивны дела Божий! И «кто уразумеет ум Господень?» (Рим.11,34). Но когда такое значительное изменение в нашем государстве промыслительно допущено или совершено в период существенных у нас изменений, то нельзя не поставлять первого в связи с последним. Кто знает, что было бы без сей перемены и что еще будет вследствие ее? Всяко, однако ж, сим печальным и, можно сказать, грозным событием не дается ли нам вразумительный урок: «Смотрите, осторожнее изменяйтесь. Изменяйтесь к лучшему во внешнем быте, как покажется вам лучше, но не покушайтесь изменять того, что вашего же ради вечного блага свыше учреждено среди вас». Вот смотрите: «надлежит человеку единою умрети, потом же суд» (Евр.9,27). Оправдание на Суде одно — в Господе, Спасителе нашем; а с Ним в общении бывают только верою в Него и жизнию по вере, зреющею силою Святых Таинств, под влиянием всех молитвенных и освятительных чинов Святой Церкви. Вот это все и оставьте неизменным. Се единственный путь к блаженной кончине и к оправданию на Суде, дающему вход в блаженную вечность.
Кто не согласится, что подобное напоминание, и напоминание в сильном, как видите, тоне, очень для нас благовременно. Всё стали у нас изменять, и так раздражили позыв к изменениям, что очень многие стали изменять и святой вере. Пошли неверие, расслабление нравов и холодность к Церкви — это отчуждение от предметов, столько дорогих Господу.
И вот ныне говорит как бы Господь: «Вы отвергаете то, что Мне дорого, и Я беру у вас то, что вам дорого, — дорогого вам наследника престола». «Вразумитесь» же, продолжим урок Господень, «вразумитесь и не будьте как конь и меск, имже несть разума» (Пс.31,9).
Что, наконец, касается до вечной участи почившего, то с уверенностию можем приложить к нему слова песни: «Блажен путь, в оньже идеши днесь… яко уготовася тебе место упокоения». Вы лично знали государя наследника, кроткого, смиренного, внимательного к нуждам других, верующего, благоговейного, терпеливого, богопреданного. А о таковых что положено? «Яко тех есть Царство Небесное» (Мф.5,3). Кто, конечно, без греха, «аще и един день жития его на земли?» (Иов.14.5) Но Исповедь очистила его грехи, и Причащение Святых Христовых Тайн соединило его с Господом. Веруем, что он помилован и принял, несомненно, залог оправдания. Что и после сего осталось за ним, наш долг восполнить усердными о нем молитвами, которые отныне и начните вместе с Церковию возносить о нем к Престолу милосердого Господа. Аминь.
13 апреля 1865 года
14. Пред прочтением манифеста о назначении нового наследника, ныне о Бозе почившего Александра Александровича (Царь правит царством. Сам же управляется сердцем, коим правит Господь)
Начали мы нынешнее священнодействие печальным молитвованием, а окончим его благодарно–радостным, разделив то и другое приношением Бескровной Жертвы, в которой всякая печаль растворяется утешением и всякая радость освящается Небесными благословениями. Это точный образ настоящего нашего положения, в котором, еще омрачаемые скорбию о смерти почившего наследника, слышим от высочайшей воли исшедшее утешительное провозглашение преемника ему. Наше положение похоже на то, как бывает в природе, когда в сумрачный день солнце, пробиваясь сквозь облака, лик свой показывает земле. Еще мрак не сошел с лица земли, а свет солнца спешит уже обвеселить чувствующие твари. Еще мы в печали о потере первородного наследника, и вот дается нам другой преемник его и прав, и достоинств, и надежд. Пусть и при этом печаль все еще не отходит от сердца, но можем ли сказать, чтоб и радостное обнародование не осеняло нас свойственным ему утешением! Радость не вытесняет печали. И не следует быть сему; пусть родственно пребывают они вместе в одних и тех же сердцах ради родственности лиц, о которых у нас и печаль, и радость.
Кто помнит, чтоб у провозглашения наследника престола было когда отнимаемо у нас обвеселяющее действие, как ныне? Да не подумает, однако ж, кто, что в этом есть какое‑либо печальное предзнаменование. Напротив, тут так ясно печатлеется указание свыше на мирный исход печали и мирное воцарение радости. Манифест нынешний — что радуга при Ное! (Быт.9,13–14,16) Припомните, что тогда было. Еще следы потопа так были повсюдны на земле. Но принес Ной жертву Богу, и Бог изрек милостивое определение, что потопа не будет более, что отселе будут чередоваться день и ночь, весна и лето, сеятва и жатва. «И знамение завета» сего… — говорит Господь, — «дугу Мою полагаю во облаце» (Быт.9,12–13). Постигла нас скорбь, сокрушались мы и сокрушаемся, молились мы и молимся — и вот указывается нам провозглашение нового наследника престола, как бы радуга, предвозвещающая минование скорби и скорое наступление желаемых и чаемых утешений.
Не знаю, как в других местах, а в отношении к нам я вижу подтверждение добрых указаний в этом непридуманном совпадении провозглашения нового наследника с празднованием Преполовения — дня, радостно встречаемого и весело провождаемого. Мы исходим на воды, коими утоляется жажда, Господу взываем: «Жаждущую душу мою благочестия напой водами» — и Господа провозглашающего слышим: «жаждай да грядет ко Мне и да пиет» (Ин.7,37). Так и готова при этом нарисоваться в уме картина имеющих изойти от государя цесаревича в будущем его царствовании благодетельных учреждений, коими, как обильными водами, будет утоляться наша жажда, всякая потребность житейская, гражданская, промышленная, ученая, художественная, паче же религиозная. По крайней мере не сильно ли это оживить наши надежды и утвердить покой? И даруй, Господи, чтобы все сыны России успокоительно основались ныне на сих благих желаниях и ожиданиях и нового наследника приняли сердцем открытым, окружив его любовию и молитвами.
Молились и молимся мы о почившем наследнике, да вселит его Господь там, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание». И о новом наследнике, благоверном государе цесаревиче Александре Александровиче, начнем молиться, да приготовит ему Господь царствование мирное и цветущее, в котором, сколько можно, менее было бы болезней, печалей и воздыханий, — если уже нельзя совсем не быть им на земле, — вознаграждение за этот траур, в котором мы покорно приемлем его, наследника престола, и он благословенно вступает в право престолонаследия. Да ниспослет ему Господь с Престола Своего приседящую премудрость, да сущи с ним трудится и указует ему, что есть благоугодно пред Богом. Царь правит царством. Сам же управляется сердцем, коим правит Господь. Будем молиться, чтобы сердце государя цесаревича так образовалось, чтоб всегда было достойно быть держимым в руце Божией и управляемым от Него. Царь восседит на престоле и мановением своим указывает пути для народа своего. Даруй, Господи, наследнику нашему стяжать такую острозоркость, чтоб в свое время он всегда верно постигал пути Промышления Божия и по ним направлял шествие народа своего, ибо только такое шествие благословенно и блаженно. Высоко восседит царь, видит и свое все, и все сопредельное. Но есть сокровище, сокрытое на земле нашего царства, такое сокровище, пред которым все царства — ничто.
Даруй, Господи, наследнику нашему узреть сие сокровище и возлюбить его, чтоб в свое время блюсти его как зеницу ока, никому не позволяя и мыслию сопоставлять с ним что‑либо чужое, а тем паче о нем самом думать и говорить не по величию и цене его.
Сими молитвенными желаниями освятим нынешний день, братие, примирение в них находя противоборству внутренних чувств наших, кои и новой радости всей предаваться не смеют, и полною печалию печалиться не находят уместным, и, воздав всякому свое, успокоимся в премудрых промыслительных распоряжениях о нас в Троице Святей поклоняемого Бога нашего. Аминь.
28 апреля 1865 года
15. На прощание с владимирскою паствою (Что будет впереди, кто определит? Спасайтесь о Господе!)
Уже приходит к концу мое почти трехлетнее среди вас и с вами служение, и я понуждаюсь сказать вам слово–другое на прощание. Долго молчал я. И вот на какой случай пришлось прервать молчание. Случай для вас, может быть, простой и обычный, а для меня очень знаменательный.
Что будет впереди, кто определит? Но, обращаясь назад и проходя мыслию все от начала моегб сюда прибытия до настоящего времени, преисполняюсь чувством благодарения к щедрому Благоподателю — за все Его милости, не по моему достоинству на меня излиянные. Число сих милостей я мог бы указать, но меры их определить не умею. Удивил еси, Господи, щедроты Твои на мне, недостойном, преизобильною благодатию Твоею, на покаяние меня призывая. Благодарение возношу и Пречистой Владычице Богородице и святым Божиим, в сем храме почивающим и по всей епархии славимым, что щадили меня, несмотря на большие немощи мои, и молитвами своими не допускали милости Божией преложиться на гнев.