Страница 78 из 169
Зрелище столь же невиданное, как и трогательное! Пред лицом смерти мы видим эти два существа в расположении духа, подобном тому, как они шествовали некогда под святой аналой венчальный и снова вопрошающими друг друга о любви. В то время они соединяли земную судьбу свою навеки; теперь они же соединяются снова повторением того же обета на всю вечность. И что служит предметом и целью этого вновь повторяемого союза и, можно сказать, таинства? Уже не счастье собственное и личное, а благо Отечества, счастье России.
В книгах Царств читаем, как великий поборник и учитель народа израильского Илия во время преставления своего на Небо оставил преемнику своему в звании пророческом, Елисею, чудотворную милоть свою, в знамение имеющего почить на немсугубого духа пророчествия. Не погрешим, если позволим себе сказать, что и наш венценосный поборник земли отечественной и Православия, отходя в мир высший, оставил супруге своей, как некую милоть, пример своей живой и непоколебимой веры в Бога, да возымеет и она дух сугубой любви к Отечеству, то есть уже не за себя токмо единую, но и за него. "Ты будешь жить для них!" - вещал он умирая. Этими священными словами венценосная вдова как бы посвящена в великое звание сердобольной матери и августейшего семейства, и всего осиротевшего Отечества.
О, этот священный завет будет исполнен верно! Жившая для блага России доселе не престанет жить для сего же блага и отселе, пока Владыка жизни не воззовет ее самую от земли.
Наше дело и наш долг, братия мои, усердными молитвами привлекать свыше силу и крепость на царственную подвижницу, да при помощи всевосполняющей благодати Божией горсть муки и малый чванец елеа (3 Цар. 17; 14) сил естественных не оскудеют в ней на исполнение ее нового, великого и святаго предназначения - заменять собою с венценосным сыном своим почившего в Бозе монарха.
Царю царствующих и Господи господствующих, Которого неисповедимой, но, без сомнения, премудрой и всеблагой волей воззван от нас возлюбленный монарх наш, услыши молитву смиренных раб твоих, и аще не до конца прогневан еси грехами нашими, то да явится знамение милосердия Твоего к нам в продолжение дней и в укрепление сил августейшей матери Отечества! Да придет в исполнение над нею и завет отшедшего к Тебе супруга ее, и всеобщее желание России, и Твое собственное слово, глаголющее: яко един поемлется, а другая оставляется (Мф. 24; 40-41). Аминь.
Слово по возвращении из Москвы после присутствия на короновании их императорских величеств, сказанное в Одесском кафедральном соборе 28 октября 1856 г.
По возвращении из царствующего града мы ни разу еще, братие мои, не побеседовали с вами пастырски о том великом событии, которое там совершилось. Между тем душа наша доселе преисполнена разных впечатлений от виденного и слышанного там. Поелику же краткая повесть о том может доставить вам радость и послужить в общее назидание, то мы и предложим ее ныне вам вместо всякого обыкновенного поучения.
Итак, по разлуке с вами мы снова увидели древний первопрестольный град наш и подивились множесту его златоверхих храмов, из которых одних может составиться город не меньший нашего, а еще более с радостью подивились набожному расположению его жителей, их истинно русским нравам и обычаям. Какое там всеобщее и неподдельное усердие к святыне! Какая пламенная любовь к Отечеству! Какая искренняя преданность царственному Дому! Какая вера в величие и святое предназначение России! - О, да будет и преизбудет над тобою, богоспасаемый град, благословение Божие! Не напрасно именуешься ты сердцем России, в тебе струится чистая кровь, могущая оживлять все тело. Стой же непоколебимо со святыми твоими храмами и нетленными в них мощами угодников Божиих, стой, как русский Арарат, на котором среди самых всемирных треволнений всегда может найти себе безопасное пристанище ковчег Русского Православия и русского духа!
Посетили мы в первопрестольном граде и те два пресловутых кладбища, которые, вместо успокоения почивающих там усопших, смущали собою доселе только живых, едва не по всей России отвлекая чад Православной Церкви от лона матери своей и утверждая, в упорстве против святой власти ее, прежде отпадших.
Да услышат сие все и между нами недугующие доселе духом сечения и удаления от Святой Церкви и, подражая доселе неразумно старейшим столичным собратиям своим в недобром, да возревнуют подражать им и в возвращении на путь правый, перестав, вместо Богом устроенного и хранимого ковчега - Церкви Вселенской, самочинно созидать свои малые неблагословенные ладьи, опрокидывающиеся и потопляющие седящих на них при первом порыве ветра.
Видели мы потом в первопрестольной столице сонм избранных сынов Отечества, которые из всех сословий и со всех концов России стеклись для присутствия при священнейшем короновании того, кто по самому сану своему есть отец Отечества. Какой величественный и достоуважаемый сонм! Тут во всей силе видно было, что значит русский смысл и взгляд, русский опыт и дальновидность, особенно - русское сердце и чувство! Какого добра нельзя ожидать от подобного совокупления талантов и мудрости народной? На челе каждого было видно, что все собранные пламенеют чистой любовью к царю и Отечеству, и готовы на все подвиги и жертвы, - только бы стояла непоколебимо Святая Церковь, только бы цвела и благоденствовала Россия, только бы возвышался и укреплялся престол царский!
Видели мы в то же время и избранный сонм сынов иноземных, которые по гласу повелителей своих явились для приветствия от их имени самодержца Всероссийского в день торжественного венчания его на царство. Каждый из них старался блистать светом своей страны и своего народа, из которых многие, как ведаете, велики и славны; но этот соединенный и усиленный свет нисколько не затмевал собою величественное сияние солнца русского.
Несмотря на недавность и ожесточенность прошедшей брани нашей едва не с целым Западом, ни у кого из них, ни на лице, ни в устах, не было следов прежней вражды. Думаем, что ее не было теперь ни у кого из них и в сердце, ибо за что было враждовать против нас и прежде? - Только дух тьмы и злобы мог кознями своими смутить на время так неожиданно и глубоко великую семью народов христианских. Но после нашей истинно великодушной готовности к миру, который нужен был еще более для них, нежели для нас, самые недоверчивые и мнительные должны были убедиться, что мы не те, какими представляли нас зависть и лукавство, что мы не враги, а блюстители и друзья всемирного порядка и спокойствия.
Видели мы во всей полноте наш августейший Дом царственный и, взирая на эту священную полноту, на стройность, любовь и благолепие, в нем царствующие, невольно приводили себе на память слова святого Давида, изображающие благословение Божие над домом человека богобоязненного: Блажен муж бойся Господа... Сильно на земли будет семя его... слава и богатство в дому его... Жена его яко лоза и плодовита... сынове его яко новосаждения масличная окрест трапезы его (Пс. 111; 1-3. 127; 3-4). Осуществление такой богоначертанной картины отрадно сретить и в хижине; тем вожделеннее и поучительнее для всех была она на престоле.
Наконец, мы удостоились быть при совершении самого священнейшего коронования августейшего монарха и супруги его, и молитвенно участвовать в оном. Ах, братие, что было видимо и слышимо тут, - после того нет уже, мне кажется, что можно бы видеть и слышать более величественного на этой земле, в нашем мире человеческом. Остается только уготовлять себя к видению и слышанию того, что превыше земли и людей...
Как светел и блистающ был на главе монарха тот венец, который, как сами знаете, устроен не годами, как у других народов, а целыми веками; устроен из многочисленного собрания венцов разных царств и княжений!
Как величествен и лучезарен был в деснице монарха тот скипетр, по манию которого движется столько миллионов подданных, направляется в действиях своих столько народов и племен!
Как видимо тверда и несокрушима казалась в шуйце его та держава, на которую уже столько раз опирались среди всесветных колебаний спокойствие и порядок всемирный!
Какой обширной являлась на раменах его порфира, которая должна осенять собою семь морей и тысячу градов, служить убежищем для всякого обремененного судьбой!
Взирая на царя нашего, венчанна и превознесенна, можно было с уверенностью обратиться не к России токмо, но ко всей вселенной со словами Песни Песней:изыдите и видите царя нашего в венце, имже венча его мати его -Православная Церковь Всероссийская, в день обручения его - с народом своим, в день веселия сердца его (Песн. 3; 11)!