Слова, беседы, речи

Вникая мыслью во все это, мы оставляет заботу о назидании вам у его гроба, - это сделала уже за нас сама смерть. В самом деле, кто может ныне возвратиться из этого храма, не вынося с собою на всю жизнь поучения для себя во многом? Нам потому остается только воздать последний долг тому, кто в последний раз предстает взору нашему, предстает уже не в могуществе великого областеначальника, а в виде печальной жертвы недуга и смерти.

Чем, однако же, почтим последнее явление его среди нас? - Почтим не столько словом и беседами о его нраве и деяниях, сколько усердной молитвой о успокоении души его. Что наши мнения и суждения? Они обыкновенно отзываются или пристрастием, или нерасположенностью, и скорее обнаруживают того, кто судит, нежели того, о ком судят. Что наши самые нарядные слова и беседы? Раздавшись на несколько минут в воздухе, произведя несколько мимолетных мыслей и чувств в слушателях, они сами как бы погребаются вместе с тем, над гробом которого произнесены, и соделываются изредка только предметом внимания небольшого числа людей, любящих в том или другом виде воскрешать для себя прошедшее. А молитва? Она, исходя из сердца, проходит Небеса, низводит благословения на почившего, оказывает такое действие, которое остается на всю вечность.

Страшно и опасно, братие мои, стоять на большой высоте как физической, так и гражданской. С нее видно далеко, но вовсе не видно много такого, что пред глазами у каждого, стоящего долу. Казалось бы, она должна возвышать человека над всем, видимо приближать его к Небу; а между тем, ни откуда так не влечет долу к земле, как с больших высот; нигде так скоро не помрачается взор, не теряется чувство, как на них. Бедная природа наша - увы! -так же изнемогает нередко от возвышения, как и от уничижения; если в последнем случае она грубеет и "земленеет", то в первом становится как бы воздушною и лишается постоянства. Блажен, кто, возвышаясь судьбой над участью подобных себе, умеет сохранить внутрь себя то святое чувство долга, которое заменяет собою все законы и спасает от всех соблазнов власти. Но кто, скажем словами святого Иова, кто из земнородных похвалится имети сердце чисто!

Имея в виду все это, почтим память почившего в Бозе областеначальника нашего не столько словами и похвалами, сколько усердной молитвой об упокоении души его, об отпущении ему на Суде Божием вольных и невольных грехопадений.

Если вместе с тем потребно какое-либо слово от нас в память почившего, то оно, как можно предугадать каждому, должно состоять из воспоминаний его деяний и трудов на пользу Отечества.

Есть что вспомянуть при этом гробе, хотя возлежащий в нем взят от среды живых еще далеко от конца земного поприща по обыкновенному течению его. И первее всего, можно ли умолчать о той редкой в наши времена особенности, что почивший составляет собою отрасль того великокняжеского рода, который за семь веков пред этим, еще до нашествия монголов, властвовал на востоке и на юге России, и который, кроме воинских и гражданских доблестей, в лице [святых] Николая Черниговского и Андрея Боголюб-ского произрастил плоды святыни?

И в самых деяниях почившего самый строгий даже ценитель не может не остановиться на незабвенных заслугах Отечеству, и притом в разных родах. В воинском - он был соучастником самых великих битв 1813 года - Дрезденской, Кульмской, Лейпцигской и едва не всех прочих, за ними последующих, а также соучастником торжественного вступления победоносного воинства русского в Париж. Его же мужество и неустрашимость вполне обнаружились и за Кавказом, против вероломных персиян, и за Дунаем, против кичливых поклонников Магомета. В политическом - он употребляется как совершенно благонадежное лицо в сношении с двором тегеранским и своим тонким умом довершает и упрочивает то влияние на него, которое куплено кровью и победами. На поприще гражданском - он является на западе России среди целых областей, как кормчий среди бури, и, подобно опытному врачу, отделяя неисцельные члены, всем же прочим являя милость, способствует к возвращению здравия политического. На юге среди нас он воскрешает действиями своими пример древнего Иосифа, спасая, подобно ему целую обширную страну не от недостатка, а от изобилия, которое начинало обращаться в великий недостаток.

На поприще ученом - он вступил на него после даже стольких трудов, разнообразных служений Отечеству, но вступил на него с таким усердием и с такою душевною любовью; как бы оно было первым поприщем его деятельности; и хотя продолжалось оно весьма недолго, но признательная память о нем, по всей вероятности, не изгладится из летописи здешнего университета. Самая Святая Церковь не может забыть услуг, оказанных ей почившим, ибо она видела в нем, как в послушном сыне, самого усердного пестуна того великого и святого дела, когда целые миллионы чад ее, отторженные за две века пред сим силой обстоятельств, снова в мире и радости возвратились на лоно своей матери.

Сами видите, почтенные слушатели, что мы, осматривая жизнь почившего князя, останавливались только на главных ее, так сказать, вершинах. Но и сих событий вполне достаточно для увековечения памяти почившего.

Но что значит вся наша земная память? Что значат все наши списки и летописи? Облегчат ли они хотя от единой тяжести душу отшедшую? Ах, для нее потребны теперь не похвалы, а молитвы! Помолимся убо вместе с Церковью о почившем. Это единственная благодарность, которую мы можем воздать теперь почившему. Аминь.

Речь при погребении Павла Петровича Турчанинова, коменданта Киево-Печерской крепости, генерал-лейтенанта и кавалера разных орденов

Не на радость, не на радость собрал ты нас сюда, усопший о Господе собрат наш! Неожиданное, тяжелое зрелище уготовил ты нам! Не такой беседой хотели бы все мы беседовать с тобою; но поелику ты сам предначал ее, то мы не можем не продолжить. Как, однако же, не ново и странно являешься ты нам, мы будем беседовать с тобою по-прежнему: ибо здесь, пред лицом Господа жизни, нет мертвых, все живы!

Чем продолжим последнюю беседу с тобою? Сожалением ли о том, что ты так неожиданно оставил нас навсегда, так невозвратно уклонился от всех забот и радостей земных? - Но день разлуки твоей с нами есть день приближения твоего ко Господу; час смерти твоей для бренной жизни нашей был часом рождения твоего в жизнь новую, бесконечную. Посему со слезами на глазах, но приветствуем тебя с окончанием земного поприща, с вступлением туда, где нет не только наших скорбей, но и наших суетных радостей. Ты теперь уже не на море, не в изгнании, не в узах, а в пристани, в отечестве, на свободе; видишь то, во что мы должны веровать; окружен тем, чего мы должны ожидать. О, какой малой и бренной показалась тебе, думаю, вся наша земля со всем величием ее, когда ты взглянул на нее в последний раз! Потому, когда мы в горести окружаем гроб твой, ты, может быть, скорбишь о нас, здесь остающихся; благодаришь Господа, что Он не продолжил твоего заключения в узах плоти и крови; тем паче благодаришь за те дни скорби, которые благость Его дала тебе провести на одре болезненном для твоего очищения. - Да, очищения! ибо кто есть человек, иже поживет и не согрешит? Благо тому, кто не пребудет во грехе; кто слезами покаяния, растворенными верой в Крест Христов, омоет пятна совести!

Что сия купель пакибытия не напрасно была открыта для тебя, свидетель - слезы, с которыми ты взирал так часто с одра болезни на икону Спасителя; свидетель и те слезы, с которыми ты принимал Тело и Кровь Христову для напутствия в жизнь вечную. Поелику ты искал оправдания не в делах и трудах своих, как они были ни много- и благообразны, а в едином смирении пред Богом, в твердой вере в Крестную смерть и ходатайство за нас Сына Божия, то мы уверены, что Небесное милосердие не мимоидет тебя, что сокрушенного и смиренного сердца твоего Господь не уничижит.

Но эта же святая уверенность не позволяет мне распространяться на похвалу твою.

Не тебя ли нередко видели мы первого входящим и последнего исходящим из дома Божия? А когда видели мы, то мог ли не зреть Господь храма? И вот, как бы в знамение этого, ты воззван Им из этой жизни, в которой Сам Спаситель принесен был в храм, когда и праведный Богоприимец желал отойти ко Господу и возгласил песнь, столь тобою любимую!.. Веруем, что там найдется и для тебя Симеон, который примет тебя под свое осенение и представит милосердию Господа. Немалый залог этого для нас уже в том, что после разнообразных странствий твоих по земле отечественной и за пределами ее бренным останкам твоим дано опочить в этой земле, освященной потом и слезами святых подвижников, и таким образом войти в священный круг одержания их. Желаешь ли иметь за гробом некий знак христианской приязни к тебе и от нас? - Доколе слабый язык мой будет изрекать страшное и достопокланяемое имя Бога над всепримиряющей Жертвой Тела и Крови Сына Его, дотоле будет творима мною молитвенная память и о упокоении твоей души. Если можешь сделать что-либо по твоему благорасположению и для нас, то после незабвения нас пред Богом просим тебя о едином: испроси у Господа осиротевшей супруге и чадам твоим духа терпения и мужества для перенесения разлуки с тобою, да коснется сердец их то благодатное утешение Святаго Духа, пред лицом Которого не постоит никакая скорбь.