Страница 44 из 54
Точное число найденных черепов "синантропа" определить было трудно, так как они в большинстве случаев представляли из себя либо фрагменты черепной коробки, либо кусочки челюстей. Те кто видел наиболее сохранившийся череп "синантропа", подчеркивали его вполне "обезьяньий" вид и такой же "обезьяний" объем. Как правило, фрагменты черепов находились вместе с костями животных, на которых охотятся из-за мяса. Кроме этих разбитых черепов в пещере были обнаружены следы добычи и обработки известняка, огромное количество каменных орудий труда, предполагавших определенный уровень цивилизации, и семиметровый слой спресованного пепла, свидетельствующий о длительном и интенсивном использовании огня.
Приехавший из Европы на место раскопок профессор Марселен Буль, когда узнал все обстоятельства "дела о синантропе", был очень рассержен за то, что его побеспокоили. Он высмеял вдохновителя раскопок — Тейяра де Шардена — и его идею о том, что существа, которым принадлежали найденные черепа, могли обладать столь развитой индустрией производства орудий труда. Его мнение было следующим: черепа синантропов — это не более чем останки охотничьих трофеев, результат "обеденных перерывов" настоящих людей, которым принадлежала мастерская по обжигу известняка и изготовлению различных орудий труда. Охотники, судя по всему, приносили в пешеру только головы обезьян, которые разбивали в пещере для извлечения мозга, до сих пор считающегося у многих народов деликатесом. Ряд исследователей, познакомившихся позже со всеми обстоятельствами раскопок, поддержали точку зрения профессора Буля, хотя провести подробное исследование самих осколков черпов в настоящее время уже невозможно — все они, как и ранее найденные на месте раскопок человеческие скелеты, как и найденные там же наиболее искусные орудия труда, — были таинственным образом "потеряны". Их до сих пор так и не вернули.
Что касается еще одного, приводимого в учебниках "промежуточного звена" — неандертальца — то его сейчас принято считать просто вымершим народом (возможно даже расой). Неандерталец был обыкновенным человеком и жил одновременно с человеком современного типа. О таком одновременном обитании свидетельствуют смешанные захоронения людей современного типа и неандертальцев (Головин, 1997, с. 72). Кроме того, ученые "находили черепа со смешанными чертами — и современными и неандертальскими.
Особенностей жизни неандертальского человека также не указывают на его "обезьяноподобие". Напротив, судя по всему, неандерталец был умелым мастером, охотником и художником (Моррис, 1995, с. 394). Согласно последним данным археологии неандерталец обладал письменностью. Кроме того, он был неплохим музыкантом — в одном из неандертальских поселений была найдена флейта из кости голени медведя, которая не отличалась по строю от современной и имела основной тон си-бемоль (Головин, 1997, с. 72). Еще неандертальцы с почестями хоронили умерших — их погребальные обряды сопровождались возложением цветов, о чем ученые смогли узнать по сохранившейся в захоронениях пыльце. Характерно, что "среди захоронений нередко обнаруживают калек, получивших не дающие надежды на улучшение увечья за много лет до смерти. Такие соплеменники при жизни требовали заботы и ухода, а значит в этом обществе существовали представления о милосердии и сострадании" (Головин, 1997, с. 72). Было также обнаружено захоронение неандертальца в железной кольчуге и с железными наконечниками стрел. Что же касается особенностей строения тела неандертальца, то некоторые антропологи утверждают, что современные жители северо-западной Европы по строению своего тела находятся гораздо ближе к неандертальцам, чем, к примеру, к американским индейцам или австралийским аборигенам.
А теперь давайте посмотрим на рисунок неандертальцев, взятый из разбираемого нами учебника и подумаем: если бы мы поехали в страны северо-западной Европы — то много ли бы встретили там людей, подобных изображеным на этом рисунке?
Здесь поневоле вспоминаются слова физиолога комиссии США по атомной энергетики, доктора Т.Н.Тамисяна:
"Ученые, которые учат, что эволюция есть факт жизни — великие обманщики, а история, которую они рассказывают, — величайший обман"
(цит. по: Тейлор, 1994, с. 121).
Впрочем, обман здесь, видимо, переплетается с самообманом, являясь следствием глубоких социально-психологических процессов мифологической направленности. История с поиском "обезьяно-человека" — лишь одно из звеньев этого обмана-самообмана. Еще одним, не менее ярким его примером являются представления о возможности самозарождения жизни из неорганического вещества.
О возможности такого самозарождения пишется на странице 201 учебника за 1991 год и страницах 182–183 учебника за 1996 год. В качестве экспериментального подтверждения этого гипотетического процесса приводятся данные эксперимента Стэнли Миллера, проведенного в 1955 году. В этом эксперименте были получены некоторые аминокислоты и другие простейшие органические вещества. Но могла ли из этих веществ образоваться живая клетка или хотя бы сложная биологически-активная молекула — белок или же нуклеиновая кислота?
Ответ может быть только один — однозначно нет.
Существует ряд принципиальных причин, делающий такой синтез невозможным. Известный химик, член научного совета Гарвардского университета доктор Чарлз Тэкстон и двое других исследователей — профессор Уолтер Брэдли и доктор Роджер Олсен — назвали гипотезу самозарождения жизни в гипотетическом "первичном бульоне" "мифом доисторического супа" (цит. по: Тейлор, 1994, с. 78).
Но откуда тогда могли появится в учебнике за 1991 год фраза:
"Американские химики С. Фокс и К. Дозе показали, что в условиях, существовавших на первобытной Земле, мог происходить абиогенный синтез даже таких веществ как белки" (с. 201)?
Фоксу в совершенно особых условиях своих экспериментов удалось получить не белки, а протеноиды — полимер из аминокислот, "сшитый" в сетчату структуру и не имеющий свойственной белку линейной структуры — основы биологически значимой пространственной организации белка. Такие макромолекулы никакого отношения к живому веществу не имеют. В то же время мысль о том, что химическим способом можно синтезировать биологические макромолекулы — является довольно распространенной в различных учебниках и даже более солидных изданиях. Так, "более двадцати лет исследователи утверждали, что ДНК удалось синтезировать в лаборатории в пребиотических условиях. Этот миф был развенчан Робертом Шапиро на встрече Международного Общества по изучению возникновения жизни, происходившей в Беркли в 1986 году. На ней присутствовало около трехсот самых известных исследователей возникновения жизни со всего мира. Шапиро проследил все ссылки на синтез РНК, начиная с одной сомнительной работы, опубликованной в 1967 году. На той же встрече Шапиро доказал, что синтез РНК в пребиотических условиях абсолютно невозможен. Никто из присутствующих не опроверг его доводов. Шапиро затем опубликовал свое опровержение в журнале Origin of Life and Evolution of the Biosphere — опровержение, неоспоримое до сего дня".
Впрочем, получение биологической макромолекулы — это еще не получение живой клетки. Клетка, как известно, состоит из множества макромолекул, соединенных в определенном порядке. Известный астрофизик Фред Хойл, подсчитал вероятность случайного образование такого порядка, учитывая одни лишь ферменты, существующие в клетке. Получилась величина 10-40 000(Тейлор, 1994, с. 79). Это число, по словам Хойла, "достаточно велико, чтобы похоронить Дарвина и всю теорию эволюции" (цит. по: Кузнецов, 1992, с. 19). Для сравнения скажем, что число элементарных частиц во Вселенной считается меньше чем 1080(Стотт, 1996, с. 76). Расстояние до Солнца — 1014 миллиметров, а до самых далеких космических объектов свет от которых до Земли, как считается, идет около 10 миллиардов лет — 1030 миллиметров. Как утверждает Хойл, мысль о том, что первая клетка возникла случайно, равнозначна тому, будто "пронесшийся над свалкой металлолома ураган может собрать из него Боинг 747" (цит. по Тейлор, 1994, с. 24). Но ферменты — это не все, что имеется в клетке, там есть еще более сложные образования — нуклеиновые кислоты и многое другое. Специалист в области молекулярной биофизики Харольд Морович подсчитал вероятность восстановления всех связей в живой клетке после ее разрушения при наличии идеальных условий. Получилась величина 10-100 000 000 000 (Росс, 1997, с. 195).