Страница 17 из 54
Все мы унаследовали не личность, а именно природу Адамову, его падшую пораженную грехом природу. Мы имеем по слову св. Максима Исповедника "удобопоползновение ко греху". Подобным образом, дети всегда унаследывают (получают в наследство) не личность, а природу своих родителей. Напрасно еп. Василий пытается уверить нас, будто святой апостол Павел думал иначе.
Приведем характерное рассуждение апостола языков, когда он сравнивает низшее священство левитское с высшим священством "по чину Мелхиседекову".
"И да сице реку: Авраамом и Левий приемляй десятины, десятины дал есть. Еще бо в чреслех отчих бяше, егда срете его Мелхиседек"
(Евр. 7, 9-10).
Блаженный Феофилакт Болгарский так поясняет мысль Павлову:
"Показывает, каким образом Левий дал десятины, говоря, что так как праотец дал десятины, то и он дал в силу того, что будучи уже в чреслах Авраама, имел родиться от семени его, хотя еще не родился" [100].
Аналогия с Адамом намечается вполне явственная. Адам пал перед дьявольским искушением — и падшую природу унаследовали все сущие от Адама. Авраам принял благословение от Мелхиседека и передал ему десятую часть своего имения (Быт. 14) — и сущие от семени Авраама по достоинству своему стали не выше Мелхиседека. Дети первозданного Адама лично не совершали адамова греха, но унаследовали проклятую землю, данную в наказание их прародителю. Левий лично не кланялся Мелхиседеку, не получал от него благословения и не давал ему десятины, но это сделал его прадед Авраам, и потому левиево священство ниже священства Мелхиседекова. Это — мысль апостола Павла. Очевидно, что странное учение епископа Василия (Родзянко) никак не совпадает с ясным апостольским учением.
Мы видели, что еп. Василий неудачно пытается обосновать свою неправославную теорию "Адамовых осколков" на авторитете апостольском и святоотеческом. И уж совсем напрасно к своему немощному списку он добавляет еще одно имя:
"Православный богослов и крупный ученый новомученик о. Павел Флоренский в известном труде "Столп и утверждение истины" исследует вопростворения всего человечества в Раюи всеобщего грехопадения во Адаме" [101].
Владыка Василий не мог не знать, что именно в этом вопросе о. П. Флоренский больше всего искажает православное учение, будучи главным выразителем софианской ереси. Последнее обстоятельство делает концепцию владыки В. Родзянко, изложенную в его книжке, еще менее заслуживающей принятия Православной Церковью.
8. Один пример неудачной защиты "православного эволюционизма"
Известный православный публицист дьякон Андрей Кураев уже не единожды высказывался как убежденный эволюционист. По его мнению, "христианская традиция: склонна понимать "шесть дней" творения как шесть основных эпох возникновения мироздания. Вопрос о длительности этих "дней" считается не имеющим вероучительного характера" [102]. Между тем, в Православии, в отличие от протестантских кругов, под "христианской традицией" принято понимать традицию Святых Отцов. Мысль отца дьякона была бы убедительной, если бы подтверждалась мнением отцов Церкви. К сожалению, привести святоотеческих цитат о. Андрею не удается по той простой причине, что их просто нет. Как мы показали выше, церковное Предание всегда воспринимало Шестоднев достаточно буквально.
Дьякона Андрея Кураева в газете "Русь Православная" обвинили в ереси по многим пунктам (большинство из которых — фикция). Отвечая своему оппоненту в "РП" № 20, о. дьякон оправдывается следующим образом.
"Так сотворены ли светила раньше земных растений или позже?"
— вопрошает он.
"Я же в объяснении этого вопроса опираюсь на книгу сербского богослова прот. Стефана Ляшевского "Опыт согласования современных научных данных с библейским повествованием в свете новейших археологических раскопок и исследований"".
Здесь чутье подводит церковного публициста. Ссылаться на прот. Стефана Ляшевского не следует потому, что его богословие о Шестодневе не православно, а еретично, являют собой чистый эволюционизм. Отец Андрей пытается также подтвердить свое общее с прот. Ляшевским мнение двумя ссылками — на св. Иннокентия Херсонского и Дидима Слепца. Однако тщетно: приведенные им цитаты никак не подтверждают идей эволюционизма.
Наконец, в ход идет весьма опасный и ответственный аргумент — будто бы "Св. Григорий Богослов также не считает необходимым неукоснительно следовать буквальной хронологии Шестоднева" [103]. Такое весьма странное заявление о. диакон подкрепляет соответствующей цитатой.
"Было некогда, что все покрывала черная ночь, не просиявал еще любезный свет зари, солнце не пролагало с востока огненной стези, во все, одно с другим смешанное, и связанное мрачными узами первобытного хаоса, блуждало без цели. Ты, блаженный Христе, прекрасно распределил каждой вещи свое место в мире и прежде всего указал быть свету; а потом округлил величайшее из чудес — звездное небо, проникнутое светом солнца и луны. В подножие же неба положил мою землю; потом горстями земли связал море, а морем землю, так что вес это (небо, море, земля) составило мир" [104].
При этом замечается, что "этот текст можно понять так, что свет был оформлен в светила прежде создания "моей земли"".
Но всякому ясно, что приведенный текст святителя Григория Богослова можно вовсе и не пытаться понимать так извращенно. Более того, никто не вправе приписывать Святому Отцу позицию, противоречащую его собственным словам, напрочь отвергающим ересь эволюционизма и утверждающим православное библейское понимание Шестоднева.
"И, как рассуждаю, в начале Бог сотворил не этот органический и солнечный свет, но не заключенный в тело и в солнце, а потом уже данный солнцу освещать всю вселенную. Когда для других тварей осуществил Он прежде вещество, а впоследствии облек в форму, дав каждому существу устройство частей, очертание и величину; тогда, чтобы соделать еще большее чудо, осуществил здесь форму прежде вещества (ибо форма солнца — свет), а потом уже присовокупляет вещество, создав око дня, то есть солнце. Посему к дням причисляется нечто первое, второе, третье и так далее до дня седьмого, упокоевающего от дел, и сими днями разделяется все сотворенное, приводимое в устройство по неизреченным законам, а не мгновенно производимое Всемогущим Словом, для Которого промыслить или изречь значит уже совершить дело" [105].
Мысль свт. Григория выражена предельно четко: в начале сотворен свет (первый день), потом (в четвертый день) из этого света Бог создает "око дня, то есть солнце". При этом дни творения не отменяются, не переставляется и не переосмысливаются, но, напротив, определенно указывается. Что "сими днями разделяется все сотворенное".
Напрасно пытаются эволюционисты находить подтверждение своим еретическим мыслям у Святых Отцов.
Отчего же А. Кураев, снискавший себе славу православного миссионера и ревнителя, готов так легко поступиться отеческим Преданием в вопросе о Шестодневе? Нам думается, что его бдительность, как и у некоторых ревностных христиан, притуплена тем, что эволюционистские идеи за последние 100–150 лет проникли в систему церковного образования. Из-за этого они в стенах духовных семинарий, академий и богословских институтов уже не воспринимаются многими как чужеродное апостольскому Православию учение. Сами преподаватели духовных школ порой перестали замечать, что естественнонаучное понимание первых глав книги Бытия диссонирует с толкованием Святых Отцов. Рационализм пожирает веру, не оставляя места духовному восторгу. Одной из жертв такого модернистского восприятия вопросов о творении мира, похоже стал и дьякон Андрей Кураев. Он сам так пишет о шести днях творения:
"Если чудо растянуть во времени, — оно не перестанет быть менее чудесным" [106].
Наверное, не станет. Но кто же дал грешному человеку право "растягивать" во времени действие Божьего чуда?! Сами эти попытки растянуть, развернуть, обкорнать свидетельство Писания довольно смутительны. Так "растянуть" можно и дни тления четверодневного Лазаря, и количество насыщенных пятью хлебами, и все вообще свидетельства о чудесах Ветхого и Нового Завета, имеющие какую-либо количественную меру. Исказить можно любой священный текст, икону, любой древний документ. Вопрос в том, чего ради идти на такие действия? Неужели в угоду научно-критической мысли стоит поступаться неложным Божиим Откровением?