Страница 3 из 10
Литургию служил владыка митрополит, преосвященные — Назарий Нижегородский и Иннокентий Тамбовский. Первый, — потому что Дивеево в его епархии, последний, — как сосед (граница Тамбовской епархии верстах в трех от Сарова). Из отцов архимандритов сослужили владыкам отец наместник, я. Тамбовский ректор отец Нафанаил, Арзамасский архимандрит Адриан, наши лаврские отцы Гедеон и Макарий. Служба прошла прекрасно. Пели дивеевские монашки не особенно замысловатые песнопения, но очень хорошо. Жара в церкви от массы народа была невыносимая. А народа было очень много. Ведь одних монашек в обители около тысячи (говорят, девятьсот шестьдесят). Владыка после литургии начал благословлять народ. Благословлял около часа. И наверное долго бы не было конца благословению, если бы не догадались задержать народ, стоявший на улице и тоже спешивший под благословение. Среди богомольцев, конечно, много больных, которых привела сюда вера в угодника да жажда исцеления. И трогательно было наблюдать подходивший под благословение народ. Вот, как сейчас стоит передо мной один мужичок, больной глазами... Подходит и он под благословение. Вдруг с рыданиями кричит: “Батюшка, исцели мои глаза. Антоний батюшка, помоги мне, я несчастен, исцели мои глаза...” Этот простец не знает никаких этикетов, но знает, что много может молитва пастыря... И просит помощи. И как бы хотелось, чтобы этот простец получил по вере своей!
Да... Сколько здесь наблюдать приходится страждущих, ожидающих не людской, а небесной помощи!..
И получают они, с верой сюда пришедшие, по вере своей просимое. На глазах народа расслабленные встают и ходят, хромые бросают костыли... Особенно, говорят, трогательные картины случается наблюдать на источнике преп. Серафима, куда я собираюсь скоро сходить. Есть же еще, В.А., вера в простом народе! Близок еще он к Богу! И Бог близок к нему... А мы — “ученые” или, вернее, “поучившиеся”... Вот и ходишь доселе с пластырями... Впрочем, глубоко верю, что не без Господа и я стал на ноги к Саровской поездке... Но продолжаю...
После обедни в Дивееве все зашли к матушке игуменье... Здесь я встретил немало петербургских знакомых. Были здесь граф и графиня Г., Е.Ф.М., Р. и др. Матушка Мария — замечательная старушка!.. Прежде всего, — ей “только восемьдесят шесть лет...” Года почтенные. Потом, — она уже настоятельствует что-то около пятидесяти лет... На лице у нее — одна доброта. Так мило и добродушно улыбается! И однако, как, — говорят, — правит она своей обителью с ее громадным хозяйством! (Например, коров до семисот штук.) Достаточно, чтобы она сказала провинившейся сестре: “Как тебе не стыдно!”, и та уже наказана и вразумлена!.. Впрочем, у них в обители целая система управления, с подчиненными, соподчиненными и т.д. У матушки после чая пообедали.
К сожалению, время не позволяло осмотреть монастырь в подробностях, но все-таки кое-что я видел. Непосредственно после обеда все мы, во главе с нашим владыкой, отправились осматривать пустыньки. Были поданы лошади, и поезд получился оригинальный. На передней коляске-одиночке ехал наш владыка с преосвященным Нижегородским. На следующей линейке “длиннухе” расположились спинами друг к другу преосвященный Тамбовский, отец наместник и я. Другие — еще на следующих экипажах. Просто и мило! Для владыки трезвонили.
Приехали в дальнюю пустыньку, расположенную собственно в самом монастыре... В настоящее время эта пустынька (т.е. келейка лесная, в которой в свое время спасался в Саровском лесу преподобный) заключена в небольшую церковь, для которой служит алтарем. Она-то и есть “подлинная” пустынька преподобного. Прежде находилась в Саровском лесу, но любовь дивеевских монахинь перенесла ее сюда и бережно хранила и хранит. То же самое — и ближняя пустынька. Саровцы же значительно позднее срубили подражание от них же увезенным пустынькам. В дальней пустыньке в двух, недавно сооруженных витринах, хранятся оставшиеся от преподобного — тулуп, лапти с оборами, сапоги, кожаные мокроступы, в каких обыкновенно рисуют его с палочкой в руках, идущим по лесу, топор, чулки, шапки и пр. Пустынька-избушка небольшая, с маленькими окнами, срубленная из хорошего леса. Углы ее защищены от усердных богомольцев тем, что их обили кожей. Церковь эта к праздникам находилась в ремонте, и мы поэтому в ней находились и не особенно долго, и осторожно... Около дальней пустыньки — и ближняя пустынька, стоявшая прежде в Саровском лесу, у источника. В этой пустыньке, по завещанию преподобного, читается “неугасимая” псалтирь. Здесь хранится большая часть того камня, на котором преподобный молился в Саровском лесу тысячу ночей.
Очень нас всех заинтересовали находящиеся здесь портреты преподобного: один снят с него при его жизни, другой — с него, лежащего в гробу... Оба портрета замечательны тем, что несколько расходятся с обычными изображениями преподобного (в цвете волос) и совершенно согласны с тем, что найдено во гробе: волосы не белого цвета, а немного рыжеватые. Епитрахиль на портрете по цвету и форме точно такая же, что найдена в гробу. В ближней пустыньке, по завещанию преподобного, раздают сухарики из хлеба черного и белого. Получили таких сухариков и мы. Еще раз напившись у матушки чаю, мы направились в обратный путь и к четырем часам вечера приехали в гостеприимный Саров.
Мое общее впечатление от Дивеева: очень там любят преподобного! Эта любовь проглядывает в каждом слове сестры, в каждом поступке любой монашки... Не говорю уже о том, что все, что есть дорогого от преподобного, хранится как святыня в Дивееве; что здесь, как святой навеки завет, хранятся в алтаре, в рамке, его наставления сестрам... Нет, здесь даже такие вещи, как скопление народа, служение владык, — с полной и искренней верой приписывается преподобному. И любит несомненно преподобный полюбившую его обитель и обитель процветает. А сколько любви вложено дивеевскими монахинями в те изображения преподобного, которые имеются в обители и которые написаны, конечно, самими сестрами!..
Теперь прощай до вечера. Ничего не имею, если мои письма сделаешь достоянием и братии, которой от меня горячий привет.
Восемь часов утра.
1903 год, 15 июля
Саров
Дорогой мой В.А.!
Думал было еще вчера вечером побеседовать с тобой. Но день меня так утомил, что вечером положительно было не до пера.
Вчера, в понедельник, мы посетили решительно все, что нужно было посетить в Сарове. Ранним утром, напившись чаю, мы отправились пешком на источник преп. Серафима, эту саровскую Вифезду, только постоянно действующую. Источник находится от монастыря верстах в двух. Существовал он еще и до преподобного, послужил нуждам преподобного, когда тот жил в ближней пустыньке. По преданию, преподобный молился, чтобы Господь дал воде этого источника силу целебную. В настоящее время источник — грунтовый ключ — заключен в шестигранный сруб, из которого скопляющаяся вода и стекает в реку Саровку через трубу. Над источником устроена прекрасная часовня, в которой богомольцы совершают свои моления. Труба по пути в речку перехвачена в особом помещении — купальне. Сделаны в трубе краны и все желающие имеют возможность встать под струю воды из источника, или, как принято выражаться, “выкупаться в источнике”. Купальня — особо для мужчин, особо — для женщин. Вода в источнике — холодная, всего в ней четыре градуса по Р.
Выйдя из монастыря в святые ворота, мы направились на юг от него, спустившись с горы за речку Саровку. Дорога все время идет вдоль речки. Если идти из монастыря к источнику, то левый берег реки всюду высокий, обрывистый, сплошь покрыт вековыми соснами. Для того, чтобы устроить дорогу, часть обрывов срезали... Дорога получилась широкая, просторная, только, по обычаю, пыльная. Во многих местах по дороге бьют родники. Правый берег — более ровный, встречаются пажинки, но больше лес. В избежание пыли направились мы без дороги по правому берегу. Спутниками нашими были отец наместник и отец архидиакон. Дорога туда прошла незаметно. За речкой толпами валит народ. Некоторые, очевидно с больными, едут на телегах. У каждого креста, у каждой иконки все останавливаются, набожно молятся... В разных местах неизбежные нищие, калеки и убогие. Некоторые распевают духовные стихи. Другие поминают родителей... Бегают и ребятишки-нищие... До самого источника устроен телефон. Вот издали показалась часовенка источника. Около нее перекинутый через Саровку мостик. И у часовеньки, и по спускам берега, и на мостике — всюду народ и народ. В самую часовню с трудом можно протискаться, да и то помогает много ряса. В стороне устроены лари, на которых продают специально изготовленные к торжествам бутылки с надписью “Вода из источника преп. Серафима Саровского”...