Страница 11 из 13
искренностию сокрушения и согревать тою теплотою благочестия, которая столько
необходима на пути спасения" (там же, с. 23).
"Спорным" аспектам догматических сочинений блаженного Августина зачастую
предавалось столь большое значение, что другой, нравоучительной стороной
его трудов в большей мере пренебрегали. Однако, сегодня основным достоянием
для нас является, возможно, как раз его роль как Отца православного благочестия,
которым он был преисполнен. Современные же ученые часто испытывают разочарование,
не понимая, как такой "интеллектуальный гигант" оказывается настолько "типичным
сыном своего времени - даже в тех вещах, где ждешь меньше всего", что "достаточно
странно, как Августин вписывается в общий фон, переполненный снами, бесами
и духами", а его приятие чудес и видений "обнаруживает доверчивость, которая
нам сегодня представляется невероятной". В этом качестве блаженный Августин
расходится с "искушенными"
Это как раз и делает его неоспоримо Православным Отцом
и создает непреодолимую бездну между ним и его инославными "последователями"
последних столетий, делает его близким всем тем, кто сегодня держится истинного
христианства. Святого Православия.
Но также и во многих догматических вопросах блаженный Августин открывается
как учитель православных. Особенно необходимо упомянуть его учение о тысячелетнем
царстве Христа. Будучи в свои первые годы в христианстве приверженцем несколько
спиритуализированной формы хилиазма [11], в зрелые годы он стал одним из
основных противников этой ереси, сбившей с пути и в древности, и в наше
время многих людей, читавших Апокалипсис св. Иоанна слишком буквально,
вопреки Церковному Преданию. В истинно православном толковании, которому
учил блаженный Августин, "тысяча лет" Апокалипсиса (Откр. 20, 3) - это
все время от Первого до Второго пришествия Христа, когда дьявол "связан"
(значительно ограничен в своих возможностях соблазнять верующих), а святые
царствуют со Христом в благодатной жизни Церкви ("О Граде Божием", кн.ХХ,гл.7-9) [12].
По иконографии можно вполне отчетливо представить себе черты блаженного
Августина.
Григорием Великим. Икона из Турской рукописи XI века более стилизована,
но еще все же очевидно основывается на том же оригинале. Поздние западные
изображения утрачивают сходство с оригиналом (как случилось с большинством
ранних святых на Западе), показывая блаженного Августина просто как средневекового
или современного латинского прелата.
ЗАМЕЧАНИЕ
О НЫНЕШНИХ КЛЕВЕТНИКАХ БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА
Православное богословие XX века испытало "патриотическое возрождение".
Без сомнения, в этом "возрождении" есть много положительного. Ряд православных
учебников последних веков, излагая определенные доктрины, пользуясь частично
Западной (особенно римо-католической) терминологией, не отдавали должного
почтения некоторым из глубоко православных Отцов, особенно ближайшим к
нам по времени (св. Симеон Новый Богослов, св. Григорий Палама, св. Григорий
Синаит). "Патриотическое возрождение" в XX веке по крайней мере отчасти
исправило эти недостатки и освободило православные академии и семинарии
от витавших в их стенах недолжных "западных веяний". Фактически оно явилось
продолжением того движения за православное самосознание, которое было начато
в XVIII - начале XIX вв св. Никодимом Святогорцем, св. Макарием Коринфским,
блаженным Паисием (Величковским), митрополитом Московским Филаретом и другими
- как в Греции, так и в России. Однако, "возрождение" это имело и свою
негативную сторону. Прежде всего, к XX веку оно уже стало (и поныне остается
в значительной степени) "академическим" феноменом: абстрактная, оторванная
от действительности жизнь, несущая отпечаток ничтожнейших страстей современных
академических кругов - самодовольства, жажды превосходства, отсутствия
снисходительности в критике взглядов других, образование партий и кружков
"посвященных", диктующих "моду" на взгляды. Некоторые исследователи настолько
возревновали о "патриотическом возрождении", что находят "западное влияние"
всюду, куда ни глянут, становятся гиперкритическими в отношении к "вестернизированному"
Православию последних столетий и позволяют себе крайне пренебрежительное
отношение к очень почитаемым православным Отцам (как к нынешним, так даже
и к древним) по причине "западности" их взглядов. Эти "ревнители" едва
ли подозревают, что своими действиями выбивают православную почву из-под
собственных ног и низводят непрерывную православную традицию к некоей "партийной
линии", которую их небольшая группа якобы разделяет с Великими Отцами прошлого.
Последнее опасно приближает "возрождение патристики" к разновидности протестантизма
(Критику подобного результата "возрождения патристики" см.: в статье F.M.Pomazansky.
"The Lituigical Theology of Fr. A. Schmemann''. The Orthodox Word, 1970,
no. 6, pp. 260-280. (о. Михаил Помазанский. "Литургическое богословие о.
А.Шмемана").
Блаженный Августин стал в последние годы жертвой этой отрицательной
стороны "патриотического возрождения". Возросшее теоретическое знание в
области православного богословия в наше время (в противоположность богословию
святых Отцов, которое было неразрывно связано с ведением христианской жизни)
вызвало усиление критики блаженного Августина за его богословские ошибки.
Некоторые ученые-богословы даже специализируются на "разбивании в пух и
прах" Августина и его богословия, едва ли оставляя кому-либо возможность
верить, что он все еще может считаться Отцом Церкви. Иногда такие ученые
вступают в открытый конфликт с православными учеными богословами "старой
школы", которым объясняли в семинарии некоторые ошибки Августина, но которые
признают его Отцом Церкви, не выделяя из числа многих других. Эти последние
ученые ближе к прошедшему через века традиционному православному взгляду
на блаженного Августина, тогда как первые скорее грешат преувеличением
ошибок Августина, чем снисхождением к ним (как поступали Великие Отцы прошлого),
а в их академической "правильности" зачастую недостает того внутреннего
смирения и чистоты, которые отличают достоверную передачу православного
Предания от отца к сыну (не только от профессора к студенту). Приведем
один из примеров такого неверного отношения к блаженному Августину со стороны
некоторых современных ученых богословов.
Один из православных священнослужителей, профессор богословской школы,
испытавшей "патриотическое возрождение", читает лекцию о различных типах
мышления Востока и Запада. Касаясь "губительных искажений христианской
морали" на современном Западе и, в особенности, "ложного пуританизма" и
чувства "самодостаточности", он утверждает: "Я не могу проследить происхождение
этого представления, мне известно лишь, что Августин уже пользовался им,
когда, если я не ошибаюсь, сказал в своей "Исповеди", что после крещения
у него не было блудных помыслов. Я не хочу подвергать сомнению честность
Августина, но для меня абсолютно невозможно принять это утверждение. Я
подозреваю, что он сделал его, считая, что, коль скоро он стал христианином,
он не должен бы иметь никаких блудных помыслов. Понимание этого в Восточном
Христианстве, однако, было совершенно другим" ("The Hellenic Chronicle",
Nov.ll, 1976, p.6.). Здесь, как можно заметить, совершенно запросто превращают
Августина в "козла отпущения", приписывая ему любые взгляды, которые найдут
"неправославными" или "западными"; все гнилое на Западе должно исходить
от него как из первоисточника! Считается даже возможным, вопреки всем законам
справедливости, заглядывать в его разум и приписывать ему самый примитивный
тип мышления, которого не бывает даже у сегодняшних новообращенных в Православие.
Конечно, то, что блаженный Августин никогда не делал таких утверждений,
является бесспорным фактом. В своей "Исповеди" он вполне откровенен, говоря
об "огне чувственности", который все еще был в нем, и о том, что "сейчас
я еще пребываю в этом зле" ("Исповедь" X, 30)
(В действительности, однако,
благодать свободы от блудных искушений была дана некоторым Отцам - если
не на Западе, то на Востоке). (См.: "Лавсаик" гл. 29, где рассказывается
о подвижнике Илие Египетском, посещенном ангелами, которому была дарована
такая свобода от похоти, что он мог сказать: "Страсти больше не приходят
в мой ум"). Нам не следует быть чрезмерно резкими в осуждении подобных
искажений, присущих "патристическому возрождению".
Наше тщательное изучение блаженного Августина действительно показало, что