Сборник "Древние иноческие уставы"

Высокая жизнь и мудрость духовная сделала пр. Пахомия общим всех иноков отцом, и они с верою обращались к нему за советом во всех своих духовых нуждах, из его ли они монастырей были или из чужих. И сами настоятели разных обителей в затруднительных случаях прибегали к нему, как к человеку, свыше удостоенному Божественного озарения.

При такой мудрости и бдительности св. Аввы, в его собственных монастырях процветали всякого рода христианские и иноческие добродетели, и можно было думать, что этот чин иночества, какой заведен был пр. Пахомием был чудо Божие, которое Он воздвиг для спасения душ, и представлял образец, по которому следовало устроить брат­ства ревнителей о преуспеянии в христианском совершенстве. Не иначе смотрел на дело свое и сам пр. Пахомий, только не с чувством самодовольства и возношения, а в чувствах благодарения к милосердому Господу, благоволившему устро­ить все сие, хоть, и он послужил при сем, благопокорным орудием.

Среди иноков, державшихся Тавеннисиотского устава, было несчетное множество горевших духом ревнителей, которых вся забота состояла в том, чтоб совершенно отрешась от мира, нести Богоугодно благое иго Христово, и тем благонадежнее соделать свое спасение. Мир для них не существовал; и они не жили уже на земле, но некоторым образом наслаждались небесными радостями. Ибо как они искренно взыскали Единого Бога и Ему Единому служили со всем усердием, так и Бог преисполнял их сладостью небесных утешений, и приосенял глубоким внутренним миром, который драгоценнее всего, что может дать и обещать мир при самом широком обилии своих утех.

Они все были тесно соединены между собою союзом любви, чистой и святой; взаимно себя воодушевляли на подвиги для преспеяния в жизни духовной; с некоторою ненасытностью питали себя духовно Словом Божиим; у них не было другой беседы, как о том, как восторжествовать над врагом, преодолеть страсти и достигнуть совершенной чисто­ты; и хотя множайшие из них были не более, как селяне, люди неученые и необразованные, но тщательным изучением Писанья, опытами жизни и озарениями свыше доходили до таких степеней мудрости духовной, что достойно составляли предмет удивления для всех знавших их.

Нечего дивиться после сего, что многие из них были браты на епископские кафедры. и что обители Тавеннисиотов славившиеся во всем мире, отвсюду привлекали к себе по­сетителей, не только для того, чтоб своими глазами удосто­вериться в дивном образе их жизни, но и самим остать­ся среди их, подчиняясь тому же чину душеполезному, или научившись всему и навыкнув всем порядкам возвратиться во свояси, чтобы и там завесть подобное.

Такое здание святости, столь прочно основанное и так крепко сплоченное трудами преподобного Пахомия, казалось, должно бы было простоять непоколебимо до конца веков; но немощи человеческие каких не обманывали ожиданий? —-Блаженные Палладий, св. Кассиан, Иероним и Руфин, 50 лет спустя после пр. Пахомия, говорят о Тавеннисиотах с полною похвалою и уважением; но и тогда замечалось уже, что чрезмерно умножившееся число братий, делая необходимым умножение средств содержания, начало уже вводить среди их заботы и печали века сего. Эти заботы в связи с нерадением, а отчасти и любочестием некоторых на­стоятелей, мало по малу ввели распущенность, и в отноше­нии к иноческим порядкам и в отношении к нравствен­ности вообще, которая, возрастая, со временем, сделала то, что в Тавеннисиотах нельзя уже было узнать тех славных иноков, какие, при пр. Пахомии и ближайших его преемниках, так сияли благодатию Христовою.

Это имевшее быть изменение не было сокрыто от пр. Пахомия. Бог дал ему это провидеть сначала несколько неопреде­ленно, а потом и с совершенною ясностью чрез одно видение, которого удостоил его Бог по неотступной его молитве.

В один день, когда по выходе из церкви, надлежало идти к трапезе, старец не пошел туда вместе с другими, но удалился в некое потаенное место, где, затворив за собою двери, он предался неотступной молитве Богу, прося Его открыть ему, что будет с его обителями и заведенными им иноческими порядками, которые теперь являлись так плодотворными. Бог услышал его молитву и дал ему гла­зами видеть в видении, что так настойчиво желал он знать.

Видел он великое множество иноков, совершавших путь во рву, крайне глубоком и стремнистом. Одни из них, желая выбраться оттуда, встречали преграды и стояли в нерешимости; другие, блуждая туда и сюда, ударялись друг о друга лбами, потому что место то было покрыто густою тьмою; третьи, выбившись из сил, падали в изнеможении; четвертые, не зная как быть, испускали лишь плачевные вопли; и разве, какие-какие, после страшных усилий, успевали выбраться на свет Божий из этой мрач­ной бездны, выражая великую свою о том радость живыми чувствами благодарения Богу.

Таково было видение! В тоже время дано было ему уразу­меть и значение всего виденного.

Так-то это прекрасное учреждение, которое достойно наименовать Божественным, станет наконец чисто человеческим, не в лучшем значении сего слова, по причине испорченности людей.

Изобразить нельзя той скорби, которою поражено было сердце пр. Пахомия, после такого видения. Проливая обильные слезы, он воззвал тогда к Господу. „Увы, Господи! если такова будет участь устроенного мною чина иноческого, то для чего и повелевал Ты мне учреждать его? Если настоя­тели будут так худы, каковы-же будут те, которые будут состоять под их управлением? Когда слепец поведет слепца, не впадут ли они оба в яму? Выходит, я напрасно трудился. Помяни, Господи, труды мои и труды братий моих, с таким усердием и верностью живущих но моему уставу. Помяни, Господи, обетование Твое, в коем обещал Ты до кон­ца веков сохранить духовное потомство мое. Ты ведаешь, Боже мой. что с тех пор, как облекся я в иноческий образ, никогда не давал себе вдоволь ни хлеба, ни воды, ни сна." В то время, как жаловался он так пред Господом, в сильных приливах горькой скорби, услышал глас, сказавший ему: „Пахомий! Ты хвалишься слишком много, тогда как и ты тоже, что и всякий человек.Проси милости для себя самого, и не забывай, что если бывает что, бывает по милости Моей." Тогда пр. Пахомий, простершись на земле, воззвал: „Праведен еси, Господи! Умоляю смиренно благость Твою помиловать меня, и никогда не отвращать от меня лица Твоего. Верую, что никто не может постоять, если Ты не благоволишь поддержать его."

В тоже время явились ему два Ангела и сказали: возведи очи твои горе. Он возвел и увидел Господа нашего Иисуса Христа в образе юноши, красоты неописанной, в неизреченном сиянии. Господь утешил его и обещал ему, что не­смотря на нравственный упадок среди его иноков, который ему дано было провидеть, Он навсегда сохранить святой род истинных чад его духовных,— что в обителях общежительных, которых родоначальником был преподоб­ный Пахомий, исполнялось во все времена и исполняется доселе.

После всего этого, пр. Пахомий едва мог придти в себя самого. Было уже близко время нощного собрания на молитву, и он пришел на него вместе с другими. Когда, после него, братие уселись для выслушания его обычных наставлений, то впечатление от видения, доселе оковывавшее его внимание, не дало ему говорить о чем либо другом, кроме того, к чему оно прямо располагало. Он убеждал их быть неизменно твердыми в подвигах покаяния, на которые они посвятили себя, и ревность свою к тому под­держивать всегдашнею памятью о смерти, о сраме, каким покрыты будут неисправные иноки в день суда пред всем миром, о страшных муках, которые ожидают таковых, и о бесценных венцах, уготованных тем, которые останутся верными в самоотверженном служении и угождении Господу.

„Пока есть в нас дыхание жизни, братие мои, говорил он им, будем мужественно подвизаться во спасение душ наших, чтоб, когда не станет более времени, не жалеть нам бесполезно, что не делали этого. Будем трудиться в делании всякого добра, и тщательно убегать даже малейшего прикосновения к чему-либо грешному. Ах, братье мои! Если будем мы иметь во внимании обетования, какие Бог дал ревностным подвижникам. и те страшные муки, которые ожидают иноков нерадивых и беспечных, особенно тех, которые, зная лучшее, не хотели следовать ему; то быть не может, чтоб в этом не нашли мы побужденья—все силы употребить к тому, чтоб достигнуть святости по заповедям, которые дал нам Господь Иисус Христос.