Сборник "Древние иноческие уставы"

13) На доске было написано еще, что если придет странник из другого монастыря, где живут по другому уставу, он не должен ни есть, ни пить вместе с ними. Только тогда, как, находясь в дороге, будет странноприят кто либо из учеников Пахомия, может он вкушать пищу с иноком, чуждым их устава.

14) Сторонний никто не должен входить в монастырь, а однажды вошедший должен оставаться с ними навсегда.

15) К высшим подвигам, прежде трех лет, испытания, не допускай новичка; только после трех лет, когда пройдет он тяжелые послушания, пусть вступит на это поприще.

16) За трапезою головы у всех должны быть покрыты кукуллием, чтоб один брат не видал, как ест другой.

17) Не должно также разговаривать во время трапезы, ни смотреть по сторонам, и только на стол или в блюдо.

18) Если что нужно, о том пусть дают знать знаками тем, кои состоять на череде столовщиков.

19) Ангел положил совершать монахам в продолжение каждого дня 12 молитв, также вечером 12, ночью 12 и три в 9-м часу. Когда же св. Пахомий сказал на это, что молитв мало, Ангел говорит ему: я положил столько для того, чтобы и слабые удобно, без отягощения, могли выполнять правило; совершенные же не имеют нужды в уставе; ибо, пребывая наедине в келии, они всю жизнь свою проводят в созерцании Бога. Устав дал я тем, у которых ум еще не зрел, чтобы они, хотя, как непокор­ные рабы, по страху к господину, выполняя общее правило жизни, достигали свободы духа.

Дав такой устав и тем исполнив свое служение, Ангел удалился.

Пр. Пахомий, по великой преданности своему старцу, отцу духовному, не мог скрыть от него бывшего ему откровения. Почему, возвратившись, все рассказал ему и упросил его сходить вместе с ним на то место, где Бог такую явил к нему милость. Паламон, видя в этом прямое указание Божие, возблагодарил Бога за такое благоволение к ученику своему и охотно согласился исполнить его желание. Пришедши на место, они построили там вместе небольшую келию и призвали Божие на нее благословение. Паламон пробыл там несколько времени, наконец, сказал: „Так как Богу угодно, чтобы ты, сын мой, пребывал на этом месте, то оставайся здесь, а я пойду в свою келию, только завет положим между собою не покидать друг друга, а посещать себя взаимно, пока угодно будет Господу сохранить меня в животе сем. Пахомий с радостью на сие согласил­ся и был верным исполнителем сего завета до самой смер­ти старца, которая, впрочем, не замедлила.

Паламон, возвратясь в свою келию, начал чувство­вать острые припадки боли во внутренностях, от крайнего воздержания, каким томил себя, и которое не переставал продолжать, несмотря на начавшуюся уже болезнь: некоторые отшельники, пришедшие посетить его, и видя его изнеможе­ние, умоляли его послабить себе на время, чтоб в конец не расстроить тела своего. Он сначала и сдался было на их представления, но скоро опять воротился к обычным стро­гостям говоря: если св. мученики Христовы до конца претер­певали всякий род мучений, и отрезание членов, и огненное жжение, и глав отсечение ради Бога, в Которого всем сердцем веровали, то как могу я согласиться отложить малое мое терпение, которое решился я понесть Христа ради,—и по­блажить телу своему, от которого ничего доброго ждать не могу?—И остался при своих строгостях подвижнических до конца жизни, который был уже недалек. Пр. Пахомий не отходил от него во все это время, оказывая самое нуж­ное о нем попечение, до тех пор, пока, на его же руках, старец любимый и дух свой предал Господу. Отдав долж­ное почившему и честно предав тело его погребению, пр. Пахомий возвратился наконец в свою келию и продолжал обычные свои труды в жизни по Богу.

Бог утешил его в понесенной им потере старца прибытием к нему старшего брата Иоанна, который, слыша о его строго богоугодной жизни, пришел к нему в желании и себе идти тем же путем. Радость и утешение были велики, и с той, и с другой стороны, ибо пр. Пахомий со времени своего крещения не видал никого из своих родных. Сошедшись теперь в одном намерении, они начали жить во взаимнопоощрении к добрым делам и подвигам.

День и ночь поучались они в заповедях Господних, чтобы вернее сообразовать с ними жизнь свою и нрав свой. Каждодневно раздавали они бедным, что оставалось от со­держания себя, добываемого трудами рук, не заботясь о завтрашнем дне. Одежда их была из полотна, и они переменяли ее только тогда, как настояла нужда помыться. Пахомий, впрочем, под исподом часто надевал власяницу, чтобы действеннее укрощать буйство плоти. И скудостью питания также не переставал он томиться, не вкушая и хлеба в сытость. Но что гораздо смирительнее для тела, он не ло­жился, когда надлежало спать, а садился посреди келии, не подпирая себя ни с какой стороны. Этот подвиг нес он в продолжении 15 лет. В одно время совсем не спал он целых 40-дней, и просил Бога дать ему силу навсег­да обходиться без сна, чтобы быть в состоянии удобнее препобеждать невидимых врагов нашего спасения. Не видно, чтоб Бог услышал его прошение; но в его молитве нельзя не видеть, с какою ревностью вооружался он против пло­ти, столько доступной вражеским воздействиям во искушение духу, даже и всегда бодрому.

Наконец пр. Пахомий, вспомнив об обетовании Божием, что к нему соберется большое количество братий, начал с братом своим подготовлять для них келии. При этом произо­шла между ними небольшая размолвка. Пахомий желал занять под монастырь большее пространство, чтоб и келии мог­ло оно вместить побольше; а Иоанн по любви к уединенному безмятежию желал, чтоб все это было в меньших размерах, и не вынесши поперечений тому со стороны Пахомия, сказал наконец с досадою: перестань величаться и ширить­ся; не полезна эта вещь.

Указ этот был чувствителен для Пахомия; но как он обык уже подавлять все неправые движения, то не дал хода и этому огорчению и перенес его спокойно. Несмотря однакож на то, что оно не вышло наружу и Пахомий, и в словах, и в деле, вел себя вполне сдержанно, он не обез-винял себя, напротив строго укорял, зачем показывают­ся в сердце такие движения, когда ему надлежит быть мертву для всего. Почему в следующую ночь, затворившись в келии своей, простерся он ниц на земле> и смиряясь пред Богом, умолял Его со слезами укрепить его против всяких страстных приражений. „Горе мне, Господи Боже мой, взывал он, что мудрование плотское еще властвует во мне,—что еще работаю закону греховному. Горе мне, что несмотря на столь долгое пребывание в пустыне, еще не научился я побеждать гнев свой. Помилуй мя, Господи, и не дай мне погибнуть. Ибо если Ты не укрепишь меня благо­датью Своею, то враг, обретши во мне некую часть своих деяний, и вполне поработит меня себе. И как я буду руко­водить тех, которых ко мне на иноческое житие обещал Ты привесть, Господи, когда сам я не умею побеждать свои страсти, при всяком случае восстающие на душу мою?—Но верую, Господи, что если Ты подашь мне помощь, то я удоб­но совершу все, что угодно пред очами Твоими."—

Таково было сокрушение и болезнование пр. Пахомия по случаю легкого внутри движения нетерпеливости, которое притом он успел уже скоро подавить. Таково было его вни­мание к себе, и столь бодренно блюдение своего сердца!— Так провел он в слезных воздыханиях и молитвах всю ночь. Имел он обычай молиться Богу, простерши ру­ки, не позволяя себе опускать их или сгибать до окончания молитвы: так стоял молясь, будто вися или распятый на кресте. Это молитве способствовало, но тело паче утомляло. Итак, частью от этого напряжения, частью от зноя по вре­мени года, а более от внутреннего жара сердечного, силь­ный пот, соединившись с обильными слезами, образовал лужу на том месте, где стоял он на молитве. Это было для него омовением и тела и души. Кротость водворилась в сердце его, и он с того времени жил с братом в мире глубоком, с кротостью, снисхождением и дивною пре­дупредительностью, до самой его смерти.

Скоро брат отошел ко Господу,—и пр. Пахомий остал­ся один, получив большую, правда, свободу относительно построения монастыря, но вместе став целью жесточайших нападений со стороны злых духов. Господь вводил его в эту явную борьбу частью для испытания и воспитания веры его, частью для того, чтоб укрепив его частыми опытами видных побед над бесами, облечь его силою и властью на прогнание их, чтоб он был грозою для них, и они боялись одного появления его.

Пришло наконец время собрания братий, и Ангел Господень, явившись пр. Пахомию, в полунощи на молитве стоящему, сказал: Богу угодно, чтоб ты отселе принимал приходящих братий и приводил их к Нему путем стро­гого подвижнического жития. Повторив это трижды, Ангел отошел. Пр. Пахомий возблагодарил Бога и усердно приступил к исполнению Св. воли Его: принимал приходивших с желанием поработать Господу в иноческом обра­зе жития, и по должном испытании твердости их намерения, облекал их в иноческую схиму.