Страница 7 из 11
Совершенно очевидно, что такой тип сохранности с прижизненным положением хозяина и комменсала возможен лишь в том случае, когда животные были мгновенно погребены осадком.
Ведь сами посудите, если бы лилия погибла ранее своего сожителя, то моллюск, само собой разумеется, просто бы покинул своего мертвого хозяина и начал бы, по всей видимости, поиски нового.
А следовательно, единственно разумное объяснение таких находок — это одновременная гибель животных в результате чрезвычайно быстрой седиментации.
Кроме того, совершенно очевидно, что мощность и плотность слоя осадков (
а соответственно, и давление слоя на погребенных животных)
, засыпавшего этих сожителей должны быть немалыми, поскольку гастроподы, вообще-то говоря, животные, в отличие от морских лилий, достаточно подвижные, и само собой разумеется, моллюск попытался бы как-нибудь выбраться из похоронившего его осадка.
Но, судя по тому, что моллюски находились на чашечках своих хозяев, им даже не хватило сил просто пошевелиться, не говоря уж о том, чтоб хотя бы сползти с ашечек морских лилий.
Вообще говоря, проблема образования органогенных известняков в геологическом прошлом является очень сложной и интересной.
Сколько времени потребовалось на их накопление? Давайте рассмотрим некоторые данные, которые могут нам предоставить геология и палеонтология.
Значительная часть известняков была образована за счет бентосных организмов, и первое, на что следует обратить внимание — это на положение остатков организмов в породе.
В большинстве своем остатки организмов в слоях расположены совершенно хаотично — на боку, вверх “дном”, т. е.
теми частями скелета, которые либо лежали на дне, либо которыми организм прикреплялся ко дну— более того, зачастую они так нагромождены друг на друга, как будто их высыпали на дно из мусорной машины, а из этого совершенно определенно вытекает, что остатки организмов подверглись в разной степени переносу.
Кроме того, иногда в известняках встречаются остатки растений.
Например, в морских каменноугольных известняках Центра России довольно часто встречаются стигмарии — подземные части стеблей палеозойских плауновидных.
Эти стигмарии находились в слоях под различными углами — вплоть до 90° — по отношению к поверхности напластования, т. е.
к кровле или подошве слоев [5]. У палеозойских плауновидных кроме подземных частей стеблей — стигмарий — были, как известно, и наземные (см. рис. XVIII)
, а вот о находках этих самых наземных частей в тех слоях известняков, где имелись многочисленные стигмарии, слышать не доводилось, как ни странно — сам Геккер об этом сокрушался.
Сами понимаете, ситуация совершенно ненормальная с точки зрения здравой логики: от леса, произраставшего сотни или тысячи лет, ничего не сохранилось кроме “корней” — ни стволов, ни листьев, ничего.
Таким образом, мы можем сделать весьма определенный вывод, что все эти стигмарии не были захоронены в месте своего произрастания — как это пытался доказать Геккер со своими предшественниками — а были принесены водными потоками или течениями и чрезвычайно быстро были погребены в карбонатных осадках; а следовательно, и скорость накопления этих самых осадков была очень значительной. Далее.
Толщи известняков какого-либо определенного стратиграфического интервала не покрывают, как вы сами понимаете, всю Землю, как скорлупа куриные яйца.
Любой слой имеет свои границы. Но существует интересное явление, называемое фациальным замещением одновозрастных отложений.
Что это такое? Под фациями понимают “комплекс отложений, отличающихся составом и физико-географическими условиями образования от соседних отложений того же стратиграфического уровня” (т. е.
возраста, С. Ш.) [37]. Например, на рис. XIX мы видим, как пески, в направлении с запада на восток, фациально замещаются глинами, а те, в свою очередь — известняками.
Существенное значение для нас имеет то, что эти фации — пески, глины, известняки — относятся к одному и тому же стратиграфическому или временному интервалу.
Скажем, если в море или океан впадает река, то, допустим, у самого устья реки будут накапливаться, например, грубозернистые пески; несколько далее вглубь моря — глина; где-нибудь в центре бассейна могут накапливаться какие-нибудь органогенные илы — фораминиферовые или радиоляриевые и т. д.
— а в каком-либо другом месте моря формируются коралловые рифы.
Таким образом, у нас имеются различные фации, но формирующиеся в одно и тоже время.
Так что, такая ситуация в геологии — вещь совершенно естественная и тривиальная.
Так вот, если нам удастся доказать, что для образования какого-либо комплекса отложений или фации — например, в данном случае, песков — потребовалось весьма немного времени, то мы вправе сделать заключение, что и формирование соседних фаций — глин и известняков — заняло времени, по крайней мере, ненамного больше.
А доказать это можно используя все геологические и палеонтологические данные, в том числе и те, о которых, собственно говоря, и идет речь в этой статье — надо только сбросить шоры эволюционизма и униформизма.
Ну и наконец, следующее — возникает вопрос: а если мы имеем дело с крайне неполными скелетами или просто с отдельными частями скелета — черепами, костями, члениками морских лилий, иглами морских ежей и т. д.
— значит ли это, что от момента гибели животных и до погребения их остатков прошло очень много времени?
Действительно, неполные скелеты (речь пойдет о позвоночных)
, а то и просто отдельные кости, встречаются гораздо чаще, чем полные.
Например, в юрских отложениях Подмосковья довольно нередко находят позвонки юрских рептилий — автор сам нашел как-то, еще в бытность свою студентом, такой вот позвонок, кажется ихтиозавра — но вы попробуйте откопать полный скелет, ну или хотя бы череп.
Можно сотню лет копать и ничего не найти — кажется и до сих пор из юры Подмосковья достаточно полных скелетов юрских рептилий не известно.
Дело в том, что скорость разложения трупов животных зависит от различных факторов, как абиотических (
температуры, влажности, рН и т. д.), так и биотических, связанных с деятельностью живых организмов — бактерий, грибов, насекомых.
Скорость разложения трупов может быть чрезвычайно большой.
Например, наблюдения, проводившиеся в Африке над трупами животных показали, что во время влажных сезонов “даже у слонов и кожа, и сухожилия полностью уничтожаются жуками (
со скоростью 8 кг в день) через пять недель после смерти. Еще быстрее идет процесс распада в подобных условиях у достаточно мелких животных...
у небольшой гиены Proteles мягкие ткани были полностью удалены за 3 дня двукрылыми личинками; оставшиеся первоначально неповрежденными скелет и волосы сохранились в таком состоянии лишь до первого дождя” [30].
Это очень важное наблюдение — насчет влажных сезонов. Нам достаточно вспомнить, что в истории мира был период, известный под названием всемирного потопа, продолжавшийся в течение года, влажней которого на Земле сезона не было.
Поэтому ничего удивительного нет в том, что, как правило, мы имеем дело с крайне неполными скелетами.
Кроме того, нельзя забывать и о трупоедах. Помните, скелет плиозавра из Поволжья был облеплен раковинками остракод (см. выше).
Падалееды также вносят немалый вклад в дело расчленения трупов погибших животных.
Очевидно, что и находки даже отдельных костей или крайне неполных скелетов не идут на пользу униформизма.
Максимум, речь может идти о месяцах и не более. Перейдем теперь к растительным остаткам.
Среди растительных окаменелостей наибольший интерес, на наш взгляд, представляют наиболее крупные из них: фоссилизированные пни и стволы, длиной иногда до нескольких десятков метров.
Зачастую, эти окаменелые остатки образуют большие скопления — так называемые “каменные леса” — в отложениях со значительными, в сотни метров, мощностями.
В мире известно не так уж мало местонахождений с так называемыми “каменными лесами”.
Весьма эффектным является местонахождение с группой вертикально стоящих стигмарий (
подземная часть стеблей палеозойских плауновидных) — так называемая каменная роща — в парке Виктория, неподалеку от Глазго в Шотландии (см. рис. XX).
Известные местонахождения многочисленных каменноугольных стигмарий находятся в Канаде, в Новой Шотландии.
В Штатах имеется несколько национальных парков, где имеются эти самые пресловутые каменные “леса и рощи” [21, 59].