Страница 5 из 11
Осиандер полагал, что человек способен различить, чтб в нем и его поступках от Христа, а что – от "ветхого Адама", грешной природы.
В конце 1548 года из-за оппозиции Интериму Осиандер вынужден был покинуть Нюрнберг и перебрался в Кенигсберг. Там, вступая в должность профессора Кёнигсбергского университета, он 5 апреля 1549 года произнес речь "О Законе и Евангелии", где впервые публично изложил свое учение. Помимо приведенных положений, Осиандер подчеркивал, что для спасения души нужна не "объявленная" или "декларированная" праведность (aliena justitia), а праведность реальная, фактическая. Если все лютеране отождествляли праведность людей с прощением Богом их грехов ради Христа, то Осиандер проводил жесткое различие между праведностью и прощением. Он не отрицал, вообще говоря, что Христос – наша праведность. Но он уточнял: только по божественной Своей природе, не по человеческой.
С критикой взглядов Осиандера выступили почти все видные лютеранские богословы того времени – Меланхтон, Иоахим Мёрлин и другие. Они указывали, что учение Осиандера лишает христианина всякой объективной и надежной основы оправдания перед Богом. Как видно из Римл. 4:5, праведность через веру, которой наделен каждый искренний христианин, не есть та реальная праведность, которая была у Христа во время Его земной жизни, но всего лишь "объявленная" праведность, внешняя по отношению к природе человека. Она необходима и достаточна для спасения души. В земной жизни верующего ипостасное слияние личности Христа с личностью верующего невозможно и не нужно.
В разгар полемики Осиандер скончался и был похоронен у кафедрального собора при огромном стечении народа. Его сторонники впоследствии образовали религиозно-политическую партию во главе с его зятем Иоганном Функом. В 1566 г. эта партия была разгромлена, а Функ казнен как закоренелый смутьян. Ереси Осиандера и Станкаро были осуждены в Формуле Согласия (статья 3). Осиандер – единственный из еретиков раннего лютеранства, чьи сочинения переиздаются и в наше время и пользуются известностью вне лютеранской среды. На его экзегетические сочинения, например, неоднократно ссылался П. А. Флоренский. Его учение о христианской жизни в основном воспроизведено методизмом и обозначено как путь совершенства (перфекционизм). От харизматических и даже евангелических проповедников и сегодня можно услышать вопрос: "А ты принял Христа в сердце твое?" – навеянный теологией Осиандера.
4. Ересь Франческо Станкаро. Франческо Станкаро (1501-1574) был родом из Мантуи. Эмигрировав из Италии вследствие протестантских взглядов, он преподавал еврейский язык, нигде не задерживаясь долго из-за феноменальной неуживчивости. Случилось так, что в 1551 г. он был профессором в Кенигсберге и оказался свидетелем дискуссий вокруг идей Осиандера. В скором времени он обрушил на Осиандера такую разухабистую критику, что другие оппоненты предпочли ее не заметить. Станкаро чрезвычайно высоко ценил средневекового схоласта Петра Ломбардского (ум. 1160) и утверждал, например, что его любимец стоит сотни Лютеров, 200 Меланхтонов, 500 Кальвинов. Он считал всех своих оппонентов невежами, одно время считал антихристом Меланхтона, затем перенес сей титул на Осиандера. Предметом особо ожесточенных его нападок было учение Осиандера о том, что Христос – наша праведность по божественной природе. Станкаро заявлял: "Христос – Посредник согласно Его человеческой, а не божественной природе, Посредник не постольку, поскольку Он Бог, а постольку, поскольку Он Человек." Станкаро не отрицал, что божественная природа составляет неотъемлемую часть личности Христа, он только настаивал, что божественная природа к искупительной миссии Христа никакого отношения не имеет. Критикам Станкаро, в принципе, не нужно было искать новых доводов: еще Св.
Афанасий Александрийский и Ансельм Кентерберийский (1033-1109) указывали, что жертвы обычного человека для искупления всей огромной массы грехов было бы недостаточно: нужна была голгофская жертва Бога. С этих позиций ересь Станкаро и была осуждена в Формуле Согласия (статья 3). Противостояние Осиандера – Станкаро было в некоторой степени аналогично противостоянию монофиситов и несториан в IV веке, разница же была в том, что спорили не о природах в личности Христа, а об участии этих природ в процессе искупления.
5. Майоризм. Лютеране до сих пор описывают специфику своего учения по сравнению с другими разновидностями христианства латинским девизом: Sola fide, sola gratia, sola Scriptura, solo Jesu Christo. Эти четыре "только" (в сочетании с аблативным падежом) имеют в виду спасение души: 1) "только через веру" (только вера во Христа, сохраненная человеком в глубине души до конца земной жизни, есть необходимое и достаточное проявление предопределения данного человека Богом ко спасению); 2) "только благодатью" (только благодать, т.е. супранатуральное действие Бога на природу данного человека – необходимое и достаточное условие обращения этого человека в христианскую веру); 3) "только из Писания" (люди узнают то, что необходимо и достаточно для спасения); 4) "только Иисусом Христом" (т.е. голгофской жертвой могло совершиться и совершилось искупление человеческих грехов). Знаменитый лютеранский девиз "только верой" – это сокращение (и упрощение) двух первых пунктов.
Католики и православные учат о спасении "через веру и добрые дела". Именно в этом прибавлении "добрых дел" видят обычно разницу между названными вероисповеданиями и лютеранством. Однако если помнить, в каком своеобразном и узком смысле лютеране употребляют слово "вера", то как раз в этом отношении разницы нет. Разница в том, чтб называют добрыми делами лютеране, с одной стороны, а православные и католики – с другой. Лютеране имеют в виду только предельно прозаические вещи: материальную и иную помощь соседу и нуждающемуся. Православные и католики – также и то, что предписывает авторитетная церковная инстанция: "умное делание", паломничество, посты, какое-то количество земных или поясных поклонов и даже юродство. По лютеранским же понятиям, это не добрые дела, а безразличные – адиафора.
Каждый человек наблюдает внешний материальный мир, но внутреннее "я" каждого человека доступно только его внутреннему наблюдению: это целый внутренний мир эмоций, воспоминаний, ценностей, предпочтений, а главное – веры. Люди всегда занимались самовыражением и демонстрировали свой внутренний мир другим, и все же такой мастер лирической поэзии, т.е. самовыражения, как Ф. И. Тютчев, однажды написал: "Как сердцу выразить себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь!" Внешнее наблюдение и внутреннее наблюдение доступны каждому человеку, у верующих же есть третий источник познания – откровение, говорящее о невидимом мире, который никакому наблюдению не доступен. По представлениям Лютера, одна и та же исходящая от Бога сила или энергия — благодать -действует и проявляется, во-первых, во внутреннем "я" человека (как вера), во-вторых, во внешнем мире (как добрые дела этого человека), и в-третьих, скрытно действует в невидимом мире, (обеспечивая спасение его души). Это лютеранское учение называется монергизм. Добрые дела не являются необходимым условием спасения, однако, являются необходимым следствием того самого действия благодати, которое обеспечивает спасение.
Эта тонкая разница и тогда плохо воспринималась как людьми простыми, так и образованными, но не имеющими вкуса к математически строгому мышлению. Учитывая это, Олаус Петри (1493-1552), глава лютеранской Реформации в Швеции, подчеркивал единство веры и добрых дел и говорил о спасении верою и добрыми делами. Меланхтон в своей работе Loci Theologici (1535) тоже заявил, что "добрые дела необходимы для спасения". В лекциях 1536 года он уточнял, что добрые дела не являются действующей причиной (causam efficientem) спасения, однако являются необходимой причиной (causa sine qua non). Первый из этих терминов входит в знаменитую "сетку" четырех причин "предметов и явлений", изобретенную Аристотелем. Это 1) causa materialis -материальная, 2) causa formalis – формальная, 3) causa efficiens – действующая, 4) causa finalis – целевая. Например, четырьмя причинами дома являются: 1) кирпичи и фурнитура, 2) проект, 3) работа строителей, 4) потребность в жилье. Хотя в наше время о "причинах вещей" ни в какой науке не говорят никогда, а о "причинах явлений" говорят только в самых нестрогих и идеологизированных науках (например, историки рассуждают о причинах революций, войн, побед, поражений, распада империй), как западная католическая схоластика, так и исламская философская традиция упрямо воспроизводят учение Аристотеля о четырех причинах и в наши дни.