Страница 79 из 121
Никанор и служка Федюшка Бородин стали с 1674 года вдохновителями сопротивления[211]. Несмотря на все попытки царских войск Мещеринова овладеть монастырем, братия и мирские ее сторонники отбивали правительственные отряды. Зима 1675—1676 года была наиболее тяжелой для Соловков, так как теперь осада уже не прерывалась и сообщения с внешним миром были почти что совершенно отрезаны. Правда, большой штурм 23 декабря 1675 года был отбит, но настроение осажденных падало. В январе перебежавший из монастыря к осаждавшим войскам монах Феоктист указал Meщеринову на существование неохраняемого ночью тайного пути в монастырь[212]. Ночью 22 января 1676 года стрельцы проникли через этот тайный путь внутрь монастырских укреплений и открыли ворота войскам[213]. Защитники старообрядческой твердыни проснулись слишком поздно и были почти все перебиты. Никанор и вождь мирян, видимо разиновец, казак Самко были повешены. Перед казнью Никанор, по данным С. Денисова, смело заявил воеводе: “Не боюсь я тебя, ибо и самодержца душу в руце своей имею”[214]. Немало и других защитников Соловков погибло в страшных мучениях от рук палачей.
Почти что десятилетнее стояние Соловков за старую русскую веру произвело очень сильное впечатление на всю Россию и особенно на преданное традиции население Севера и Востока России. Еще в середине XIX века на Севере и среди казаков продолжали петь песни о Соловецком стоянии. В одной из песен, рассказывающей о посылке воевод против монастыря, как бы от имени царя говорилось:
Ты ступай ко морю синему
к острову ко тому ко большому
к монастырю ко честному, к Соловецкому,
ты порушь веру старую правую,
поставь веру новую неправую[215].
Действительно, в умах людей старой веры осада Соловков была ни чем иным, как лишним проявлением попыток епископов и царя ввести в России вместо древлего православия новую, наполовину греческую, наполовину латинскую веру. Поэтому на Севере России, где падение обители тяжело переживалось большинством населения, оно вызвало большое религиозное напряжение и большую злобу против людей нового обряда. Кроме того, немало соловецких монахов, успевших оставить монастырь до его падения сыграли значительную роль в религиозной радикализации Поморья. Спасшиеся при разгроме монастыря и разбредшиеся по Северу монахи, как, например, старцы Игнатий, Савватий, Евфимий, Иосаф и другие, составили в Поморье наиболее упорные кадры распространителей старой веры[216]. Некоторые из них стали проповедниками самосжигания, а Савватий даже принял участие в московской попытке 1682 года вернуть все Русское государство к старой вере. Через несколько десятков лет после осады монастыря выговский старообрядческий вождь Семен Денисов составил эпическое описание Соловецкого стояния за веру, в котором он восхвалял монахов и говорил, что они были:
мужи чюдного и высокого жития,
мужи храброго и крепкого терпения[217].
Религиозная радикализация беломорских областей, происходившая с одновременным ростом противоправительственных настроений, началась уже во время Соловецкой осады. “Воры, сотник Исачко Воронин, да кемлянин Самко Васильев”, по–видимому, бывшие участники разинского восстания, проникшие в монастырь еще до начала его блокады Мещериновым, “про великого государя говорят такие слова, что не только писать, но и помыслить страшно”, — показывал один из перебежчиков[218]. Эти “воры” запрещали молиться за царя, выскребли из церковных списков имена всех членов царской семьи и постоянно заявляли, что они против царской власти. “Не восхотиша благочестивого царя себе в государях иметь”. Эти же мятежники, а с ними и некоторые монахи начали проклинать всех священников, называли их еретиками, не приходили на исповедь и к причастию и вместо этого исповедовались один у другого. Многие вообще отказывались ходить в церковь, когда там служили священники[219]. Никанор, хотя и был архимандритом, сам поддерживал этих “воров” в их противосвященнических настроениях и говаривал: “Мы‑де и без священников проживем, а в церкви‑де часы сами станем говорить, а священники нам не нужны”[220].
Неожиданная смерть царя Алексея Михайловича, последовавшая 29 января 1676 года всего лишь на 47 году его жизни и ровно через неделю после падения знаменитой обители, была, по мнению людей старой веры, наказанием Божиим за разгром монастыря и, конечно, не помогла росту престижа царской власти. Место Тишайшего занял больной четырнадцатилетний ребенок, и период новых серьезных смут наступил для государства Российского.
Примечания
[169] Aввакум. Сочинения… С. 62; ЛЗАК. Т. 24. С. 52–72; Материалы для истории раскола… Т. VII. С. 413.
[170] РИБ. Т. 23 (Дела Тайного Приказа). С. 1273.
[171] Аввакум. Сочинения… С. 713—714; Робинсон А. Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания… С. 195.
[172] Робинсон А. Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания… С. 195.
[173] Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Т. I. М., 1954. С. 183
[174] Щапов А. П. Соч. Т. I. С. 466.
[175] Сборник для истории старообрядчества, издаваемый Н. И. Поповым. Т. I. М., 1864. С. 8—18, 134—136; Тхоржевский С. Стенька Разин. М., 1923. С. 119.
[176] Соловьев С. М. Т. VI (XII). С. 309.
[177] Соловьев С. М. Т. VI (XI). С. 278.
[178] Тхоржевский С. Указ. соч. С. 119—121; Крестьянство и националы в революционном движении, 1666–1671 гг. Разинщина. М. — Л., 1931. С. 255.
[179] Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Т. II. М., 1959. С. 340.
[180] Тихомиров Б. Разинщина. М. —Л., 1930.
[181] РИБ. Т. 39. С. XXXV; Аввакум. Сочинения… С. 249, 846.
[182] Материалы для истории раскола… Т. V. С. 204; ДРВ. Т. XVIII. С. 92.
[183] Фролов В. Указ. соч. С. 469.
[184] ДРВ. Т. XVIII. С. 82.
[185] Аввакум. Сочинения… С. 249.
[186] ЛЗАК. Т. 24. С. 315; Аввакум говорит о смерти Авраамия, но не указывает времени его казни. См.: Аввакум. Сочинения. С. 57, 65.
[187] Там же. С. 248—249, 846.
[188] ЛЗАК. Т. 26. С. 22.
[189] Там же. Т. 24. С. 361.
[190] Русская старина. X. 1908. Т. X. С. 684; Pascal P. Op. cit. P. 456.
[191] Житие боярыни Морозовой… С. 154—156; Забелин И. Е. Домашний быт русских цариц… С. 126.
[192] Житие боярыни Морозовой… С. 159—160.
[193] Там же. С. 165.
[194] Александр Б. Указ. соч. Т. I. С. 269.
[195] Аввакум. Сочинения… С. 393—396.
[196] Житие боярыни Морозовой… С. 196.
[197] Кроме рода Морозовых к этой группе знатных родов в то время еще принадлежали князья Черкасские, Воротынские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Одоевские, Пронские, Репнины, Прозоровские, Буйносовы, Урусовы, Хилковы; из нетитулованной аристократии в нее кроме, Морозовых, входили Шеины, Салтыковы и Шереметевы. Старшие представители этих семей попадали в бояре, минуя младшие дворцовые и государственные чины. (См.: Соловьев С. М. Т. VII (XIII). С. 62.)
[198] Дворцовые разряды. Т. III. С. 1630.
[199] Переписка княгини Е. П. Урусовой со своими детьми / Подг. Н. Г. Высоцкий // Старина и Новизна. 1916. Кн. XX. Стр. 14—48.
[200] Материалы для истории раскола… Т. VII. С. 221.
[201] Карташев А. В. Очерки… Т. II. С. 233.
[202] Там же. С. 233—234.
[203] Соловьев С. М. Т. VII (XIII). С. 259.
[204] ЧОИДР. 1909. Т. III. С. 22—24.
[205] Соловьев С. М. Т. VII (XIII). С. 124.
[206] Житие боярыни Морозовой… С. 201.
[207] ААЭ. Т. IV. С. 291; Соловьев С. М. Т. VI (XII). С. 326.
[208] ААЭ. Т. IV. С. 534—535.
[209] АИ. Т. IV. С. 534.
[210] Там же. С. 538.
[211] Там же. С. 538; Досифей (Немчинов), архим. Указ. соч. Т. III. С. 146.
[212] Материалы для истории раскола… Т. III. С. 385.
[213] Досифей (Немчинов), архим. Указ. соч. Т. III. С. 162.
[214] Семен Денисов. История о отцех и страдальцах соловецких // Åсипов Ã.Â. Раскольничьи дела XVIII столетия. Т. II. СПб., 1863. С. 27.
[215] Соловьев С. М. VII (XIII), 162
[216] Семен Денисов. История о отцех и страдальцах соловецких. С. 47—50; Досифей (Немчинов), архим. Указ. соч. Т. III. С. 162.
[217] Семен Денисов. История о отцех и страдальцах соловецких. С. 5.
[218] Материалы для истории раскола… Т. III. С. 329; АИ. Т. IV. С. 532.
[219] Материалы для истории раскола… Т. III. С. 328, 336.
[220] Там же. Т. III. С. 334.
31. Учение отцов Пустозерских: дьякон Феодор
Несмотря на преследования, приверженцы старой веры все больше и больше отходили от принявшей новый обряд церкви и создавали свое новое, особое церковное общество. Еще до окончательного разрыва с “никонианской” церковью на соборах 1666—1667 годов старообрядческие отцы изложили основные черты своей идеологии и даже выработали некоторые новые богословские положения. Первой и основной точкой отправления их мышления было эсхатологическое учение о Третьем Риме и единственности русского православия, как оно было изложено в “Повести о Белом Клобуке”. Старец Филофей и его послания были в то время прочно забыты и их никто и не вспоминал, но “Повесть о Белом Клобуке” стала краеугольной основой всего учения старообрядцев. Запад, возглавляемый Римом, учили они, разорвав с православным Востоком, погиб для христианства уже в XI веке; греки продали православие или “зашатались” в вере со времен Флорентийского собора; Западная Русь капитулировала в Бресте в 1596 году, а в 1666 году наступило время Восточной Руси, и сама Москва, последний бастион православия, начала “последнее отступление”. Теперь приходилось ожидать или, может быть, уже и видеть приход самого Антихриста на когда‑то светлую Русь.