Страница 3 из 54
В Италии на 1 января 1946 года, по данным органов репатриации, насчитывалось около 40 тысяч советских граждан. С 1947 года из этой страны, так же как и из Западных Зон Германии и Австрии начался массовый вывоз перемещенных лиц в различные страны мира. К 1 января 1952 года в Италии осталось только 437 советских граждан.[18]
Со времени или сразу после Второй Мировой войны более 4-х тысяч советских беженцев искали свое убежище в Швеции. Впоследствии, часть из них все же была депортирована в СССР. Но все-таки 1 тысяче 750 русским была предоставлена возможность проживать в Швеции.[19]
В разоренной войной Европе, русские перемещенные лица находились в довольно стесненных условиях. Часто они не могли найти ни работы, ни крова. Поэтому многие из них с надеждой поехали в Бельгию. Бельгийское правительство призвало приехать на работу в шахтах многих обездоленных беженцев, потерявших все, кроме веры. Недаром в это время было создано несколько русских приходов, объединивших несколько десятков церковных общин.
Особую радость русским шахтерам в Бельгии доставил приезд в мае 1949 года митрополита Владимира (Тихоницкого). Он посетил рабочий поселок в Форши, приход в городе Серенге, где верующие соорудили каменный храм. Всюду русские люди обращались за помощью к митрополиту Владимиру, чтобы он помог облегчить их тяжелую участь.[20]
С наступлением коммунистических войск в Китае, возникла так называемая "китайская эмиграция". Благодаря IRO более 5 тысяч русских беженцев оказалось в 1949 году на Филиппинах, откуда предполагался их переезд в другие страны мира.[21] Русские поселились в городе Гюйан, на острове Самар и на коралловом острове Тубабао, - "изумруде с жилками топаза в лапис-лазурной оправе океана".[22] Но этот чудесный рай на земле таил в себе много опасностей. Главной опасностью были тайфуны. Беженцы постоянно находились в ожидании этого грозного явления природы, поэтому на протяжении всех двадцати семи месяцев пребывания на острове они пытались поскорее оттуда уехать. Уже в первые дни пребывания на Тубабао русское православное духовенство, монахини и миряне приступили к созданию церковных общин и к основанию и обустройству на территории лагеря двух палаточных церквей. Первая была освящена во имя преподобного Серафима Саровского, а вторая во имя Архистратига Божия Михаила. Кроме того, филиппинские власти передали во временное пользование православных бывшее здание американской военной церкви. Она стала кафедральным Собором во имя преподобного Иоанна Шанхайского, который прибыл в лагерь незадолго до Пасхи 1949 года. Из Шанхая на остров были вывезены два детских приюта: во имя святителя Тихона Задонского и во имя святой равноапостольной княгини Ольги.
Владыка Иоанн покинул лагерь 12 июля 1949 года и уехал в США.[23] Там он, сидя на ступенях Конгресса в Вашингтоне, проводя в нем с четками на руках дни и ночи, добивался встречи с влиятельными лицами Америки, имеющими возможность помочь выехать русским беженцам из Филиппин.[24] Он же участвовал в составлении "обращения русских иерархов к правительствам мира" с ходатайством о необходимости из-за социальных и климатических условий переселения перемещенных лиц с Филиппинских островов в другие страны. Это обращение было зачитано 10 октября 1949 года во всех православных приходах на острове Тубабао.[25]
В начале 1950 года, по ряду причин, в США были изменены иммиграционные законы. Все эти изменения помогли многим русским все-таки уехать в Калифорнию и другие американские штаты. К концу 1950 года с острова выехало около половины русских беженцев. В декабре следующего года на остров налетел тайфун. После него на острове осталось 130 человек.
Уже весной 1953 года на Филиппинах не осталось ни одного русского беженца. Памятником их пребывания в стране, недалеко от Гюйана, осталось небольшое, заросшее джунглями, кладбище с православными крестами.[26]
Необходимо заметить, что трудности лагерной жизни вовсе не мешали русским людям иметь личную жизнь, работать, посещать храмы и даже учиться. В лагерях "ди-пи" для перемещенных лиц, существовали две русские гимназии и один Университет. Издавались учебники по русскому языку и литературе, словари английского и испанского языков (для беженцев это было очень актуально), а также различные церковные издания.[27] В 1946 году вышла книга В. Завалишина о преподобном Андрее Рублеве.[28]
По иному сложилась судьба беженцев, насильственно возвращенных в СССР. Очевидцы описывают душераздирающие сцены депортации советских граждан на родину. В этом активно участвовали союзники, выполнявшие требования советских спецслужб. "Благодаря" английским войскам и при содействии социалистического правительства Италии, в 1947 году советским репатриационным органам был выдан целый железнодорожный состав с беженцами из лагеря Чине-Читта, что близ Римини, и других лагерей.[29]
Советским властям были выданы и военные чины так называемой "Русской Освободительной Армией" (РОА), созданной в ноябре 1944 года под руководством генерала А.А. Власова.[30] Нужно сказать, что во власовских частях было немало духовенства. В частности, духовником самого А.А. Власова был, ранее служивший в Таллинне, известный русский священник протоиерей Александр Киселев.[31]
Казаки РОА вместе с семьями были выданы советским спецслужбам летом 1945года. Трагедии с особо жестоким финалом произошли в маленьких альпийских городках Кемптене и Лиенце.
Накануне выдачи все жители Кемптенского лагеря собрались в церковь на молебен. С проповедью и мольбой о защите к американским военным обратился протоиерей Бочановский, но, по-видимому, уже ничто не могло помочь русским беженцам. Американцы ворвались в церковь и стали выбрасывать на улицу всех, кто попадался на их пути. Не жалели даже ни беспомощных стариков, ни жен, ни детей. Стоны, крики, истерика, обмороки, плач детей и многое другое создавало ужасную картину лагеря беженцев.[32]
Еще большая драма произошла в лагере близ австрийского города Лиенца. В мае 1945 года в нем собралось 22 тысячи казаков со своими семьями. Среди них было 4193 женщины и 2436 детей. Советская сторона, во главе с генералом Бузуховым, потребовала от командира английского корпуса Чарльза Китли выдачи всех без исключения беженцев. Депортация из долины Дравы началась ранним утром 1-го июня. Очевидцы так описывают эти события:
"В 6:00 духовенство с крестным ходом вышло на лагерный плац. Началась литургия и молебен. По подсчетам Дейвиса, на площади, окруженной с трех сторон высоким деревянным забором, собралось не менее 4-х тысяч человек.
Майор Дейвис через проводника обратился к толпе и сказал, что время начинать погрузку. Он сказал, что дает им полчаса на молебен, а когда они истекли, дал еще полчаса. Но никаких признаков того, что духовенство собирается закончить молебен, не было. Было понятно, что призывы начинать погрузку добровольно, бесполезны и следует прибегнуть к насильственной эвакуации.
Этот пример, связанный с насильственной выдачей, привел многих казаков к мысли о самоубийстве. Казаки не только сами бросались в воду, но бросали туда и своих детей. По подсчетам генерала Науменко, двадцать или тридцать казаков убили своих детей".[33]
Согласно последним сведениям, судьба 5,5 миллионов репатриированных сложилась самым трагическим образом. Из них:
15-20% - осуждено на 5-10 лет лагерей.
10% - высланы в отдаленные районы Сибири не менее, чем на 6 лет.
15% - отправлены на восстановительные работы в Донбасс, Кузбасс и другие районы, разрушенные немцами. Вернуться домой им разрешалось лишь по истечении срока работ.
15-20% - разрешили вернуться в родные места, но им редко удавалось найти работу.[34]
В сравнении с депортированными в Советский Союз, жизнь представителей "второй эмиграции" была намного счастливей, если вообще можно так говорить. По своей роли и значению волна "ди-пи" превосходит все остальные "волны" и даже имеет некоторое преимущество перед знаменитой "первой волной". По выражению протоиерея Димитрия Константинова: "Это была подлинно народная оппозиция советской диктатуре, призванная для практической борьбы с ней".[35] Волна эмигрантов, хлынувших на Запад после революции, была индифферентна к религии. Не ее заслуге принадлежит создание за рубежом большинства русских православных храмов. По сравнению с ней, "вторая волна" русской эмиграции в большинстве своем была религиозной. Это не значит, что до Второй Мировой войны за пределами России не было русских православных церквей. Они были. Например, в Стокгольме первая русская церковь появляется еще в 1640 году, в Лондоне в 1716 году. В Берлине первый храм был построен в 1718 году, в Париже 1720 году, а в Китае в 1695 году. На Американском континенте русское Православие появляется в конце XVIII века. В Северной Америке в 1794 году, но в Южной Америке только в 1889 году.[36] Подавляющее же большинство русских православных храмов в Новом Свете и Австралии появляется только по окончании Второй Мировой войны - после начала массовой эмиграции русских беженцев из Европы и Китая.