Страница 1 из 2
Историческое значение принятия "Акта о каноническом общении"
4 (17) мая 2007 г., в праздник Вознесения Господня, в храме Христа Спасителя Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II и Первоиерархом Русской Православной Церкви Заграницей Митрополитом Лавром был подписан "акт о каноническом общении" - свершилось событие, положившее конец разделению, которое продолжалось в течение многих десятилетий, уходя своими корнями в братоубийственную смуту, потрясшую Россию в начале XX века. Состоявшееся воссоединение может быть обозначено как символ завершения гражданской войны, которая не прекратилась в 1920 г., когда в ней временно победили большевики, но которая еще долго потом продолжала отравлять жизнь русского народа, питая в нем пагубную рознь и вражду.
Главная причина церковного разделения, преодоленного подписанием Акта в храме Христа Спасителя, заключалась в том, что для значительной части православной эмиграции из России, в первом поколении жившей надеждой на скорое падение советского режима, юрисдикционная связь с церковным центром на родине - с Московской Патриархией, - которая находилась в тягостной зависимости от враждебной Церкви большевистской власти, представлялась неприемлемой, поскольку такая зависимость предполагала неизбежность далеко идущих компромиссов, хотя они никогда и ни при каких обстоятельствах, даже самых трудных для гонимой Церкви, не затрагивали верности окормляемых ею чад Христу, неприкосновенности вероучительных догматов Православия.
Реагируя на то, что в общественном мнении эмиграции, обозначалось как порабощение и пленение Патриархии, православные пастыри и паства рассеяния выбирали разные пути: одни, и надо признать, немногие, вероятно, самые аполитичные из эмигрантов, выше всего ставили каноническую связь с Патриархией, под окормлением которой остался многострадальный православный народ на родине. Эту позицию выбрали такие архипастыри как митрополит Елевферий (Богоявленский), Вениамин (Федченков), а после Второй мировой войны также и архиереи, обосновавшиеся в Китае, и среди них отец одного из первоиерархов Русской Зарубежной Церкви, Филарета, - архиепископ Димитрий (Вознесенский), в Париже - митрополиты Евлогий (Георгиевский) и Серафим (Лукьянов). В юрисдикции Московской Патриархии всегда оставались крупнейший русский богослов ХХ века В.Н. Лосский, а также знаменитый на весь мир философ Н.А. Бердяев.
Другие беженцы, в особенности из тех, кто добрался до Соединенных Штатов - страны эмигрантов, постепенно укоренились там, осознали себя в конце концов американцами русского происхождения, увидев свой особый долг в свидетельстве об истине Православия разноплеменному инославному и иноверному миру. Это был путь, который выбрал митрополит Северо-Американский Платон (Рождественский), стремившийся к расширению автономии своей епархии, преобразованной потом в митрополичий округ, не раз менявший свою юрисдикционную зависимость, и его преемники. Завершением этого извилистого пути был акт Московской Патриархии 1970 г. о даровании своей дочери - Американской Православной Церкви - автокефального статуса.
Большая часть русских православных приходов во Франции и некоторые приходы в других странах Западной Европы, возглавляемые митрополитом Евлогием, в 1930 г., после очередного кризиса в отношениях с Московской Патриархией выбрали для себя оригинальный выход из сложившейся ситуации и временно, подчеркиваю, временно, перешли в юрисдикцию Константинопольского Патриархата в качестве особого русского экзархата в Западной Европе. Сам митрополит Евлогий, придававший серьезное значение временности этого перехода, уже в 1945 г. вернулся в юрисдикцию Московской Патриархии, однако после последовавшей вскоре его кончины большая часть клириков и паствы почившего митрополита предпочла вернуться под окормление Константинополя.
Иным путем пошли те иерархи, клирики и миряне, которые ныне воссоединились с нами в лоне единой Русской Православной Церкви. Это был путь большинства духовенства, оказавшегося в эмиграции, за ними последовали и миряне, в особенности солдаты и офицеры белых армий, воевавшие "за единую и неделимую россию", изгнанные из отечества и получившие приют в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, где их по-братски приняли единоверные сербы. В 1921 г. в Сремских Карловцах был созван Всезаграничный собор, на котором был образован Зарубежный Синод и Высший церковный совет. В юрисдикцию Зарубежного Синода, помимо русской диаспоры на Балканах, вошла также диаспора в Китае и часть эмигрантов, осевших в странах Западной Европы, в особенности в Германии. Это был путь самоопределения себя как неразрывной части единой Русской Церкви, но без канонической связи с ее возглавлением, которая прервана была не сразу, а со временем.
Некоторые из авторов склонялись к признанию обоюдной вины.
Само начало этого разделения затруднительно датировать однозначно. Оно углублялось постепенно и поэтапно: в 1922 г. Святейший Патриарх Тихон дезавуировал решения Карловацкого собора и издал указ о роспуске образованного им Высшего церковного управления. Во исполнение этого указа Высший церковный совет был упразднен, но сохранился Зарубежный Синод. В 1927 г. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя потребовал от заграничного духовенства дать подписку о лояльности советскому правительству.
Ложное известие о смерти митрополита Петра, поступившее на исходе 1936 г. (в действительности он был расстрелян в 1937 г.) прервали эту ниточку канонического общения, заключавшуюся в возношении его имени как одинаково признаваемого всеми православными Предстоятеля Русской Церкви. Зарубежный Синод не признал митрополита Сергия Местоблюстителем Патриаршего престола, а потом, в 1943 г., Патриархом. За этим последовали заявления о непризнании патриархами и его преемников. При этом, однако, кроме отдельных экстремистских высказываний, на официальном уровне ни в той, ни в другой юрисдикции не отрицалась благодатность другой стороны, не ставилась под вопрос каноническая действительность поставлений епископов и клириков в параллельных юрисдикциях, несмотря на то что риторический пафос взаимных обличений и обвинений порой зашкаливал.
Залогом совершенного на днях воссоединения явилось то обстоятельство, что самоидентификация Зарубежной Церкви как составной части единой Русской Церкви оставалась всегда неизменной, хотя юрисдикционная связь с Московской Патриархией признавалась неприемлемой до тех пор, пока у власти в России остаются большевики. Крах коммунизма, надежда на который никогда не угасала в церковной среде и в России и в диаспоре, должен была, согласно многократно повторявшимся заявлениям иерархов РПЦЗ, положить конец разделению. Еще одной важной причиной успешного воссоединения являлась сугубая приверженность Зарубежной Церкви церковным традициям, а также ее бережное, а порой и прямо подвижническое отношение к своему национальному лицу, к своим русским корням, - и то и другое было известно и высоко ценилось православными клириками и мирянами в России. Немалое значение имело и то обстоятельство, что хотя и не все, но многие из архипастырей и пастырей Московского Патриархата, а также мирян, в советскую пору тайно сочувствовали тем политическим взглядам, той, если так позволительно выразиться, "идеологии", которую особенно ярко представлял первый Председатель Зарубежного Синода Митрополит Антоний (Храповицкий) с его монархизмом и подчеркнутым русским патриотизмом.
В конце ХХ века в Западную Европу, в Северную и Южную Америку, в Австралию и Новую Зеландию в поисках лучшей жизни переселились миллионы выходцев из России, среди которых немало было людей верующих и православных, а некоторые обрели веру, оказавшись за рубежом. По большей части они не выбирали сознательно юрисдикции, а приходили молиться в ближайший к месту их нового обитания русский храм. Так приходы РПЦЗ заполнили эмигранты четвертой, "экономической" волны. Эти новые прихожане, как, впрочем, и многие из потомков беженцев первой и второй волны русской эмиграции, после падения коммунизма в России уже не видели разумных оснований для сохранения прежнего обособленного состояния Зарубежной Церкви.