Русская идеология

Последнiй всю остальную свою жизнь раскаявался въ низверженiи П. Никона, посылалъ ему подарки. А предъ смертью посылалъ къ нему просить себе отпустительной грамоты, именуя его своимъ отцомъ, Великимъ Господиномъ, Святейшимъ iерархомъ и блаженнымъ Пастыремъ. Однако, вернуть П. Никона царь не могъ, такъ какъ бояре и близкiе къ Государю лица владели его волею. Чтобы не допустить этого возвращенiя, они выдумывали новыя обвиненiя противъ П. Никона и даже оклеветали его въ сношенiяхъ съ Стенькой Разинымъ и въ нечистой жизни. Нетъ ничего больнее для сердца клеветы. Недаромъ св. Церковь внушаетъ каждому изъ насъ обращаться всегда къ Богу съ молитвою: избави мя отъ клеветы человеческiя. Поэтому клеветы были для П. Никона высшей мерою всехъ техъ нравственныхъ мукъ, которыя судилъ Господь ему перенести.

Некогда св. Серафима Саровскаго спросили, какъ онъ могъ вынести такой великiй подвигъ, какъ стоянiе на камне въ теченiе трехъ летъ? Онъ ответилъ, что только благодать Св. Духа могла укрепить его для несенiя этого молитвеннаго подвига... Ясно, что благодать Св. Духа помогла П. Никону нести крестъ его аскетическихъ суровыхъ подвиговъ и его тяжкихъ душевныхъ страданiй. Безъ сей благодати онъ не могъ бы перенести въ особенности всехъ техъ нравственныхъ униженiй, оскорбленiй, всехъ гнусныхъ клеветъ, которыя выпали на его долю после его патрiаршаго величiя. Но эта благодать гордымъ не дается отъ Бога; напротивъ, Господь противится гордымъ, лишая ихъ Своей благодати.

Такъ, жизнь П. Никона въ ея аскетическихъ подвигахъ и безропотныхъ нравственныхъ страданiяхъ свидетельствуетъ, что обвиненiе его въ непомерной гордости является несостоятельнымъ.

Это обвиненiе опровергается и его истинною любовiю къ ближнимъ. Она, какъ свидетельствуетъ историческая действительность, была въ П. Никоне поразительной. Народъ русскiй весьма любилъ его, въ особенности за его благотворенiя беднымъ и защиту всехъ обиженныхъ и несчастныхъ, чемъ онъ отличался, еще будучи Архимандритомъ Новоспасскаго монастыря, ходатайствуя за беззащитныхъ лично предъ Государемъ. Не забылъ онъ бедныхъ и обездоленныхъ и тогда, когда былъ Патрiархомъ, о чемъ свидетельствують тотъ плачъ и рыданiя народа, когда П. Никонъ покидалъ Москву после 10 iюля 1658 года. Этимъ благотворителемъ онъ остался и тогда, когда жилъ въ Воскресенскомъ монастыре, и даже въ заточенiи. Такимъ образомъ, эта высшая добродетель была въ немъ постоянной и, какъ таковая, она не могла быть опять безъ той же благодати Св. Духа, ибо св. Макарiй Великiй учитъ, что естественною безблагодатною любовью является та, которая непостоянна, и, напротивъ, видитъ соприсутствiе благодати Св. Духа въ той любви, которая не прерывается, исходя изъ внутренней потребности человеческаго сердца всегда любить ближнихъ. Но это соприсутствiе благодати Божественнаго Духа чрезъ любовь его къ ближнимъ опять свидетельствуетъ о томъ же, - что въ немъ не было гордыни.

Но лучше всего опровергается обвиненiе въ гордости П. Никона теми сторонами его жизни, въ которыхъ благодать Св. Духа, несовместимая съ гордостью, проявлялась въ немъ не только чрезъ подвиги и любовь, а непосредственно и, прежде всего, какъ особая печать Божественнаго избранничества. Она отмечалась людьми. Передаютъ, что П. Никонъ, еще будучи юношей, предаваясь иноческимъ подвигамъ въ монастыре св. Макарiя Желтоводскаго, былъ подъ духовнымъ руководствомъ одного благочестиваго iерея Ананiи (въ иночестве Антонiя). Последнiй предрекъ Никону Патрiаршество. То же самое предрекъ ему одинъ мордвинъ, воскликнувъ: "Ты будешь царь или Патрiархъ". О томъ же получилъ онъ предсказанiе отъ Новгородскаго Митрополита Аффонiя, исполненнаго святости и благодати, когда былъ посвященъ имъ въ игумена Кожеезерской обители.

Эта благодать Божественнаго Духа дивно хранила П. Никона съ самыхъ младенческихъ летъ. Онъ былъ малымъ ребенкомъ, когда мачеха, видя, что онъ уснулъ въ печке, заложила ее дровами и запалила ихъ, желая сжечь ненавистнаго Никиту (такъ звали П. Никона въ мiру). Но посторонняя женщина, посланная Богомъ, услышавъ крикъ младенца, вовремя выхватила его изъ пламени невредимымъ и темъ спасла ему жизнь. Дивный промыслъ Божiй сохранилъ Никона отъ потопленiя на Беломъ Море, близъ Соловецкой обители, предъ Онежскимъ устьемъ. Приставши на своей утлой ладье къ острову Кiю, онъ водрузилъ крестъ на немъ въ память своего спасенiя отъ потопленiя. Впоследствiи, будучи Патрiархомъ, онъ построилъ на о. Кiе Крестный монастырь. Та же промыслительная десница Божiя спасла его отъ смерти въ 1650 году во время новгородскаго бунта, когда Никона, уже бывшаго въ сане Новгородскаго Митрополита, до такой степени избили камнями и дубьемъ за укрывательство въ архiерейскомъ доме новгородскаго воеводы князя Хилкова отъ озверевшей толпы бунтарей, что у него хлынула изо рта, носа и ушей кровь и все считали его уже умершимъ. Но Господь даровалъ ему прежнее здравiе и силу.

Благодать Св. Духа проявлялась въ П. Никоне и какъ даръ прозорливости. Когда вышеупомянутый Архимандритъ Сергiй дерзко досаждалъ ему после суда, онъ сказалъ ему съ горечью въ сердце, что и его сошлютъ въ заточенiе. И, действительно, Сергiй былъ сосланъ по повеленiю царя въ заточенiе на покаянiе въ Толгскiй монастырь. Когда П. Никона, уже умирающаго, везли на струге по Волге и причалили къ берегу противъ Толгскаго монастыря, то Архимандриту Сергiю явился П. Никонъ въ сонномъ виденiи и сказалъ: "Встань, братъ Сергiй, простимся". Архимандрить тотчасъ поспешилъ къ П. Никону, палъ ему въ ноги и со слезами испросилъ себе прощенiе. Давши прощенiе Архимандриту Сергiю, П. Никонъ уже не могъ больше говорить и тутъ же скончался, принявъ Св. Тайны отъ своего духовника. Благодатный даръ прозорливости П. Никонъ обнаружилъ и предъ полученiемъ указа отъ царя Феодора Алексеевича, который возвещалъ ему свободу и возвращенiе въ любимую имъ св. Воскресенскую обитель. Объ этомъ указе ни П. Никонъ и никто изъ окружающихъ его ровно ничего не знали; однако, накануне полученiя указа Патрiархъ повелелъ своей братiи собираться въ путь въ Воскресенскiй монастырь. Наконецъ, П. Никону былъ присущъ и даръ целенiя недуговъ. Этотъ даръ проявлялся въ немъ особенно въ перiодъ заточенiя, когда благочестивые люди приходили и прiезжали къ нему, испрашивая молитвъ въ своихъ болезняхъ.

Но съ особенной силой исцеленiя стали совершаться после его смерти отъ его гроба въ Новоiерусалимскомъ монастыре.

Ясно, что у П. Никона не могло быть непомерной гордости, ибо она несовместима съ благодатiю Св. Духа, которая была присуща ему съ самыхъ младенческихъ летъ и проявлялась въ немъ въ очевидной и поразительной мере до самой его кончины. Ему были присущи обычныя человеческiя немощи, которыя коренились не въ преступной и страстной воле, а въ его природномъ пылкомъ характере. При этомъ П. Никонъ отличался строгой взыскательностью къ подчиненнымъ, при нарушенiи ими своихъ обязанностей. Эта строгость переходила даже въ суровость, когда П. Никонъ сталкивался съ прямымъ нарушенiемъ Божественныхъ законовъ. Все эти черты его личности, проявляясь въ отношенiи къ людямъ недуховнымъ и строптивымъ, были для нихъ невыносимы. Но если деятельность, сопровождаемая такими чертами, исходитъ изъ ревности по Боге, то она высоко ценится въ очахъ Божiихъ. Такою ревностiю и отличался П. Никонъ, ибо все его действiя показываютъ, что центромъ его жизни была не личная слава, а слава Божiя, благо русской Церкви и государства, о чемъ свидетельствуетъ и его ученiе.

Во всякомъ случае, не гордость и властолюбiе П. Никона, коихъ у него не было, могли быть причиною трагедiи, происшедшей въ Россiи отъ его размолвки съ царемъ Алексеемъ Михайловичемъ. Истинной причиной смуты было властолюбiе бояръ, съ желанiемъ господствовать въ государстве и въ Церкви; также личная зависть и ненависть ихъ къ П. Никону, который былъ для нихъ слишкомъ сильнымъ препятствiемъ для осуществленiя ихъ властолюбивыхъ замысловъ.

Такимъ образомъ, какъ деятельность, такъ и жизнь П. Никона свидетельствуютъ о томъ, что намъ следуетъ не обвинять его въ непомерной гордости, а благоговейно преклоняться передъ нимъ, чтить его вместе съ простымъ верующимъ русскимъ народомъ, какъ праведнаго и благодатнаго светильника русской Церкви, и всемерно содействовать тому, чтобы въ возрожденной Россiи онъ былъ причисленъ къ лику святыхъ Россiйской Церкви.