Страница 33 из 37
Последнi й былъ совершенно аморальною личностью и послушнымъ орудiемъ бояръ въ ихъ стремленiи низложить Патрiарха. Онъ отличался крайнимъ двуличiемъ и вымогательствомъ денегъ у царя Алексея Михайловича и бояръ. Его книга: "Исторiя Iерусалимскихъ Патрiарховъ" была направлена противъ православной Церкви въ целяхъ возвышенiя папской власти. Патрiархи Мелетiй Константинопольскiй и Нектарiй Iерусалимскiй на основанiи этой книги предали Паисiя Лигарида анафеме и отлучили его отъ Церкви. Царь Алексей Михайловичъ, весьма расположенный къ Лигариду и благодарный ему за проведенiе дела противъ П. Никона, виделъ въ осужденiи Лигарида осужденiе всего подъятаго имъ никоновскаго дела. Поэтому онъ усердно просилъ о возстановленiи Паисiя въ сане особой грамотой къ П. Нектарiю. Но такъ какъ на Iерусалимской кафедре оказался уже съ 1669 г. П. Досифей, то последнимъ и посланъ былъ ответъ. Досифеи, уступая крайней мольбе Алексея Михайловича, снялъ съ Лигарида запрещенiе, но чрезъ два месяца опять его запретилъ, зная, что онъ тайный католикъ и содомитъ. [Проф. Зызыкинъ. "Патрiархъ Никонъ", ч. II, стр. 215.]
Разумеется, для опроверженiя даннаго обвиненiя П. Никона лучше всего намъ обратиться къ исторической действительности и посмотреть, были ли здесь такiе факты въ отношенiяхъ Патрiарха къ царской власти, которые обличали бы его въ стремленiи къ папоцезаризму. Ни одного подобнаго факта мы не найдемъ. Напротивъ, действительность говоритъ о томъ, что П. Никонъ везде и всюду проповедывалъ ученiе о необходимости положить въ основу взаимоотношенiй царской и церковкой власти идею симфонiи. Это ученiе имъ было выражено еще предъ самымъ вступленiемъ въ санъ патрiаршества, когда 22 iюля 1652 г. въ Успенскомъ соборе онъ говорилъ царю и боярамъ: "Если вамъ угодно, чтобы я былъ у васъ патрiархомъ, дайте мне ваше слово и произнесите обетъ въ этой соборной церкви передъ Господомъ и Спасителемъ нашимъ и Его Пречистою Матерью, Ангелами и всеми святыми, что вы будете содержать Евангельскiе догматы и соблюдать правила св. Апостоловъ и св. отцовъ и законы благочестивыхъ царей. Если обещаетесь слушаться и меня, какъ вашего главнаго архипастыря и отца, во всемъ, что буду возвещать вамъ о догматахъ Божiихъ и о правилахъ, въ такомъ случае я, по вашему желанiю и прошенiю, не стану более отрекаться отъ великаго архiерейства". [Ист. русск. Церкви М. Макарiя, ХII; стр. 7.]
Такимъ образомъ, въ этой речи своей П. Никонъ требовалъ отъ царя, бояръ и духовенства соблюденiя догматовъ и св. каноновъ, на основанiи которыхъ они должны были определять свои къ нему отношенiя. Но эти догматы и каноны, какъ видели мы, являются основами симфонiи властей.
Еще определеннее П. Никонъ выразилъ свое стремленiе къ осуществленiю симфонiи въ речи на Соборе 1564 г., когда сказалъ: "По словамъ благочестиваго царя Юстинiана, два величайшiе дара даровалъ Богъ людямъ по Своей благодати: священство и царство, изъ которыхъ одно служитъ Божественнымъ, а другое правитъ человеческими (делами), но оба, происходя изъ одного и того же начала, украшаютъ человеческую жизнь; они тогда только могутъ выполнить свое призванiе, если будутъ заботиться о сохраненiи между людьми Божественныхъ заповедей и церковныхъ правилъ". [Ист. русск. Церкви М. Макарiя. ХII, стр. 140.]
То же самое стремленiе П. Никона ярко было выражено и въ томъ обстоятельстве, что теорiя симфонiи властей была помещена имъ въ предисловiи изданнаго имъ въ 1655 г. Служебника. Здесь о царе и Патрiархе говорится, какъ о "Богоизбранной сей и премудрой двоице", которая въ лице царя Алексея Михайловича и П. Никона председательствовала на Соборе 1654. [Конечно, царь могъ быть на Соборе только въ качестве почетнаго председателя. Проф. Зызыкинъ. "Патр. Никонъ", ч. II, стр. 50, 97-98.]
Въ своемъ сочиненiи: "Раззоренiе" П. Никонъ ясно различаетъ власть церковную и власть царскую, изъ коихъ ни одна не должна подавлять своимъ вмешательствомъ области другой, но каждая должна блюсти свой порядокъ за своею собственною ответственностью. "Въ духовныхъ делахъ, говорится здесь, воля царя не можетъ стоять выше церковнаго закона, ни въ отношенiи какого-либо дела, принадлежащаго Церкви, царь не можетъ делать установленiй или действовать съ властью контролирующей. Такъ же надо понимать и о церковныхъ канонахъ, которые повелеваютъ соблюдать и поддерживать царскiе законы. Ни одинъ человекъ не можетъ противодействовать канонамъ Церкви, ученiю св. отцовъ и законамъ царства, или что-либо возражать противъ нихъ: каждая имеетъ свой собственный порядокъ и права, установленныя Богомъ, и каждая должна поддерживать и защищать свой собственный порядокъ для себя, на свою собственную ответственность". [Проф. Зызыкинъ. "Патрiархъ Никонъ", ч. II, стр. 60.]
На протяженiи всей рукописи П. Никона въ 900 страницъ, переведенныхъ Пальмеромъ на англiйскiй языкъ, нетъ ни одного слова, которое говорило бы о требованiи для Патрiарха какихъ-либо правъ въ делахъ государственнаго управленiя.
И не только въ поученiяхъ, речахъ и сочиненiяхъ П. Никона нельзя найти ничего, что говорило бы о его претензiи на участiе въ управленiи государственными делами въ какой бы то ни было мере. Этого совсемъ не было и въ его деятельности. Въ данномъ случае весьма характерны слова самого царя Алексея Михайловича, которыя свидетельствуютъ о полномъ невмешательстве П. Никона въ светскiя государственныя дела. Эти слова произнесъ царь въ 1657 году въ ответъ на просьбу одного дiакона о снятiи съ него запрещенiя, наложеннаго на него П. Никономъ. "Боюсь, - сказалъ ему царь, - что Патрiархъ Никонъ отдастъ мне свой посохъ и скажетъ: возьми его и паси монаховъ и священниковъ; я не прекословлю твоей власти надъ вельможами и народомъ; зачемъ же ты ставишь мне препятствiе въ отношенiи къ монахамъ и священникамъ". [Ibid., ч. I.стр. 198.]
Даже титулъ "Великаго Государя", который П. Никонъ не соглашался принимать, и государственное регенство въ отсутствiе царя, принятое по просьбе последняго, на которое П. Никонъ смотрелъ, какъ на службу Государю, абсолютно не говорятъ о его стремленiи къ вмешательству въ государственныя дела. И то, и другое свидетельствуетъ не о политической, а о духовной высоте патрiаршества, до котораго достигло оно благодаря генiальности П. Никона.
Мы можемъ въ защиту П. Никона сказать еще больше. Онъ не только не вмешивался въ государственныя дела царя, но и въ своихъ церковныхъ делахъ не стремился къ единоличному властительству. Онъ привлекалъ къ участiю въ нихъ епископовъ русской Церкви и того же царя, о чемъ свидетельствуютъ созванные имъ Соборы. [Соборъ 1654 г. былъ созванъ П. Никономъ для одобренiя предпрiятiя, касательно исправленiя церковныхъ книгь. На Соборе 1655 г. было разсмотрено и одобрено исправленiе Служебника. Соборъ 1656 г. продолжалъ исправленiе книгъ и установилъ рядъ реформъ, въ числе коихъ оказалось запрещенiе перекрещивать католиковъ.] "Не допустимо думать, - пишеть Голубинскiй, - что Соборы только прикрывали своеволiе П. Никона. На Соборе 1654 г. былъ и царь, кроме якобы деспотическаго Никона; если Павлу Коломенскому не мешали высказаться противъ, то не были заграждены уста и другимъ... Затемъ на Соборе 1666 г. единодушный голосъ епископовъ свидетельствовалъ, что никоновское исправленiе было деломъ всехъ представителей русской Церкви, кроме одного, следовательно, это было деломъ всей Церкви". [Голубинскiй. "Къ нашей полемике со старообрядцами", Богословскiй Вестникъ, 1892 г.]
Итакъ, если въ исторической действительности не находится никакихъ фактическихъ данныхъ обвинять П. Никона во вмешательстве въ государственныя дела, то нетъ никакихъ основанiй и для его обвиненiя въ непомерной гордости, которая приписывается П. Никону на основанiи этого мнимаго его вмешательства. Все это обвиненiе взято изъ собственнаго ума Лигарида и исходило изъ злобы враговъ П. Никона.
То же самое нужно сказать и относительно обвиненiя П. Никона въ непомерной гордости на основанiи ухода его изъ Москвы въ Новый Iерусалимъ 10 iюля 1658 г. По мненiю С. М. Соловьева, этотъ уходъ есть ни что иное, какъ протестъ П. Никона противъ лишенiя его прежняго значенiя въ государстве, или - средство давленiя на царя, имевшее целью заставить удовлетворить честолюбiе и гордость Патрiарха и вернуть его къ прежнему положенiю въ государстве. Соловьевъ смотритъ на свое мненiе, какъ на психологическiя причины, побудившiя П. Никона удалиться изъ Москвы въ Новый Iерусалимъ. [Проф. Зызыкинъ. "Патриархъ Никонъ", ч. II, стр.99-100.]