Страница 12 из 47
Заканчивается «Слово» поучительными рассказами о древних подвижниках (Макарии Египетском, Антонии и др.); они играют роль иллюстраций к наставлениям Евагрия и, несомненно, являются примерами для подражания.
Огромный вклад в развитие христианского богословия внес, как известно, латинский философ Августин Аврелий (353 – 430). Его заслуга состояла, в первую очередь, в том, что в христианское мировоззрение он добаввил значительную долю неоплатонизма. Это позволило теологии, используя идеалистические теории платоников, их философский инструментарий и терминологию, выйти на качественно новый уровень развития. Основными идеями Августина стали: самодостоверность и реальность человеческого сознания; понимание Бога не как голой метафизической идеи, а как живого религиозного представления; важность воли как фактора познания божественной истины; индивидуализм в смысле уникальности и неповторимости человеческой личности[84]. Особенностью творений Августина можно считать широчайший тематический кругозор: у него встречаются теология («О граде Божием»), толкования Священного Писания («Толкования на Псалмы»), антропология, сочинения о музыке («О музыке»), апологетика («Против Фавстаманихея»), аскетика («О воздержании»), психология, этика («О лжи»).
Для настоящего исследования развитие богословской христианской мысли имеет особое значение. С.С. Аверинцев в работе «Риторика и истоки европейской литературной традиции»[85] устанавливает «некоторые точки соприкосновения между риторикой и богословско вероучительной сферой»[86]. Такими общими чертами оказываются: восхваление Бога в теологии (восхваление – область риторики); изумление пред непостижимым; путь от абстракций через уточнение эмпирики; силлогистически дедуктивное мышление; отсутствие временной дистанции (существует только «сейчас»). Следовательно, христианское богословие может рассматриваться и как часть раннехристианского публицистического творчества.
Существует еще одна важная особенность христианского богословия, приближающая его к области публицистики. В отличие от философии, сосредоточенной на себе, и для которой практическое применение имеет второстепенное значение (для античности философия была еще и своеобразным самоценным искусством), христианская теология в большинстве своих проявлений не замыкается в себе. Ее императивом остается внефи лософская и сугубо практическая сверхзадача: помочь человеку достигнуть желаемого спасения души. Поэтому она всегда ориентирована на аудиторию (будь то начинающие монахи, сомневающиеся философы или члены Церкви, желающие совершенствовать свои познания) и уже из за того приближается к публицистике.
4.2. Биография и автобиография в раннехристианской публицистике
Развитие жанра биографии в христианстве началось с первых веков его существования и сразу приобрело особый характер. В античной культуре биография как жанр была хорошо известна, существовало три ее вида:
а) гипомнемическая биография, запечатлевающая в подробностях жизнь известных людей («Жизнь двенадцати цезарей» Светония);
б) прославление (энкомий) или порицание (псогос), риторические виды биографии с характерным эмоциональным напряжением (пример энкомия – «Агрикола» Тацита, пример псогоса– «Александр, или Лжепророк» Лукиана);
в) моралистическо психологический этюд (впервые встречается у Плутарха)[87].
В христианской агиографии также принято выделять три вида биографий святых: акты, мученичества (мартирии) и жития (биосы)[88]. Акт является документальной записью допроса христиан языческими властями, где показывается мужественное свидетельство о собственной вере. Для него характерны лаконичность, отсутствие каких бы то ни было авторских добавлений («Мученичество святого Иустина Философа»). Мартирии (мученичество; дословный перевод – свидетельство) представляет собой рассказ очевидца мученической кончины христианина (например, «Мученичество святого Поликарпа Смирнского»). Так как первые века христианства оказываются и самыми опасными для его последователей, то к наиболее древним христианским биографическим жанрам относятся акт и мартирии. Но под воздействием античной культуры формируется и жанр жития.
Житие (биос) – это полное описание жизни христианского святого. Оно возникает из мартирия, обрастая подробностями биографии героя повествования. Житие испытывает на себе влияние древнегреческого энкомия, так как оно также имеет целью восхваление христианских подвигов. Однако в житии появляются и дидактические моменты, осуществляется проповедь нравственных идеалов.
Как полноценный жанр житие складывается к IV веку. Одним из ярчайших житийных авторов того времени стал Евсевий Кесарийский (ок. 263 – ок. 340). Его главный труд – «Церковная история»[89] в десяти книгах, охватывающая весь период христианства АО IV в. и изобилующая житиями известных святых. Перу Евсевия принадлежат также отдельные произведения (например, «Жизнь императора Константина», аналог древнегреческой гипомнемической биографии). Многие другие христианские авторы также составляли жития (например, Иероним Стридонский «Житие Павла отшельника», Афанасий Александрийский «Житие Антония Египетского» ), причем этим занимались не только поэты и профессиональные риторы, но и лица, не имеющие отношения к литературному труду[90]. Позднее жития разных святых стали группироваться в сборники (синаксарии и минеи).
Стал складываться определенный агиографический канон.
Житие, как правило, содержало вступление, рассуждение на душеспасительную тему (хотя его могло и не быть); так называемые « агиографические топосы», общие для многих житий места. Обычно святой считался сыном благочестивых родителей, уже в детстве его не привлекали игры, он всегда стремился к монастырской жизни и т. п.[91] Часто эти топосы не соответствовали реальным биографическим сведениям. Однако А.И. Сидоров, прослеживающий различия в житии и реальной биографии Максима Исповедника, замечает: «Житие – икона, а не фотография, и применять к нему мерки "исторического реализма" бессмысленно»[92]. Действительно, как апология имеет внелитературную, внериторическую цель, богословие – вне философскую, так и житие находится вне исторического дискурса. Его цель – дать читателю образец праведной христианской жизни, и в этом смысле оно дословно является иконой (образом).
Житие, основанное на древнегреческом энкомии, выходит за его рамки. Например, Афанасий Александрийский (293 – 333) в «Житии Антония Египетского» синтезирует сразу несколько тематических и стилистических направлений. По форме это эпистолярный жанр – послание к монахам других стран): «В доброе соревнование с египетскими иноками вступили вы, пожелав или сравниться с ними, или даже превзойти их своими подвигами в добродетели. Ибо и у вас уже появляются монастыри, и водворяются иноки. Посему, такое расположение ваше достойно похвалы и того, чтобы усовершил его Бог по молитвам вашим»[93]. Содержание составляют биографические сведения о жизни Антония, его проповеди и наставления, а также рассказы о его монашеских подвигах и чудесах.
Биография имеет характерные топосы: «родители его, люди благородные, довольно богатые, были христиане; то и он воспитан был по христиански, и в детстве рос у родителей, не зная ничего иного, кроме их и своего дома. Когда же стал отроком и преспевал уже возрастом, не захотел учиться грамоте, ни сближаться с другими отроками...» (гл. 1). Афанасий вряд ли обладал точной информацией о детстве великого аскета и поэтому использовал традиционные формулировки. В то же время «Житие Антония» – еще и аскетический труд; эту тему задают, в основном, проповеди самого Антония, которые пересказывает автор. Здесь один из центральных мотивов– борьба монаха с искушениями: «Они [демоны] коварный готовы во все превращаться, принимать на себя всякие виды. Нередко, будучи сами невидимы, представляются они поющими псалмы, припоминают изречения из Писания... Иногда, приняв на себя монашеской образ, представляются благоговейными собеседниками, чтобы обмануть подобием образа, и обольщенных ими вовлечь уже, во что хотят... Подвижничество представляют они бесполезным, возбуждают в людях отвращение от монашеской жизни, как самой тяжкой и обременительной, и препятствуют вести этот, противный им, образ жизни» (гл. 25). Здесь же есть и проповедь против ересей. Антоний (или автор его устами) показывает, что люди, соблазняющие других еретическими рассуждениями, делают это по дьявольскому наущению.