Рогозянский А.

Не нарочитая строгость и настойчивость старшего, а твердые правила в нем самом, лучше всего удерживают воспитанника от непослушания. Однако дело не в том, чтобы "стреножить" юную душу, добиться от нее только пассивного подчинения правилам. В детские годы особенно заметна тема развития, роста, и ребенку необходимо идти дальше, раскрывать полноту своих сил и возможностей. Запретом и наказанием можно остановить, но нельзя сделать лучше. Открыть перед ребенком положительную перспективу можно только его свободным решением - дав воспитательный ориентир, идеал, к которому она естественным образом, собственным чувством и волей, захочет стремиться.

Итак, подведем итог сказанному: пока мы дисциплинируем ребенка по своей прихоти, это неоправданно и неэффективно, а только лишь давит на личность, угнетает развитие и взросление. Распорядок и правила должны быть непридуманными, естественно согласовываться с тем, что видит ребенок в жизни старших. Тогда, будучи приняты добровольно, они ни в чем не утеснят его свободы, оставят возможность к развитию и инициативе.

Свобода, быть собой

Каждому ясна идея телесного развития и здоровья. Каждый так или иначе уделяет внимание этому ~ бегает по утрам, делает зарядку, сажает себя на диету или лечится, наконец. Дисциплина тела, соответствие своей оптимальной физической форме выглядит вещью само собой разумеющейся. Когда человек "не в форме", он теряет в возможностях. Ожирев, получив одышку, заболев язвой желудка, мы, в принципе, остаемся свободными - но только в границах своих сил и здоровья. Равно можно судить и об "умственной", "этической", "творческой", "духовной" форме каждого человека. Стать свободным - это войти в лад с собою, быть таким, каким ты способен стать, каким ты задуман Богом. Не развив вовремя внутренних сил, схлопотав с юных лет "умственное ожирение", "язву нравственности" или "духовную слепоту", трудно ожидать широкой свободы возможностей или полноты ощущения жизни. И приходится много искать и трудиться, чтобы плотнее приблизить ребенка к его оптимальной "личностной форме", к самому себе во всех отношениях: телесном, умственном, нравственном, творческом и духовном.

Самый простой рост телесный: обеспечьте нужный объем калорий в питании и предоставьте минимальные санитарно-гигиенические условия (тепло, чистоту), и добрый молодец иль красна девица вырастут сами собой, как на дрожжах. Немного сложнее с развитием умственным, но, в конечном итоге, успехи и неуспехи ученика всегда можно видеть по дневниковым отметкам, а с помощью контроля домашних заданий, курсов и репетиторов - "подтянуть" отстающее чадо до общего уровня. Раскрыть творческие способности - с этим непросто: первые несколько классов ребенок еще послушно сидит за фортепиано и учит мазурки и вальсы, а после идет слушать "тяжелый рок" или "рэйв" и выплясывает (увы, не мазурку и вальс) под всполохи дискотеки.

Труднее всего поставить дитя на ноги в нравственном и духовном смыслах. Но именно совесть и вера полнее всего определяют лицо человека, его "оптимальную форму". Насколько удачно воспользуются люди в своей взрослой жизни умственными, физическими и творческими способностями, зависит от их убеждений. Можно растратить весь ум на разгадывание суперкроссвордов и игры с компьютером. Можно мускулы и быстроту реакций спортсмена применить для "разборок" и вымогательств. Можно, став знаменитым художником, скатиться на дно винной бутылки. Можно скопить целое состояние и при этом терзаться бесцельностью жизни. Ничто не приносит человеку действительной радости, когда он, по слову Евангелия, приобрел весь мир, а душе своей повредил (см. Мф. 16, 26).

Воспитать совесть в ребенке ой как непросто. С этим наверняка согласится каждый родитель. Тем более сложно зажечь в душе религиозное чувство. Никто, никакой педагог, тренер или репетитор не станет "подтягивать" зависть, не придумает тренажера на честность, не поставит, предупреждая родителей, "двойки" за невнимательную молитву. Все это относится к внутренней, невидимой жизни души и меньше всего поддается контролю извне.

Христос говорит в Евангелии: без Меня поможете делать ничего (Ин. 15, 5), и как бы для большей убедительности еще прибавляет христианским родителям и воспитателям: никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня (Ин. 6, 44). Тому, как появляется и растет нравственность и вера в детях, нельзя найти полного объяснения. В этом деле можно соучаствовать, но его нельзя предрешить. "Речь идет только о "наиболее благоприятных" условиях, однозначной причинности здесь нет: душа детская может оказаться безмолвной и закрытой, хотя бы с нашей стороны было сделано "все", чтобы вызвать религиозный подъем" (1, 124).

Очень многое, если не все, в воспитании зависит оттого, сумеют ли воспитатели - родители и педагоги - раскрыть веру, настоящее христианское чувство в самих себе. Как писал о. Александр Ельчанинов: "Для воспитания детей - самое важное, чтобы они видели своих родителей живущими большой внутренней жизнью". Все наши трудности воспитать детей в вере объясняются только одним: слабостью нашей собственной веры, скудостью "тока благодати в душе" (свт. Григорий Нисский).

Свобода, быть в руках Бога

Христос предупреждает в Евангелии (см. Мф. 18, 10): смотрите, не превозноситесь над детьми, потому что их души, как и ваши, одинаково драгоценны для Бога. Из того, что ребенок поначалу доверчив и податлив, как глина, нельзя делать вывод о нашем превосходстве над ним и праве влиять на него, как нам того захочется. Из-за этой податливости с детской свободой, напротив, следует обходиться еще осторожней. "Запомните, - мудро сказал кто-то, давая общий завет воспитания родителям и педагогам, - у Бога нет внуков, у Бога все дети". Личность, по словам св. Иринея Лионского, лепится руками Божественного Отца, и задача людей - пастыря, родителя, педагога - выступить в этой работе верным Его орудием, инструментом.

Когда мы говорим, что Отцом и Воспитателем христианской души является Бог, тем самым мы отнюдь не преуменьшаем значения наших усилий. Духом Святым, как говорит Писание, каждый человек живет и движется и существует (Деян. 17, 28), все из Него, Им и к Нему (Рим. 11, 36). Эти слова означают, что всех настоящих, духовных и нравственных целей при воспитании детей можно достичь только Божией благодатью, действующей через родителей и педагогов. Человек есть как бы проводник благодати из мира горнего в наш, дольний мир. Вовсе не правила и методики воспитания, а сама душа воспитателя, наполненная действующей в ней Божественной силой, выступает в педагогике христианства на передний план, становясь наглядным ориентиром для детской души и в буквальном смысле этого слова питая ее через себя, как по некой таинственной пуповине, Божественной благодатью. Недаром церковная мудрость гласит, что человек обращается к Богу, когда видит на лице одного из живущих "отблеск Царствия Божия" - зримое отражение Вечности.

В этом же суть самих слов "воспитание" и "воспитывать": вос-питание - это как будто "восполненное" (или "восполняющее") питание, вос-питывание ребенка всеми видами пищи: телесной, умственной и духовной. В прежние времена у нас на Руси так и судили: "взять на воспитание" означало принять ребенка на полное попечение и ответственность - кормить, одевать, учить, наставлять в вере и нравственной жизни.

Дух дышит, где хочет, а человек волен в том, чтобы Духу внутри него "дышалось" как можно просторней. Перспектива эта открыта перед каждым из христиан. В душах святых угодников Божиих для Духа не остается преград, и действие Его по этой причине совершается с полной свободой и силой. Чем больше открыта душа дыханию благодати, тем более явно и действенно ее воспитующее влияние на ближних, тем свободней и непринужденней она помогает другим людям.

Великими педагогами были наши святые. Никто же, - говорится в богослужебных текстах, - от них тощ и неутешен отыде. Они не создавали теорий, не писали трактатов, но умели воочию и совершенно свободно убеждать всякого в реальности жизни по благодати:

Это было в четверток. День был пасмурный, - начинает рассказ о посещении прп. Серафима Саровского Н. А. Мотовилов, [1] - снегу было на четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка о. Серафим начал беседу со мной на ближайшей пажнинке своей возле той же ближней пустыньки против речки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее. Поместил он меня на пне только что им срубленного дерева, а сам стал против меня на корточках.