Страница 9 из 9
Союз с родителями и родными, обладание домом и селами, вообще семейный быт, хорошо устроенный, оставляет в сердце чувство блага, или благосостояния и благобытия. Свободно оставляющий семейство или невольно изгоняемый из него, Христа ради и Евангелия, предполагается лишаемым этого чувства, теряющим ощущение благобытия, потому истощаемым, постоянно болезнующим и как бы умирающим. Спаситель говорит, что это не так будет; но, кто оставит все «Мене ради и Евангелия», тот постоянно будет ощущать в себе такое благобытие, какое бы ощущал, если б прежнее его благосостояние увеличить во сто раз и более — «множицею». Истории мучеников представляют многократные примеры выражения такого чувства. Оно и очень естественно, по живому общению их со Христом и во Христе с Богом1. Поелику они сочетавались со Христом и в Него облекались, то принимали в себя и все богатство Христово. Это было не вменение, не чаяние, а обладание самым делом. Какое же теперь благосостояние могло доставить то чувство благобытия, которым исполнялось сердце веровавших?! Оно‑то и делало их способными на все лишения и на всякого рода неописанные страдания. Апостол Павел говорит: «и настоящая, и будущая — вся ваша, когда вы Христовы» (ср.: 1 Кор. 3, 22—23). И еще говорит: «вся вменяю тщету — за превосходящее разумение Христа Иисуса Господа «(ср.: Флп. 3, 8).
Всё «препобеждаем за Возлюбльшаго ны» — и ничто разлучить нас с Ним не сильно (см.: Рим. 8, 37—39). Что именно чувства родственные возвращались им во Христе Иисусе, в этом Он Сам удостоверяет. Когда передали Ему, что Его ждут Мать и братья, «вне стояще», Он сказал, что брат и сестра и мать Ему тот, кто исполняет волю Отца Небесного (см.: Мф. 12, 47—50). Следовательно, обратно и Он для сердца веровавших и ходивших в воле Божией был и есть и брат, и сестра, и мать. Он один заменял и заменяет все родство, на столько в высшей степени, на сколько есть Сам выше всех. Сердце, натурально ищущее родственных чувств, удовлетворялось, обладая Им одним, — и сравнивать нельзя, как в высшей степени, чем прежде. Святой Григорий Великий (Двоеслов) в 18–й Беседе на Иезекииля говорит: «сторицею, говорит, приимет потому, что Бог сделает, что таковый гораздо более будет обрадываем бедностию или всех вещей оставлением по любви ко Христу, чем богатые обрадываемы всем своим богатством и всеми своими угодиями. И это самым делом ощущают те, кои ради Христа оставляют всё свое».
Иероним — блаженный тоже разумеет здесь сторичное воздаяние не видимыми благами, а благами духовными, то есть миром сердечным, радостию духа, утешением неизглаголанным и другими дарами благодати, которыми преисполнял души их Бог и которые превосходят все земные блага и радости гораздо более, чем сто превосходит единицу.
Блаженный Феофилакт похоже на это толкует получение с избытком оставленного еще в нынешнем веке: «это надобно разуметь, говорит он, о дарованиях духовных, которые несравненно выше земных и служат залогом будущих благ» (Толков. на Еванг. от Матфея.19,21).
Святой Амвросий на 118–й псалом в 8–й осмерице говорит: «чья часть есть Бог, тот всего есть обладатель. Вместо полей (оставленных), Он сам есть поле, приносящее плод, не гибнущий вовеки. Вместо домов (оставленных), Он сам есть драгоценнейшее жилище и храм Бога. Что выше и драгоценнее Бога? Это такая часть, с которою никакие земные участки сравниться не могут. Что величественнее сего Небесного гостя? Что ублажительнее сего обладания Божественного».
Оба эти образа понимания обетования Господня стали иметь приложение с самого начала распространения христианства. Но тогда христиане являлись среди неверующих; потому естественно изымались из круга их, гонимы были ими и терпели лишения. В настоящее же время у нас, например среди верующих, какое может иметь приложение указание Господа об оставлении всего и соединенном с ним обетовании? Такое же почти, как и тогда: 1)и у нас есть проповедники слова Божия, оставляющие дом и родство и отправляющиеся с проповедию Евангелия к дикарям, в дикие места, на Алтай, например, в Камчатку или Абхазию, совершая дело благовестников среди лишений всякого рода. Их сопровождает сочувствие всей России, всех верующих, до слуха которых доходит известие о трудах их, выражаемое словом, изъявляемое и делом. Получая удостоверение в таком к ним отношении верующих, благовестники ощущают, как все они суть родня им и вся Россия — один дом их родной. Вместе же с тем несомненно, что эти утешения видимые не покрыли бы великих их лишений, если б при этом души их не исполнялись преизобильными благодатными утешениями, о которых знают одни они. С этими высшими утешениями никакие утешения, оставленные и теперь по временам доставляемые людьми, ни в какое сравнение идти не могут.
Из‑за них собственно теряют свою болезненную прискорбность и все лишения, неизбежно сопровождающие проповеднический труд; 2) второй вид оставления всего в наше время есть, когда кто оставляет семейный быт, в видах совершеннейшего последования Христу и приискреннейшего с Ним соединения, чрез очищение сердца от страстей, посредством особых к тому направленных подвигов, в сообществе единомысленных. Кто совершает это искренно, как следует, тот, вступая в новое сожительство духовное, решительно отсекает общение с родством и всем житейским и начинает работать в отчуждении от них. Отчуждение сие должно отзываться в сердце его. Но как оно не из‑за суетных каких предприятий терпится, а из любви к Господу, то и достойно возмездия, по слову Его, не в будущем только веке, но и в сем. Оно и встречает подобных в лицах и достоянии обителей, с одной стороны, и в духовных утешениях — с другой. Братия, принимая нововступающих как братьев, заменяют для них своею любовию родственную любовь, являясь кто отцом, кто братом, а в женских обителях — кто материю, кто сестрою. Равно как все достояние обители становится будто его собственностию: он находит тут и дом, и поля, и одеяние, и пищу. Но надобно сказать и в отношении к ним, что и для таковых одних этих видимых утешений недостаточно. Если б и здесь не было утешений духовных, не достало бы ни у кого терпения пройти до конца претрудный путь сей.
Они и бывают, по мере, конечно, труда, самоотвержения и ревности к духовным подвигам. Такую мысль выражает святой Кассиан Римлянин (Собеседования…24,26): «сто братьев, отцов и родных получает тот, кто имени ради Христова оставляет любовь отца, или матери, или сына, ибо он переходит в искреннейшую любовь всех работающих Христу (в обители), где вместо одного столько отцов и братьев привязываются к нему теплою любовию. Обогащается он также и обладанием домов и полей, многократно увеличенных, потому что вместо одного дома, оставленного любви ради Христовой, становится он обладателем бесчисленных жилищ монастырских, вступая в них повсюду, как в свои собственные»; 3) наконец, ныне может случиться и то, что в ином семействе совсем потеряется вера, и дух мира и страстей начнет царствовать в нем деспотически. Когда случится кому из членов, особенно не главных, не увлечься тем же духом или милосердый Господь в ком‑либо из увлеченных уже возбудит ревность о спасении; тогда такие, считая для себя обязательным пред лицом Бога делом твердо стоять в своих правилах, неизбежно вступают в разлад со всеми заведенными порядками, не гармонирующими с их настроением. Чрез это они отчуждаются от прочих лиц семейства, и те отчуждаются от них, а нередко и совсем вытесняют их из своего круга.
И вот лица, оставившие родство и дом, Христа ради и Евангелия, и гонимые за христианство среди общества христианского от тех, кои именуются христианами! Что убо будет таковым? То же, что и всем обетовал Господь: и родственное сочувствие встретят, и кров найдут они везде между христианами, истинным духом Христовым водящимися, и благодатные утешения будут услаждать горести их скорбного пути, на который поставлены они рукою провидения, все к лучшему строящего. Опыты сего повсюду есть, хотя оскудения ради духа Христова лица того и другого рода стали очень редки, то есть и оставляющие всё, по сему последнему поводу, и расположенные принимать их, как своих.