Страница 6 из 9
Побуждаясь этою мыслию, он начинает употреблять достояние свое и все дары жизни во спасение свое, наперекор духу мира. Князь мира замечает сие и воздвигает на такого гонения. Применение тут останавливается: дальше идти нельзя. Но и доселе шло не совсем в согласии с притчею. Мысль о смерти соответствует приговору господина, но, по сему толкованию, она должна предшествовать ему, как причина неугодного князю мира употребления своего достояния. Причем эта мысль князем мира не подается, а всячески подавляется. Далее мир или князь мира, замечая, что прежний клеврет (друг) его начал действовать не по его правилам, осуждает его на отставку от должности. В применении это будет значить: воздвигает гонение и утеснение благочестивых со стороны миролюбцев. И это другая мысль на одно и то же обстоятельство, — чему не следует быть.
Из этого приема толкования притчи можно, впрочем, позаимствовать мысль о смерти как вразумительнице не по намерению Божию распоряжающегося дарами Божиими. Приставник стал думать и надумал, как обеспечить себя на будущее, по тому поводу, что увидел себя в крайности. Чувством крайности положения вечного поражает мысль о смерти того, кто неправ пред Богом в употреблении даров Его, и быстро развивает в нем исправительные помышления и чувства. Ясно представляя, как должен он выйти из сей жизни и перейти в другую, для которой ничего не заготовил и в которой, следовательно, ожидает его одно унижение и мука, она заставляет его опомниться и озаботиться обеспечением своего будущего. С сей минуты начинается употребление всего не в свое удовольствие, а во благо других и славу Божию. Мысль о смерти и загробных лишениях посылается в душу от Бога. Но, заронив ее, Он оставляет неверного на свободе, чтоб сам обдумывал, как выпутаться из своего недоброго положения. Таким образом, эта мысль состоит в полном согласии с предложенным нами толкованием.
Другие приемы толкований еще менее удобны к применению. Все почти они погрешают тем, что берутся толковать притчу сами, когда она истолкована Спасителем, и, желая сказать что‑либо новое, впадают в большие несообразности. Следует брать только те черты притчи, которые указал Сам Господь; прочее же все оставить должно без применения, так как оно и в самой истории приточной только мимоходом поминалось Господом, без определенности и ограничений, которые могли бы руководить при толковании.
в) Приложение
Указав значение притчи, Господь далее делает приложение ее, которое хотя к существу притчи не относится, но содержит такие мысли, которые не мало служат к уяснению приточного урока.
Сказал Господь, что сыны века мудрее сынов света, чтоб тем раздражить ревность последних превзойти тех премудростию, все усилия и желания сердца обращая от здешнего к будущим обетованиям. Указал за тем самый способ, как еще отселе обладание тамошним утвердить за собою, научив без жаления разделять все с нуждающимися братиями. Как условие к успешному исполнению сего есть держание себя в отношении к благам жизни в качестве приставника, — а это требует совершенного от них отрешения, так чтобы сердце ни к чему не было привязано и ничем не связано; то к возбуждению этого отрешения и обращает теперь речь Свою Господь.
Что мешает более всего отрешению от обладаемого? Прелесть того, чем завладеть кому придется. Эту‑то прелесть свеять с лица обладаемого и хочет Господь, говоря: не пристращайтесь к земному, ибо все эти блага ничтожны сравнительно с теми, кои вам приготовлены в другой жизни: эти малы, а те велики (стих 10); эти ложны, обманчивы, ненадежны, а те истинны, непреложны и верны (стих И); эти чужие для вас, а те ваши (стих 12).
Но как такое указание не для всех могло быть впечатлительно, то в одной и той же речи совмещается указание и на определение вечной правды Божией. Кто не вразумится первым, может быть, устрашится второго. Ибо, когда говорит Господь: кто вам даст? кто вам поверит? — очевидно, хочет сказать этим: решительно не получите. Неверность здесь — то же, что пристрастие. Господь говорит как бы: за то, что пристращаетесь к малому, неверному, чужому, не получите своего, истинного, великого. Таков суд Божий (стихи 10—12).
Эти два указания на незавидные свойства земного и на суд за пристрастие к нему завершает Господь указанием на невозможность быть с Богом при таком пристрастии и, следовательно, на невозможность при этом достигнуть последней цели своего бытия, которая есть богообщение (стих 13).
В этом и главная цель всей речи. Хотел Господь расположить слушавших от всего отрешиться, чтоб проложить путь к живому единению с Богом.
Стих 10. «Верный в миле, и во мнозе верен есть: и неправедный в мале, и во мнозе неправеден есть».
Как будто отвечает Господь на недоумение, чего ради так высоко почтены временные блага, что в зависимости от употребления их поставлена вечная участь каждого. Он говорит как бы так: точно, эти блага малы и ничтожны сравнительно с будущим; но, ведь, то есть общий закон, что верный в малом и во многом верен, то есть вообще окончательно верен, и достоин полного воздаяния, свойственного верным, — и наоборот. Берется здесь во внимание характер добросовестности. Если кто в малом, в котором погрешить легко ради того, что оно ограждается меньшими побуждениями и обязательствами, так чуткую являет совесть, что не попускает себе и на волос оказаться в отношении к нему неверным; то тем паче совесть не позволит ему покривить в чем большом, которое обставляется обыкновенно большими и сильнейшими побуждениями и обязательствами. Наоборот, если у кого совесть так слаба, что в малом уступает противным ей влечениям, где тому устоять в большом, когда здесь требуются и большее себе противление и большие жертвы? Малым здесь называет Господь блага временные — все дары жизни; а многим, или великим, называет жизнь в духе, по заповедям Божиим, не в интересах земных, а в видах богоугождения.
Господь говорит: кто в отношении к дарам жизни держит себя, како Бог повелел, — то есть не пристращаясь к ним, а употребляя их на нуждающихся; тот, конечно, исполняет все другие высшие заповеди и всю вообще волю Божию. Кто же, напротив, в отношении к сим благам держит себя неверно, тот, конечно, покривил уже совестию и в отношении к высшим требованиям воли Божией. А из этого само собою вот что следует:
Стих 11. «Аще убо в неправеднем имении верни не бысте, во истиннем кто вам веру имет?»
Неправедному имению противопоставляется истинное. Следовательно, под неправедным разумеется неистинное, то есть ложное, обманчивое, непрочное, ненадежное, в противоположность истинному, которое состоит во благах Царства Христова, прочных, неизменных, вечных, — то есть в благодатных дарах и будущем блаженстве в вечных кровах (см.: Феофилакт, Евфимий Зигабен). Господь говорит: если вы были неверны в отношении к первым, кто поверит вам вторые; первыми не умели распоряжаться, нельзя ожидать, чтоб вы хорошо распорядились и вторыми. Это дает мысль, что Господь говорит здесь, во–первых, о невозможности тем, кои пристрастны к благам жизни, вверять благодатные дары для употребления их в свое спасение или для распоряжения ими в видах благоустроения Царства Христова. В сем случае наставление касалось, с одной стороны, мытарей и подобных им, с другой — Апостолов и сильно укоряло Иуду, над которым исполнилось это определение. Но во–вторых, изречение Господа можно принять, как приговор правды Божией в отношении только к вечным благам воздаяния. В сем случае слова Господа будут иметь такой смысл: итак, если окажется, что вы неверны были в употреблении благ неистинных, неверных, ненадежных; то не ждите, чтоб вам вверены, то есть дарованы, были блага истинные, неизменные, вечные на небесах, в Царстве Христовом.
Воздаяние представляет Господь под образом вверения благ — для распоряжения будто и управления, применительно к течению речи Своей. В таком виде внушение обнимает всех вообще верующих — всех времен, мест и положений. Намеренно употребил Господь слово: «в неправеднем имении» (а не — в неистинном богатстве), чтобы тем сильнейший удар сделать на совесть мытарей (и подобных им) и еще больше раздражить чувства раскаяния, начинавшие их тревожить, и побудить к скорейшему самоисправлению — из опасения за неверность (так явную) в отношении к преходящим благам жизни быть лишенными участия в истинных, непрестающих и самых верных благах Царства Христова. Против же сего слова поставлено: «во истиннем» — тоже намеренно, чтоб показать, что и в первом Он разумеет вообще всякое временное благо, неистинно, — и тем отнять всякий предлог устранять себя от изреченного суда у тех, которые обладают не неправедно приобретенным, и расположить и их, воспринять усердную заботу распоряжаться им по намерению и указанию Господню.