Разные сочинения

О том, что не следует и не полезно прибавить что либо к Святому Символу, или убавить из него, или переменить какое‑либо выражение, — об этом слушайте со вниманием, что говорит премудрый Иоанн Златоуст: как на царских златых монетах, если кто и малейшее что изгладит с изображения, то делает негодною всю монету, так и тот, кто в истинной „вере малейшее что переменить, тот испортил (все исповедание;". Согласно с этим учит и блаженный Исидор Пелусиотский, говоря так: „Убавляющие или дерзающие прибавить что‑либо к боговдохновенным словам, недугуют одним из двух: или они не веруют, что Святое Писание было написано Духом Святым, и поэтому справедливо должны называться неверами; или же самих себя считают мудрее Святого Духа, и в таком случае что другое должно сказать о них, как не то только, что они безумствуют".

Последуя этим святым, и я, грешный богомолец ваш, умоляю вас Иисусом Христом, перестаньте от такового новоизобретенного мудрования, ибо этим вы только возбуждаете ссору и соблазн между православными, а не пользу приносите. Вот я, повинуясь царю и пророку, говорящему: «и глаголах о свидениих Твоих пред цари, и не стыдяхся» (Пс.118, 46), —сказал вам всю истину апостольскую, отцами преданную. Если послушаетесь этого краткого моего напоминания и перестанете смущать людей Божиих, то слава Богу, давшему мне, грешному, такую силу слова! Если же не послушаетесь, то берегитесь сказанного Господом: «горе человеку тому, имже соблазн приходит», и прочее. Мир Христов да будет с вами!

9. Слово оправдательное об исправлении русских книг; здесь же и против говорящих, что плоть Господня по воскресении из мертвых стала неописуема

Читающее cиe, внимайте прилежно и рассуждайте богоугодно и вместе человеколюбно!

Бога, Который один есть Создатель и Господь всех и знает сердца человеческие, пред Которым ни одна тварь не утаена, но все явно и известно Ему—Его поставляю пред вами, благовернейшими, свидетелем о мне, недостойном иноке Максиме святогорце, что я ничего по лицемерно, или вопреки устава боговдохновенных отцов не пишу и не говорю вашему благоверно, — и не льщу вам из‑за желания получить какую‑нибудь временную славу или освобождение от тяжких скорбей, в которых страдаю уже 18 лет. Но, будучи распаляем божественною ревностью служить Богу и вам тем, чем по благодати Христовой могу, именно, в переводе и исправлении книг, я был возбранен некоторыми, причинившими мне не мало горьких оскорбление, а иные из них, не знаю, что с ними случилось, относясь ко мне враждебно, называют меня еретиком, говоря, что я не исправляю, а порчу боговдохновенные книги. В этом они дадут ответ Богу, ибо не только препятствуют такому богоугодному делу, но еще и на меня, бедного, ни в чем неповинного, клевещут, ненавидят меня, как еретика, и, не имея никакого основания в законе христианском, отлучают от причастия Таин Христовых.

Об исповедании православной веры, которое я содержу, достаточно мною было написано вам в книжице, содержащей ответ мой по сему предмету. А что я порчу священных книг, как клевещут на меня мои недоброжелатели, но прилежно, со всяким вниманием, со страхом Божиим и правильным пониманием исправляю в них то, что оказывается испорченным или переписчиками необразованными и неопытными в понимании смысла и правил грамматических, или же самими приснопамятными, мужами, производившими сначала перевод книг. Надо сказать, по правде, что в некоторых местах встречается не точное уразумение ими силы эллинских речений, и поэтому они далеко отпали от истины. Ибо эллинское наречие имеет много неудобопостижимых различных значений одного и того же изречения. И если кто не достаточно и не вполне обучился грамматике, пиитике, риторике и самой философии, то не может вполне правильно ни понять писанное, ни перевести оное на другой язык. А что я правильно и вполне разумно исправляю то, что прежними было недосмотрено, — это я постараюсь объяснить вашему благочестию со всякою истиною, как пред Самим Богом. Начну же так.

Взяв в руки священную книгу Триодь, я нашел в 9–й песни канона Великого Четвертка: „Сущаго естеством не созданна Сына и Слова, пребезначального Отца, не суща естеством не созданна воспеваем". Не стерпев такой хулы, я исправил это хульное место в том смысле, как Сам Святый Утешитель свыше преподал это нам чрез блаженного Косьму в наших книгах. Ибо у нас Слово славится несозданным по естеству как в этом месте, так и везде. Как рождающий Его присносущно Отец несоздан, так несоздан по естеству и рождаемый от Него Бог — Слово, а никак не признается созданным, как хулил злочестивый Арий, приводя в доказательство своей ереси сказанное у Премудрого Соломона, как бы от лица Самой Божией Ипостасной Премудрости, где говорится: прежде «век основа Мя…» прежде «холмов» рождает «Мя» (Притч.8,23.25), а несколько выше говорит: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (ст. 22). Это изречение блаженный Косьма, творец канона Великого Четвертка, толкуя православно и благочестно, и уничтожая с корнем нечестивую Apиевy ересь, говорит, как бы от лица Самого воплотившагося Бога—Слова так: „Содетельницу Отец прежде век Премудрость рождает Мя, начаток путей, в дела созда ныне тайно совершаемая: Слово бо несозданное Сый естеством, гласы присвояюся, егоже ныне приях» (песнь 9, троп. 2).

Поэтому, быв совершенным человеком, Я и говорил о Себе человекообразно: «созда Мя» Отец «в начало путей Своих», то есть, во исполнение всех совершившихся плотским Моим явлением таинств. „Слово бо Сый несозданное естеством", ибо Отец «рождает Мя прежде век» и прежде всей видимой и невидимой твари, но, как соделавшийся в последние времена человеком, Я понуждался в этом изречении: «созда Мя», чтобы показать этим Свое воплощение. Таков смысл этого священного песнопения. А в ваших священных триодях Он в одних называется просто Словом, без упоминания о том, что Он несоздан, а в других и Словом по естеству не называется, и не знаю, кто виновен в этой хуле, —Бог весть, Который и будет судить виновного, где бы то ни было. Я же какому здесь подлежу осуждение или укорению за то, что во славу Единородного и несозданного Бога Слова и во спасение всех православных как следует исправил такие хуления?

И еще в том же каноне и в той же песни, в последнем тропаре древний переводчик вместо: „Христа единого тем Мя знайте", перевел: „Христа единого два Мене познайте", не поняв значений написанного изречения и не постигнув смысла того стиха, который собственно сопротивляется древней ереси и, как предшествовавший стих посрамил злочестивого Ария, так и этот низлагает богомерзкую хулу Нестория, который единого по ипостаси Богочеловека—Христа разделял на два лица, утверждая, что Иной есть родившийся от Приснодевы Марии Еммануил, а Иной—сшедший с неба Бог—Слово, почему и не хотел, нечестивый, едину Приснодеву и всенепорочную Матерь Бога Слова называть Богородицею, а называл Ее Христородицею. Блаженный же Косьма, творец канонов, приведенным стихом учит нас, говоря, как бы от лица Самого Богочеловека—Слова: сугуба естеством должно исповедывать воплощенного Бога—Слова, то есть, совершенным Богом и совершенным человеком, при чем два естества сошлись, не переменяясь и не смешиваясь, и ни Божественное естество не переменилось в человечество, ни человеческое естество не переменилось в Божество: ипостасию же единого должно знать и исповедывать Богочеловека, а не двух, как мудрствовал злочестивый Несторий, разделяя нечестиво единого Богочеловека на два лица.

Отводя нас от этого нечестивого разделения, блаженный Косьма говорит как бы от лица единого Богочеловека—Христа: как человек Я по существу, а не привидением, иначе говоря, в действительности, а не обманчиво, так и Бог Я по свойству воссоединения. Я по естеству совокупился с человечеством, соединившись с ним по ипостаси, поэтому „Христа единого Меня знайте", сохраняющего оба естества, из которых Я сложен и в коих пожил с вами прежде Своих страданий, и которые соблюдаю и ныне, после страдания и воскресения из мертвых. И об этом достаточно сказанного; ибо я говорю к благочестивым и премудрым.

Затем, в каноне в неделю Фомину, в 3–й песни находится некое неприличное, чтобы не сказать хульное мудрование некоторых, ненаученных основательно богословие. Ибо блаженный Иоанн Дамаскин, достигали высшего познания философии и богословия, зная хорошо, что Божество несозданно, непревратно и неизменяемо, и что по этой причине Оно одно неописуемо и неприступно, а все твари описуемы и изменяемы, хотя некоторый по благодати Божией, а не по естеству, и пребывают неизменными, в этом смысле, зная Господа нашего Иисуса Христа неописуемым, поелику Он Бог истинный, а поелику Он истинный человек—описуемым плотию, то есть, что Он по плоти ограничивается и объемлется местом, —так выразился во 2–м стихе 3–й песни: „Во гробе заключен описанною плотно Своею неописанный Божеством"и прочее. Некоторые же из нынешних суетных мудрецов, как бы негодуя против богословия блаженного сего отца, весьма дерзостно и невежественно пишут в триодях вместо „описуемою плотию Своею" — „неописуемою", последуя своим суетным помыслам, чтобы не сказать хульным самообманам. Будучи же спрошены, зачем вы, о премудрые мужи, так пишете и поете в церкви? —они отвечают, что по воскресении из мертвых Господня плоть стала обоженною и есть неописуема, так как Бог—Слово тогда вместился в нее и обожил ее.