Страница 39 из 58
Он говорит: «они не поклоняются веществу золота и серебра, пока художники не изваяют их и тогда поклоняются им» (25).
Таким образом, обвинения в почитании богатства есть разоблачение лицемерия определенной группы людей, для которых действительны не столько прочие побудительные причины к идолопоклонству (обожествление природы и умерших, бесовское наущение), сколько личная выгода. Более того, стремление этих людей к собственной корысти есть еще и одна из причин самого существования языческих культов: «а те из них, кто умен (hakklina), или ради выгоды (yutrana), или ради суетной славы, или ради власти над многими (awhadvia d‑sagya'), и они поклоняются и побуждают неразумных поклоняться бесчувственным [идолам]» (24). Итак, мы имеем разделение всех идолопоклонников на «умных» (они же «богатые») и «неразумных» (haslri lebba). Необходимо теперь рассмотреть, кто же относится к первой категории. Очевидно, что чисто имущественные различия — еще не все, так как, чтобы извлекать прибыль из язычества, необходимо обладать и властью («суетная слава» или «власть над многими»). И действительно, основной акцент Псевдо–Мелитон делает на том, что люди склонны обожествлять именно своих властителей, — даже то место из пророчеств Сивиллы, которое он цитирует, перетолковано в этом направлении (24)». Но есть в тексте «Слова» и еще более красноречивые свидетельства: «ибо вот и сейчас они почитают изображения кесаря более, чем прежние.
Ибо от этих их прежних богов также и подати и налоги идут кесарю как тому, кто больше их, и сколько дают почитатели в казну других царей, [установлено] по местам» (24). Это значит, что все, что говорилось о «богатых» и «умных», применимо прежде всего к адресату «Слова», если принять мнение, что он все‑таки царь. Получается, следовательно, что языческие культы выступают как моральная, а также и материальная опора государственной, царской власти. Именно поэтому Псевдо–Мелитон считает нужным пояснить, что «когда ты, оставив то, что видимо и тленно, будешь предстоять вовеки перед Ним, имея жизнь и знание, и твои дела будут тебе богатством неисчерпаемым и долей (naksa) без недостатка» (26). Автор «Слова» тем самым противопоставляет истинное богатство тому ложному и преходящему, которое его собеседник получает через посредство языческих культов.
Но у Псевдо–Мелитона есть и более прагматические аргументы. Он вовсе не осуждает земные блага сами по себе. В одном из приведенных контекстов прямо говорится, что богатство дается Богом. Доказывая, что следует не во всем подражать предкам, но исправлять то, что у них было плохо, Псевдо–Мелитон пользуется следующим доводом: «Разве те, кому отцы их оставили нищету, не стремятся разбогатеть? А те, кого родители не воспитывали, хотят получить воспитание и выучиться тому, чего не знали отцы их» (30). Получается, что богатство для автора «Слова» безусловно предпочтительнее бедности. В его сочинении прослеживается мысль, что идолопоклонство приводит к бессмысленной растрате материальных ценностей. «Восстань от среды тех, кто отдает пропитание (sibrata) свое в пищу огню и приносит одежды свои идолам»
«Ulbrich. Op. cit. — S. 117.
(28). Напротнв, одно изпреимущесго религии истинного Бога заключается в том, что<? Он нич«! го ае просит у тебя гтОн ни в чем не нуждается» (26,.9–т 10). Пожатом явнодалеют^я в виду именно вещественные приношения. Такой несколько приземленный подход вообще характе- рен для «Слова*» и стремление его автора осмысливать даже богословские вопросы в социальном плане делает произведение исключительно ценным для наших целей… хин
I/ Важчоотметитьито.^оПсевдо–Мелнто^^^^ свою веру,
едо адресат —
Так* оние да&рдег ууэдфп^гаедодзд не. мотут даровать
S&w‑mwsss' окаэвд&ть царю, по его мрлягае^ и помощь на войне. Вообще, обращение в новую веру
прежде вцегси кдас>цритяи№; другого образ» поведения
п ^i^^CT^BASHil^WTppa^lGjWW» фуздадавд хри-
сшак^сигоцравителя^позволи^щие, Ф, Две>рад^уподобиггь дамдадак средневекорр^у княжескому зерцаду^1?«пустые; свои мысли IfeiB- доМелиггон излагает в довольно компактном отрывке, который, прежг де чем. интерпретировать его* целесообразнопривестицеликом:, Г!.,, / кщгес^яарч «нйжййсТ* не могу вести себя
хорошо, noTONfy >гтО; Я царь, М**е, £»b{i
sbmakagy^)». Тот. кгоговориг тэ^поисшне засдужив^етоемеэдая, Ибо щучяф–щф немужт быть зачинателем -щщ, блда да убедщь? «арод п* слушаться его, чтобы жить э чистоте и дознавать Бежа в исщне? Й: он дащ1 Ш в. себе самом пример для всех добрых дел, ибо так приличествует (у») щу^Ведьд^^о^^бмд^^нщдая^ бь*. аоеу?*у«Аврег
етурникод, Д царство быуправл*тшш, в
мифе., Котдацарь будетзнатъБога истинного, н6удет|бояться0ред Ним согрешать против людей, подвластных ему«и будет судить по правде, как человек, знающий, что и он будет судим Богом, т- тф–даите; кто под боль Боггц, «яреншз» лроив сэоеи» даря и–убояяг сщ eoi^^Rib/i«pyti цроттяв друп*ч
ведаое зло может быгь удалено отцарства, Що если царь не будет согрешать против тех, кто иод рукою его, и они»е будут согрешать против mm и–дру^ ивя–яград» будет в
спокойствии, и ктхяе>б^а» датому fTOi«йЧгБоэдн© про^авг
л^емо. будет! ср^ди)й1р?.: Ибо ВОТ бо^ьще^щго^нарь
свш^;|щддаяных>с^№сот (фз^Щ*
; >Анэ^наируй ^rofF jTejKC®,. следуег. лйбратщ^; эщ^авде, дао яема;«воли многах* «. завис^оет отнее даря Подаляетея^ Мелитовдне еддаож;
— а 1. л?,:'. и и- и; Г. Ж'<г. о ч ' чн\о '/гмпп ii >id; '"■!!>; i1» — "; п
12 Dvornik F. Early Christian and Byzantine Political Philosophy: Origins and Background. — Washington, 1966. — Vol. II. — P. 586. r -,, и1 v \ ды. С нее практически начинается «Слово»: «и считают, что праведность в том, чтобы заблуждаться вместе с большинством (букв,«многими», sagya)» (22). И несколько ниже: «чтобы не было извинения тем, кто из стыда перед многими заблуждаются вместе с ними Ибо тем, кто стыдится жить, придется (ananqa) умереть» (23). Но только в приведенном фрагменте становится ясно, что, собственно, имеется в виду. Автор «Слова» имеет дело с ситуацией, когда правитель в определенной мере зависим от своих подданных и ответствен перед ними. Однако в интересах проповеди эту зависимость нужно снять, так как она не дает возможности царю стать «зачинателем всех благ» для своего народа. Чем же в этом случае обеспечивается, по мысли Псевдо–Мелитона, выполнение монархической властью своих обязательств перед подданными («не согрешать против людей, подвластных ему»)? Ответ очевиден: царь отвечает за свои действия перед Богом и будет за них судим. В этих взглядах намечена тенденция к выработке религиозной санкции царской власти уже в пределах христианства.
Значение этого факта трудно переоценить, если вспомнить, что данное сочинение создавалось в то время, когда ни греческие, ни латинские христианские писатели не могли и мечтать о том, чтобы во главе государства стал их единоверец. В Сирии, а точнее в Эдессе, положение было несколько иным (об этом еще будет сказано).
Конечно, о сколько‑нибудь артикулированной «политической ортодоксии», о чем‑то подобном византийской императорской идеологии, какой мы ее знаем уже с IV века, здесь говорить не приходится. Отсутствуют прежде всего такие важные элементы, как представление о божественном происхождении царской власти (как института и применительно к каждому отдельному государю), а также об ответственности правителя перед Богом за свой народ (т. е. за его правоверие). Тем не менее неизвестный сирийский автор делает огромный шаг в направлении, которое затем приведет к Евсевию Кесарийскому с его известной доктриной христианской империи. Шаг этот заключается в следующем.
Индивидуальное обращение человека, которого он увещевает, не является для Псевдо–Мелитона конечной целью. Через посредство своего царя весь народ должен бьггь приведен к истинной вере. Насколько нам известно, это первый случай появления в христианской литературе идеи, которой суждено было столь великолепное будущее — от Трдата до св. равноапостольного князя Владимира. Свидетельство Псевдо–Мелитона может послужить немалым подспорьем тому, кто хочет понять, что же имел в виду Евсевий, называя Константина ётакояо^, t®v ёкто<;. Анализ текста «Слова» показывает, что концепция эта для автора не случайна и не обусловлена простым воздействием внешних факторов, но весьма прочно коренится в его социальных воззрениях. Как было уже показано, Псевдо–Мелитон считает, что в обществе существуют два рода людей, один из которых направляет другой. Применительно к языческим культам он рассматривал сггрица- тельные стороны такого положения (когда власть имущие поддерживают в простых людях идолопоклоннические заблуждения с тем, чтобы извлечь для себя материальную выгоду), а здесь разворачивает его положительные потенции. Вряд ли можно считать случайным, что схожие представления обнаруживаются и у современника Псевдо–Мелито- на — Бардесана. В «Книге законов стран» говорится о мудрых царях- законодателях, изменяющих в лучшую сторону обычаи целых народов.