Страница 145 из 233
Таковое пророчество дал Цареградский Святитель. И се, воспоминая Отца Исидора, невольно повторяешь себе древнее пророчество: «В последние времена святые благополучно скроют себя от люд е й». Еще же более властно встает оно в душе, когда задумываешься над словами Аввы Исидора, что приходят, что близки последние времена и что скоро будет такое гонение, от которого христианам снова нужно будет скрываться в недрах земных.
Ведь Отец Исидор бого–мудрою простотою своею сумел сокрыть себя не только от мира, а даже и от ближайших со–братий своих и со–обитателей–иноков. У Батюшки ведь у Исидора не было ничего замечательного, но то- то и замечательно, что не было ничего замечательного.
Он был воистину носителем Духа Божия. Вот почему замечательное Аввы Исидора было и продолжает быть неуловимым для наших слов, неосязаемым для нашего рассудка. Цельный и единый сам по себе, — Авва делается противоречивым весь насквозь, когда мы пытаемся выразить его в словах, сказать: вот, он таков‑то и таков‑то. Да, он — постник; но он же — и нарушитель поста. Да, он смиренный, но он же–и независимый. Да, он отрешенный от мира; но он же любит всю тварь, как никто. Да, он — живущий в Боге; но он же — читающий газеты и занятый стишками. Да, он кроткий; но он же–и строгий. Одним словом, для рассудка он — одно сплошное противоречие. Но для очищенного разума он — единый, как никто. Духовное единство и является как рассудочное противоречие. Он был в мире–и не от мира. Не пренебрегал ничем; и всегда оставался в горнем месте. Он был духовным, духо–носным, и на нем можно было уразуметь, что есть христианская духовность, что есть христианское «не от мира». Недаром же почитаемый и опытный Старец Гефси- майского Скита о. Варнава имел его своим духовным отцом и даже называл «вторым Серафим о м», а Старец Авраамий, подвизавшийся в «пещерах» и вот уже 55 лет живущий в Скиту, говорит про о. Исидора, что он «вообще являл голубиную кротость». «Я этому Старцу в нынешнее время подобных не встречал», — таково признание многих из братий.
Многое можно было бы и еще сказать об Авве Исидоре Грузинском, но долгое повествование, вероятно, давно уже истощило терпение твое, снисходительный и кроткий читатель. Прости же меня, недостойного собирателя сего Сказания, за то, что, по скверному неумению моему, благоуханный образ Старца так и не запечатлен в сих письменах. Восхвалив Господа Бога за чудное знамение, дарованное нам в Старце Исидоре, я полагаю перо с братскою благодарностию тебе, как некоему верному сопутнику сего совместного пути по лугу духовному, на чистом воздухе, благорастворенном превыспренними ароматами. Да снизойдет в душу твою, читатель, тихий мир, подобный тому, какой неослабно и неоскудно теплился в Старце Исидоре, и да светится в тебе немеркнущий свет радости. Аминь.
Конец
Сказанию об Отце Исидоре
прибавления: листки, которые раздавал Отец Исидор
Молитва, составленная Гоголем к Пресвятой Богородйце; молитву эту любил читать о. Исидор. Она не помещена в «Полном собрании сочинений Η. В. Гоголя», но со слов о. Исидора была напечатана в «Русском Архиве», 1899 г., кн. 8, А. А. Третьяковым и в «Московских Ведомостях», 1909, № 65, К–им. Отец же Исидор знал ее от своего брата, камердинера в доме гр. А. П. и А. Г. Толстых (Москва, Никитский бульвар, ныне дом Катковых), где жил в последние годы и где скончался Гоголь
«Никтоже притекаяй к Тебе,
посрамлен от Тебе исходит,
Пречистая Богородице Дево,
но просит благодати и приемлет
дарование к полезному прошению».
К Тебе, о Матерь Пресвятая!
Дерзаю вознести свой глас,
Лицо слезами омывая:
Услышь меня в сей скорбный час,
Прийми теплейшия моленья,
Мой дух от бед и зол избавь,
Пролей мне в сердце умиленье,
На путь спасения наставь.
Да буду чужд своей я воли,
Готов для Бога все терпеть.
Будь мне покровом в горькой доле -
Не дай в печали умереть.
Ты всех прибежище несчастных,
За всех молитвенница нас!
О, защити, когда ужасный
Услышим[1051] судный Божий глас,
Когда закроет вечность время,
Глас трубный мертвых воскресит,
И книга совести все бремя
Грехов моих изобличит.
Стена Ты верным и ограда!
К Тебе молюся всей душой:
Спаси меня, моя отрада,
Умилосердись надо мной!
II Стихи «благословенны» на глас 5–й. Поются в Гефсиманском Скиту 15–го августа — на Успение Пресвятой Богородицы. Их часто повторял о. Исидор и приглашал учеников своих петь их наедине и совместно
«Благословенная Владычице, просвети мя светом Сына Твоего».
Ангельский собор удивися, зря Тебе в мертвых вменившуюся, душу же в руце Бога предавшую, и с Богом возшедшую, Пренепорочная, со славою божественною в небесная.
«Благословенная Владычице, просвети мя светом Сына Твоего».
Почто радость со слезами, богопроповедницы, растворяете; пришед близнец, свыше вразумляем, приглашаше апостолом: видите вы пояс, и уразумейте, Дева воскре- се от гроба.
«Благословенная Владычице, просвети мя светом Сына Твоего».
Ученик, неверивый, Владычице, воскресению Сына Твоего, ныне уверяет прочих о восстании Твоем, глаголя: рыдания время преста, не плачите, воскресение же Девы рцыте.
«Благословенная Владычице, просвети мя светом Сына Твоего».
Богоносным, Дево, учеником собравшимся ко гробу Твоему, и рыдающим, явивыйся Фома рече, глаголя: что с мертвыми Живую помышляете; воскресе бо, яко Бога родительница.
«Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу».
Поклонимся Отцу, и Его Сынови, и Святому Духу, Святей Троице, во Едином Существе, с серафимы зовуще: Свят, Свят, Свят, еси, Господи.
«И ныне и присно, и во веки веков. Аминь».
Жизнодавца рождши, к жизни нестареемей прешла еси: радость же, Дево, в печали место подала еси учеником, из гроба тридневно восставшая Дево, якоже и Господь.
«Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа, слава Тебе Боже». Трижды.
Ill
Креста Господня славна сила.
Блистательна она везде;
Торжественно себя явила
На небе, в аде, на земле.
На небе ею рай отверзся;
Сражен во аде сатана,
Ей к Богу человек вознесся;
Над смертью власть ему дана.
Потоки силы благодатной
На землю проливает крест;
Под сению его отрадной
Печалям не бывает мест.
На нем распятый Жизнодавец
Усладу в горестях дает;
Великий бывши Сам Страдалец,
Он страждущих под кров берет.
С креста же помощь подается
Добро полезное творить,
Его же силой в нас блюдется
Способность ближнего любить.
Крестом мы страсти побеждаем
И мир в душе своей творим;
Соблазны всяки отражаем
И нравы добрые храним.
Не только душу им спасаем
Для жизни вечной и святой,
И тело им же защищаем
От бедствий жизни сей земной.
Крестом мы сети расторгаем,
Какие всюду ставит враг;
Его гордыню низлагаем
И замысл обращаем в прах.
Ходи, собрат, ты с крестной силой,
Ее усердно призывай;
И в жизни светлой и унылой
Себя ты ею осеняй.
Кто с крестной силой всегда ходит
И с верой прибегает к ней,
Тот скоро к святости восходит
И зреет в чистоте своей.
Тот сени смертной не боится
И жизнью вечною живет;
Душа в нем к Господу стремится,
Любовию к Нему цветет.
К нему с надеждою прильнем;
Им спасены всегда мы будем,
Свое блаженство в нем найдем.
Отцы и матери! ведите
Детей к подножию креста.
Как можно чаще им твердите,
Что крест — великий дар Христа!
Что он — орудие спасенья,
И в нем сокрыта благодать,
Что тайны чудной искупленья
Нам без него бы не видать.
От вас сперва они познают,
Как крест Господень почитать,
Потом и сами пожелают
Его вовеки величать.
Пусть в каждый день они лобзают
Животворящий крест Христов
И нежным сердцем постигают,
Как он спасать всегда готов.
Пусть с сим обычьем возрастают
На благо Русской всей земли
И милость Божью привлекают
К себе и членам всей семьи.
Тогда‑то души их младые
Окрепнут в жизненных трудах;
Не повредят им козни злые;
Успех им будет дан в делах.
И процветет от силы крестной
Весь православный наш народ
И благодатию чудесной
Прославится из рода в род.
И Сам Господь его возлюбит,
Своим избранным назовет
И чрез него весь мир возбудит
И к силе крестной призовет.
IV
Ко Господу Иисусу, Воззвание
в скорби и искушении
иночествующих
К Тебе, о Боже, я взываю,
Ты не оставь, Благий, меня,
К Тебе я руки простираю
И завсегда молю Тебя.
Как мне молитися к Тебе.
Ты видишь, облако велико
Закрыло разум у меня.
Ты разжени мглу искушений
И просвети мне путь к Тебе,
Ты падших мыслей воскресенье
Поели, Владыко, свет Твой мне.
Оставил я отца и матерь,
Именья, дом, — я все презрел,
Любовь сестер моих и братий
И все, что в мире страстном зрел.
И, бегая, я удалился
В пустыни, горы и леса,
И в сих местах я водворился,